Русско-японская любовь в Токио

Лекции закончились.

Аня вышла из последней пары с чувством, что её голова сейчас лопнет от количества новых слов. «Кё:касё»* — учебник. «Кокуго»* — японский язык. «Бунпо:»* — грамматика. Всё смешалось в одну кашу.

(*кё:касё — учебник; кокуго — японский язык (как предмет); бунпо: — грамматика)

Она стояла у входа в главный корпус и смотрела на телефон. Юки написала утром:

«Сегодня вечер знакомств для иностранных студентов. Начало в 18:00 в зале Хаяси. Приходите! Будет весело!»

«Весело, — подумала Аня. — В Японии «весело» — это когда все сидят с каменными лицами и пьют чай».

Она хотела написать «не приду», но вспомнила, что обещала Рену. Ну, не то чтобы обещала. Скорее, не сказала «нет». А в Японии, как она уже поняла, это почти одно и то же.

— Ладно, — вздохнула она. — Пойду. Чай попью. Улыбнусь один раз для галочки.

В зале Хаяси* было шумно. Воздушные шарики, флажки, столы с едой и стойка с бесконечным чаем. Японцы обожали чай. «О-тя», — называли они его, добавляя вежливую приставку «о-» даже к обычной воде.

(*Хаяси-холл — зал для мероприятий в университете)

Аня взяла чашку и отошла в угол у окна. Здесь было почти тихо. Почти — потому что звуки вечеринки всё равно долетали, но хотя бы никто не пытался заговорить с ней на ломаном английском про погоду.

План был прост: выпить чай, улыбнуться один раз (чисто из принципа), и смыться.

План продержался ровно до того момента, как в зал вошёл Танака Рен.

Он был в белой рубашке с закатанными рукавами. Без пиджака. Без галстука. Аня заметила, что у него красивые предплечья. И тут же мысленно приказала себе не замечать таких глупостей.

Он шёл через зал, и Аня наблюдала за ним. С каждым, кто к нему обращался — а обращались многие, потому что он был президент студсовета, — у него было одно и то же выражение лица. Каменное. Вежливое. Непроницаемое.

Он кивал, отвечал короткими «хай» или «ииэ»*, но ни разу не улыбнулся. Даже краем губ.

(*ииэ — нет (вежливо))

«Как статуя, — подумала Аня. — Красивая, но статуя».

А потом он заметил её.

Она стояла в углу у окна, с чашкой чая в руках, в свитере на два размера больше. И когда их взгляды встретились, случилось то же, что и на первой лекции.

Каменное лицо треснуло.

Рен улыбнулся. Коротко. Только ей. И пошёл в её сторону.

— Аня-сан, — сказал он, подходя. — Вы пришли.

— Вы пришли, — поправила Аня. — По-русски так не говорят.

— Как правильно?

— «Ты пришёл». Или «вы пришли», если официально.

— Ты пришёл, — медленно повторил Рен, пробуя на вкус. — Спасибо.

— Не за что. Чай вкусный.

— Вы обещали улыбнуться.

— Я не обещала. Я сказала «приду».

— Это почти одно и то же.

— В России — нет.

— В Японии — да, — сказал Рен. — У нас слово дороже.

Аня хотела возразить, но он смотрел на неё с лёгкой улыбкой, и аргументы куда-то пропали.

— Ладно, — буркнула она. — Улыбнусь. Но позже.

— Когда?

— Когда сама захочу.

— А если не захотите?

— Значит, не улыбнусь.

Рен кивнул, достал блокнот и что-то записал.

— Ты опять записываешь? — возмутилась Аня.

— Вы сказали интересную фразу. «Когда сама захочу». Это важное культурное различие.

— Какое ещё культурное различие?!

— В Японии люди часто улыбаются, потому что так принято. Даже если не хотят. А в России — только когда хотят. Я запомню.

Аня открыла рот, чтобы сказать что-то едкое, но передумала.

— Ты странный, Танака-сан.

— Рен, — поправил он. — И спасибо.

— Это был не комплимент.

— Я знаю.

Он убрал блокнот в карман и посмотрел на неё.

— Аня-сан, вы сегодня хорошо выглядите.

— Врёшь, — ответила Аня. — На мне свитер, в котором можно спрятать двух кошек.

— Это хороший свитер.

— Это дурацкий свитер.

— Спорим?

— Ты опять за своё.

