Я выбираю тебя...

Вечер пятницы наступил пугающе быстро. Наш особняк блистал роскошью: повсюду горел мягкий свет, Асита превзошла себя, накрыв стол по высшему разряду, а я стояла перед зеркалом, застегивая замок элегантного изумрудного платья. Сегодня я должна была сыграть лучшую роль в своей жизни.

Ровно в семь вечера раздался звонок в дверь. Приехали Томас и Адриан. Последний выглядел безупречно — дорогой костюм, идеальная укладка и букет белых роз, который он с улыбкой вручил мне.

Ужин проходил идеально. Я вела себя как примерная, покладистая дочь: мило улыбалась, поддерживала разговоры о бизнесе и вежливо кивала маме. Родители буквально светились от гордости, уверенные, что их план по «наставлению меня на истинный путь» работает как часы.

Ближе к десерту мне удалось поймать взгляд Адриана и слегка кивнуть в сторону сада. Поняв намек, он тут же извинился перед старшими и вышел вслед за мной на прохладную террасу заднего двора.

— Ну что, Ноа, — Адриан облокотился на перила, глядя на меня с явным торжеством. — Вижу, ты сегодня на удивление благосклонна. Твой сумасшедший сосед больше не штурмует твои окна?

Я состроила самое печальное и разочарованное лицо, на какое только была способна, тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону темного дома Лукаса:
— Ты был прав насчет него, Адри... Вчера я видела, как к его гаражу снова приехала Карла. Они... они помирились. Похоже, та ночь на гонках была просто глупостью, и он до сих пор любит её. Я заблокировала его номер. Пожалуй, мне действительно пора повзрослеть и перестать верить в сказки.

Надо было видеть лицо Адриана в этот момент. Его глаза победоносно блеснули, а на губах расплылась широкая, самодовольная улыбка. Его эго ликовало. Конкурент самоустранился, вернувшись к своей провинциальной девчонке, а «сбежавшая принцесса» сама шла к нему в руки, разочарованная и готовая к новым отношениям.

— Я же говорил тебе, Ноа, — Адриан сделал шаг ближе, ласково беря меня за руку. Он буквально светился от счастья и гордости за свою легкую победу.

— Этот парень тебе не пара. Забудь его как страшный сон. Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не грустила.

— Спасибо, Адри, — тихо прошептала я, покорно опуская голову, чтобы он не заметил, как сильно я сдерживаю смех.

Наш с Лукасом хитрый план сработал идеально. Адриан ликовал, родители праздновали победу, а мы с моим автомехаником только что получили полную свободу действий. Война была выиграна, но самое интересное было еще впереди.

На следующее утро я проснулась в великолепном настроении. Наш план сработал идеально: Адриан был ослеплен своей фальшивой победой, родители расслабились, а у нас с Лукасом наконец-то появилось время для нас двоих. Как только мама уехала на утренний пилатес, я быстро выскользнула из дома и уже привычным маршрутом побежала к дому напротив.

Сегодня Лукас ждал меня не в пыльном гараже. Он встретил меня у порога своего старого, но удивительно уютного дома. Парень широко улыбнулся, притянул меня к себе и крепко обнял, вдыхая запах моих волос.

— Ну как всё прошло, шпионка? — тихо спросил он, увлекая меня внутрь, на второй этаж, в свою комнату.
— Адриан светился от счастья так, что затмевал люстры в нашей гостиной, — рассмеялась я, присаживаясь на край его застеленной кровати. — Он полностью поверил, что ты вернулся к Карле и заблокировал мой номер. Моя мама уже, кажется, выбирает обручальное кольцо, а я... я получила полную свободу!

Лукас весело хмыкнул, садясь рядом со мной и мягко переплетая наши пальцы. Мы сидели в его комнате, дурачились, бурно обсуждали подробности пятничного ужина и то, как ловко обвели вокруг пальца высшее общество Валенсии. Между нами было так тепло и легко, что я напрочь забыла обо всех проблемах.

Наш смех прервал отчетливый звук открывающейся входной двери на первом этаже. Послышались тяжелые шаги, шуршание пакетов и звук наливаемой в ведро воды.

— О, клининг пришел, — Лукас слегка нахмурился, поднимаясь с кровати. — Я совсем забыл. Раз в неделю ко мне приходит женщина прибираться. Из-за моих трех работ дом иногда превращается в хаос, так что дедушка еще при жизни нанял её. Посиди здесь, я пойду заплачу ей за месяц вперед и попрошу зайти попозже, чтобы она нам не мешала.

— Хорошо, — кивнула я, разглядывая плакаты с мотоциклами на его стене.

Лукас вышел в коридор и спустился по лестнице. Через минуту снизу донесся его громкий, резкий голос, от которого у меня внутри всё странно сжалось:
— Сколько раз я просил тебя не приходить без предупреждения?! Забери деньги и уходи, я сам приберусь!

— Лукас, сынок, я просто хотела помочь... — раздался в ответ тихий, до боли знакомый женский голос. Он дрожал от подступающих слёз. — Я знаю, как много ты работаешь, дедушкин дом совсем зарос пылью...

Моё сердце пропустило удар. Этот голос. Этот мягкий, надрывный тон.
Из-за закрытой двери я больше не могла разобрать слов, потому что Лукас сердито перебил её, и их спор перерос в настоящую ссору. Не помня себя от внезапного, липкого предчувствия, я поднялась с кровати, толкнула дверь спальни и медленно пошла на звук голосов к лестнице.

Спустившись на несколько ступеней, я замерла, вцепившись пальцами в перила. То, что я увидела внизу, повергло моё сознание в абсолютный, сокрушительный ступор.

Посреди прихожей стоял разгневанный Лукас со сжатыми кулаками. А перед ним, прижимая к груди мокрый кухонный платок и тихо плача, стояла... Асита. Моя Асита. Помощница из нашего дома, которая еще вчера пекла мне блинчики с яблоками и корицей.

— Я не возьму твои деньги, Лукас! — сквозь слезы упрямо повторяла она, качая головой. — Мне не нужны твои подачки с гонок! Я хочу просто видеть тебя!

— А мне не нужна твоя жалость! — в ярости рявкнул Лукас, и на его шее вздулись вены. — Где ты была со своей помощью, когда дед умирал в больнице?! Где ты была, когда мне пришлось бросить учёбу и пахать на трёх работах, чтобы нас не вышвырнули на улицу?! Ты ушла от нас, мама! Ты бросила меня! А теперь приходишь сюда играть в заботливую прачку?!

«Мама».
Это слово прогремело в тишине дома как пушечный выстрел. Земля ушла у меня из-под ног. Воздух в секунду стал удушливым.

Асита — мама Лукаса?! Женщина, которой я полночи изливала душу на кухне, рассказывая, как сильно я влюблена в соседа... знала всё с самого начала. Она врала мне в лицо. А Лукас... Лукас, мой честный, надежный союзник, который обещал начать со мной жизнь с чистого листа, скрыл от меня, что его родная мать работает прислугой в моем собственном доме!

В этот момент Асита, всхлипнув, случайно подняла глаза к лестнице и замерла на полуслове. Её лицо побелело, став цвета мела.
— Ноа?.. — едва слышно, в ужасе прошептала она.

Лукас резко обернулся. Увидев меня, застывшую на ступенях со слезами на глазах, его ярость мгновенно сменилась диким, первобытным страхом. Ловушка захлопнулась. Наша шпионская игра оборвалась самым жестоким образом, и на этот раз маски сорвались со всех.

Вместо того чтобы поддаться панике и сбежать, внутри меня вдруг проснулась холодная, упрямая ярость. Хватит с меня тайн. Я устала быть куклой, вокруг которой все вечно водят хороводы из лжи.

Медленно, шаг за шагом, я спустилась по деревянной лестнице. Лукас попытался сделать шаг ко мне, его руки дрожали, а в глазах застыл дикий, умоляющий страх:
— Ноа, послушай, я собирался тебе сказать, просто...
— Замолчи, Лукас, — ледяным тоном оборвала я его, даже не взглянув в его сторону.