Рен улыбнулся. Опять только ей. Аня отвернулась к окну, потому что на эту улыбку было невозможно смотреть без желания либо ударить, либо улыбнуться в ответ.

— Слушай, Рен, — сказала она, не поворачиваясь. — Ты вообще умеешь расслабляться?

— Что значит «расслабляться»?

— Ну, например, сказать что-то невежливое. Выпустить пар. Использовать слово, от которого бабушки в метро падают в обморок.

— Зачем?

— Затем, что это весело.

Аня повернулась к нему. В его глазах было любопытство. Настоящее. Не вежливое.

— Ладно, — сказала она. — Давай я научу тебя самому полезному русскому слову. Оно короткое, мощное и выражает целую гамму эмоций.

Рен посмотрел на неё с подозрением.

— Это снова ругательство?

— Это слово-универсал, — серьёзно сказала Аня. — Им можно выразить удивление, восторг, испуг, раздражение и даже любовь. Всё зависит от интонации.

— Звучит полезно.

— Очень. Повторяй за мной. Э-ба-ть.

— Эбать, — послушно повторил Рен.

— Нет, нет, нет, — замахала руками Аня. — Ты сказал это как робот, который учит русский по аудиокниге «Война и мир». Слишком вежливо. Слишком правильно. Давай заново. Ебать! — с нажимом на первый слог.

— Ебать? — переспросил Рен, на этот раз громче.

— Уже лучше! Теперь представь, что ты наступил на Lego босой ногой. Больно, неожиданно, хочется высказаться. Давай: ЕБАТЬ!

— ЕБАТЬ! — рявкнул Рен с такой интонацией, что пара первокурсников за соседним столом обернулась.

— Браво! — Аня даже захлопала. — Пять баллов.

— А теперь, — Аня еле сдерживала смех, — представь, что к тебе домой пришёл отец, который «ушел за хлебом» почти с твоего рождения.

Рен нахмурился.

— Мой отец никуда не уходил. Он каждый вечер возвращается домой в семь часов.

— Это у вас в Японии так, — отмахнулась Аня. — А в России это базовый минимум: правда возвращаются крайне редко.

Рен смотрел на неё странно. Внимательно. Как будто она только что рассказала что-то очень важное, но он не был уверен, понял ли правильно.

— У вас так было? — тихо спросил он.

— Не у меня, — быстро сказала Аня. — У подруги. Давай, повторяй.Неожиданное, шокирующее.

Рен не спорил. Он выдохнул. И произнёс:

— Еееебаатъ…

Получилось почти идеально. Почти по-русски.

Аня почувствовала, что он смотрит на неё не так, как раньше. Мягче.

— Блин, — сказала она, чтобы сменить тему. — Ты только что выучил главное русское слово быстрее, чем я выучила «сумимасэн». Я горжусь тобой.

— Спасибо, — сказал Рен. Потом помолчал и добавил с той самой интонацией: — Ебать.

Аня хихикнула .

Рен смотрел на неё, потом в телефон. На её смеющееся лицо, на блестящие глаза, на то, как она откинула волосы назад, всё ещё всхлипывая от смеха.

— Аня, — тихо сказал он.

— Что?

— Это слово… «ебать». У него есть ещё одно значение?

Аня замерла.

— Какое…?

— Я спросил у Google-сан. Он показал много ссылок. Все были 18+.

Аня покраснела.

— Ты… ты зачем полез в Google?!

— Хотел понять. Теперь понял.

— Что ты понял?!

— Что это слово можно использовать не только как междометие.

— Рен!

— Что?

— Забудь это значение!

— Не могу. Google запоминает историю поиска.

— Я убью тебя, — прошептала Аня. — Прямо здесь. Прямо сейчас. И никто не узнает.

Рен улыбнулся. Спокойно. Как будто она сказала «доброе утро».

— Вы не убьёте. Вы слишком милая для убийств.

— Я не милая!

— Каваий*, — сказал Рен.

(*каваий — мило, симпатично)

Аня закрыла лицо руками.

— Пиздец, — простонала она. — Просто пиздец. Я создала монстра.

— Спасибо, — сказал Рен. — Я стараюсь.

— Аня, — тихо сказал он.

— Что?

— Вы улыбнулись.

Аня замерла. Потом фыркнула, отвернулась и снова уткнулась в чашку.

— Улыбнулась и что, давай дальше.