Я подошла вплотную к Асите. Женщина судорожно прятала глаза, её плечи дрожали от беззвучных слёз.
— Ноа, деточка, прости меня... — всхлипнула она. — Я не хотела врать тебе на кухне, клянусь...
— Я хочу знать всё, — твердо произнесла я, переводя взгляд с Аситы на Лукаса. — Прямо здесь и прямо сейчас. Вы оба лгали мне. Вы знали, кто я, знали, про кого я говорю. Рассказывайте. Я никуда не уйду, пока не услышу правду.

— Да какая тут правда?! — не выдержал Лукас, вскинув руки. Ревность и стыд заставляли его защищаться агрессией. — Моя мать бросила нас с дедом пять лет назад! Просто ушла, когда у нас начались долги, когда дедушка тяжело заболел. Ей надоело жить в нищете. А теперь она прислуживает в твоем шикарном доме, берет деньги у твоих высокомерных родителей и тайно приходит сюда мыть мои полы! Вот и вся правда, Ноа! Из-за неё я бросил всё и пошел на гонки!

— Это неправда! — вдруг отчаянно и громко выкрикнула Асита.
Это был первый раз, когда эта тихая, покорная женщина повысила голос. Она резко подняла голову, и в её заплаканных глазах вспыхнула такая глубокая, невыносимая боль, что Лукас осекся на полуслове.

— Что ты сказала? — прищурился он, тяжело дыша.

— Это неправда, Лукас... — Асита сделала шаг к сыну, протягивая к нему дрожащие руки, но так и не решилась прикоснуться. — Я никогда не бросала вас ради легкой жизни. Пять лет назад твой дед задолжал страшным, опасным людям. Он взял огромные деньги под залог этого дома у местных кредиторов, чтобы попытаться спасти твоего отца, когда тот попал в аварию. Отца не стало, а долг вырос втрое.

Лукас нахмурился, его челюсти сжались. Он впервые слышал эти подробности.
— И что? Ты поэтому сбежала?

— Я не сбежала! — слезы градом покатились по её щекам. — Эти люди угрожали, что отберут дом и покалечат тебя, если долг не начнет выплачиваться. Они караулили тебя у школы. Твой дед был слишком горд и болен, он запретил мне говорить тебе. И тогда... тогда Томас, партнер отца Ноа, предложил мне сделку.

При упоминании имени Томаса — отца Адриана — моё сердце пропустило удар. Я затаила дыхание, чувствуя, как пазл начинает складываться в какую-то жуткую картину.

— Какую сделку? — тихо, с трудом выдавил Лукас. Его голос внезапно осип.

— Томас полностью выкупил долг твоего дедушки у бандитов. Он спас этот дом и твою жизнь, Лукас, — Асита закрыла рот ладонью, сдерживая рыдания. — Но взамен... взамен он заставил меня подписать контракт на рабских условиях. Я должна была отдать ему всё наше семейное сбережение и пожизненно работать на его семью и его партнеров практически бесплатно, чтобы покрывать проценты. Твой дед узнал об этом перед самой смертью, разозлился на меня, посчитал это унижением и запретил мне переступать порог этого дома. Он заставил тебя поверить, что я бросила вас, чтобы ты... чтобы ты ненавидел меня, но никогда не узнал, какой ценой куплена твоя свобода! Я пошла работать к родителям Ноа, потому что они главные партнеры Томаса, это было частью его условий!

В прихожей воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Слышно было только прерывистое дыхание Аситы.

Я стояла, чувствуя, как по спине бежит ледяной пот. Так вот почему Адриан так уверенно ликовал на ужине. Вот почему его семья держит всю эту округу в руках. Они не просто бизнесмены — они кукловоды, которые опутали долгами семью Лукаса, заставив его мать стать прислугой, пока сам Лукас рискует жизнью на ночных гонках, пытаясь выплатить те самые бесконечные проценты Томасу!

Я медленно повернулась к Лукасу.
Жесткий, непобедимый уличный гонщик выглядел так, словно его ударили под дых. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза расширились от шока. Вся его многолетняя ненависть к матери, вся его обида, которая двигала им все эти годы, только что рассыпалась в прах. Он смотрел на Аситу, и в его взгляде медленно зарождалось осознание того, какую страшную жертву она принесла ради него.

Тишина, повисшая в прихожей после признания Аситы, казалась почти осязаемой. Я видела, как внутри Лукаса в эту секунду рушился старый мир и рождался новый. Ложь, в которой он жил пять лет, заставляя себя ненавидеть единственную мать, рассыпалась в пепел.

На его ресницах блеснули первые за много лет слезы. Сделав рваный вдох, Лукас шагнул вперед и крепко, до хруста костей, прижал Аситу к себе. Женщина уткнулась лицом в его плечо, содрогаясь от рыданий. Это было примирение, оплаканное годами боли.

Я стояла в стороне, чувствуя, как внутри меня кристаллизуется глухая, ледяная ярость. Семья Адриана. Томас. Их безупречные манеры, дорогие костюмы, фальшивые улыбки за нашим обеденным столом... Всё это было куплено чужими сломанными жизнями. В этот момент я окончательно поняла: я не сделаю ни единого шага в сторону Адриана. И я сделаю всё, чтобы разрушить их идеальный мир.

Лукас осторожно отстранил от себя мать, бережно вытирая её слезы большими пальцами. Его взгляд, когда он повернулся ко мне, изменился. Из него исчезла юношеская растерянность. Теперь это был взгляд мужчины, готового объявить войну.

— Они заплатят за это, — тихо, но с пугающей стальной уверенностью произнес он. — Каждый цент, который этот ублюдок Томас вытянул из моей матери, вернется обратно. Я найду способ закрыть этот контракт.

— Один ты не справишься, Лукас, — я сделала шаг вперед, твердо глядя ему в глаза, и переплела свои пальцы с его мозолистой ладонью. — Теперь мы в этом вместе.

Асита испуганно посмотрела на нас:
— Дети, вы с ума сошли? Томас слишком силен, у него связи, адвокаты... Твой отец, Ноа, его главный союзник! Они уничтожат вас, если узнают!

— Они не узнают, — я хитро прищурилась, чувствуя, как во мне просыпается деловая хватка моих родителей, которую я всегда так презирала. Оказалось, она может быть полезной. — Мама хочет, чтобы я шпионила за Адрианом ради бизнеса? Отлично. Я буду шпионить. Но только в наших интересах. Адриан уверен, что выиграл раунд, он доверяет мне. На ужине в пятницу он хвастался, что отец берет его на закрытые переговоры и дает доступ к семейным документам. Я стану идеальной фальшивой девушкой для Адриана. Буду улыбаться ему, ходить на его дурацкие свидания, а сама — искать компромат на Томаса и лазейку в контракте Аситы.

Лукас внимательно слушал меня, и в его глазах вспыхнул опасный, восхищенный огонь. Он крепче сжал мою руку.

— А я займусь своей частью, — подхватил он, и на его губах заиграла дерзкая улыбка уличного гонщика. — На следующей неделе будут крупные загородные гонки с огромным призовым фондом. Если я выиграю, этих денег хватит, чтобы покрыть остаток долга деда. Твой компромат и мои деньги — мы выкупим контракт моей матери и швырнем его Томасу прямо в его зажравшееся лицо.

— Дети... — Асита прижала ладонь к груди, глядя на нас с пугливой надеждой.

— Всё будет хорошо, мама. Обещаю, — Лукас поцеловал её в макушку.

Наша прошлая детская игра в «хитрый план» только что закончилась. Мы ввязались в настоящую, взрослую и смертельно опасную войну против кукловодов Валенсии. На кону стояла свобода Аситы, будущее моего университета и наша с Лукасом любовь, которая из мимолетной влюбленности переросла в прочный, нерушимый союз. И мы не собирались проигрывать.