— А теперь, — представь, что кто-то сказал тебе такую глупость, что у тебя нет слов. Только одно. Короткое, разочарованное.

— Скажи, — попросил Рен. В его глазах горел азарт.

Аня сложила руки на груди, посмотрела на него с лёгким презрением и выдала:

— Блять…

— Блать? — переспросил Рен. — Это другое слово?

— Это производное, — отмахнулась Аня. — Не отвлекайся. Давай:разочарованное, со вздохом.

Рен собрался с духом. Выдохнул. И произнёс:

— блать…

Получилось почти идеально.

К ним подошла девушка. Аня видела её в первый раз — высокую, с идеальной укладкой и в розовом платье, которое стоило явно больше, чем весь гардероб Ани. Девушка улыбалась той самой вежливой улыбкой, которая значила «я с вами знакома, но вы мне не интересны».

— Рен-кун, — девушка кокетливо надула губы. — Ты весь вечер прячешься в углу. А мы хотели сыграть в «бинго»*. Ты же будешь?

(*бинго — игра, здесь имеется в виду «бинго знакомств», где нужно находить людей с определёнными характеристиками)

— Я занят, — сказал Рен. Лицо снова стало каменным. Ни улыбки. Ни намёка на теплоту.

— Ты всегда занят, — девушка перевела взгляд на Аню. — О, а это кто? Новенькая?

— Аня, — представилась Она. — Из России.

— О, русская, — девушка чуть приподняла бровь. — Интересно. Меня зовут Хина.

— Очень приятно, — сказала Аня стандартную фразу, хотя никакого «очень» не чувствовала.

— Вы уже успели подружиться с Рен-куном? — спросила Хина. Вежливо. С подвохом.

— Мы обсуждали лингвистику, — серьёзно ответила Аня. — Русскую. Очень сложную.

— Похоже, вы хорошо проводите время, — Хина склонила голову. — Рен-кун редко так улыбается.

Рен не ответил. Он смотрел на Аню.

Хина заметила это. Её улыбка стала чуть уже.

— Ну, не буду мешать, — сказала она. — Рен-кун, потом подойдёшь к нам, хорошо?

И ушла. Покачивая бёдрами.

«Пиздец, — подумала Аня по-русски. — Просто пиздец. Почему меня так бесит эта курица в розовом?»

— Что-то случилось? — спросил Рен, заметив её лицо.

— Ничего, — соврала Аня. — Просто… не люблю розовый цвет.

— Понятно, — сказал Рен. И, помолчав, добавил: — Мне тоже не нравится.

Аня уставилась на него.

— Ты говоришь это, чтобы мне понравиться?

— Я говорю это, потому что это правда, — невозмутимо ответил Рен. — Мне не нравятся яркие цвета. Они отвлекают.

— А какие нравятся?

— Чёрный. Белый. Синий. Серый.

— Скучно.

— Функционально.

— Скучно и функционально.

— Это называется минимализм.

— Это называется «я президент студсовета и не умею веселиться».

Рен посмотрел на неё долгим взглядом.

— Я только что учил русское слово, — сказал он. — Это было весело.

— Это было educational*.

(*educational — образовательный)

— И весело, — повторил Рен. — Спасибо вам.

Аня хотела сказать что-то , но не смогла. Потому что он смотрел на неё с той самой улыбкой — короткой, тёплой, только для неё.

— Ладно, — сказала она, вставая. — Мне пора. Чай я выпила. Улыбнулась я тоже.

— Вы улыбнулись, потому что я сказал «ебать», — заметил Рен. — Это считается?

— Считается, — вздохнула Аня. — Но в следующий раз буду брать деньги за это.

— Сколько?

— Пять тысяч иен.

— Почему с бесплатно станет пять тысяч иен?

— Инфляция, — сказал Аня.

Аня развернулась и пошла к выходу. У самых дверей она оглянулась.

Рен всё ещё стоял в углу и смотрел на неё. Без улыбки. Но с выражением, которое она не умела читать.

— До завтра, Рен, — бросила она через плечо.

— До завтра, Аня, — ответил он.

Она вышла в коридор и выдохнула.

— Что за день, — пробормотала она по-русски. — Сначала этот идиот с идеальными зубами, потом слово на букву «е», потом эта Хина с розовым платьем… Блять.

Она остановилась на полуслове.

— С чего вдруг меня бесит эта Хина? — спросила она саму себя.

Ответа не было.

И это бесило ещё больше.