Я выбираю тебя...

Под утро Лукас привез меня обратно. Мы тихо, без лишнего шума заглушили мотор у его гаража. Он проводил меня до калитки моего «замка» и на прощание крепко, но очень бережно обнял, уткнувшись носом в мои растрепанные волосы.
— Иди выспись, принцесса. Если утром они снова начнут кричать — просто набери мой номер, ладно? — тихо шепнул он.
Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается невероятное тепло.

В дом я пробралась бесшумно, словно тень. Родительские спальни на третьем этаже были погружены во тьму — кажется, после вчерашней бури все наконец-то уснули. Горло дико пересохло от слез и долгой ночной болтовни, поэтому я на цыпочках спустилась на кухню, чтобы налить себе стакан ледяной воды.

На кухне горел лишь слабый свет над плитой. Приглядевшись, я вздрогнула. За большим деревянным столом, ссутулившись, сидела Асита. В полумраке её плечи мелко подрагивали, а в руках она сжимала мокрый от слёз кухонный платок. Её глаза были красными и опухшими от долгого плача.

— Асита? — негромко окликнула я её, ставя стакан на стол и присаживаясь рядом. — Боже, что случилось? Почему вы плачете в такой час? Родители... они накричали на вас из-за меня?

Женщина испуганно подняла голову, быстро вытирая слезы платком, и попыталась слабо улыбнуться:
— Ох, Ноа... Нет-нет, что ты. Твои родители со мной вежливы. Я просто... я застала ваш вчерашний разговор с отцом. Слышала, как он кричал на тебя из-за этого письма. Мне стало так невыносимо жаль тебя, девочка моя. Вспоминаю свою молодость...

Внутри меня снова шевельнулась благодарность к этой чуткой женщине. Я накрыла её дрожащую руку своей:
— Не переживайте так, Асита, всё уже позади. Да, папа всё узнал, был просто жуткий скандал... Я думала, что сойду с ума. Но меня спас сосед из дома напротив. Лукас.

При упоминании этого имени Асита резко замерла, а её пальцы под моей ладонью судорожно сжались. Но я, увлеченная своими эмоциями, ничего не заметила и продолжала говорить с глупой, мечтательной улыбкой:
— Он услышал, как я кричу, догнал меня на улице и просто увёз подальше от этого кошмара. Мы полночи просидели у реки, пили кофе на заправке, разговаривали обо всем... Асита, он такой удивительный парень. Честный, глубокий, совсем не такой, какими кажутся мальчики в его возрасте. Он тащит на себе столько проблем, долги дедушки, работает на износ... но при этом в нём столько света. Кажется, я окончательно пропала.

Я замолчала, ожидая, что Асита поддерживает меня, как обычно. Но вместо этого женщина вдруг закрыла лицо руками и разрыдалась еще сильнее — навзрыд, плечи её судорожно ходили ходуном, а из груди вырвался глухой, болезненный стон.

— Асита, ну что вы, тише... — испугалась я, придвигаясь ближе и обнимая её за плечи. — Всё ведь хорошо, Лукас защитил меня!

— Защитил... — сквозь слезы, надрывно повторила Асита, качая головой. Она медленно убрала ладони от лица и посмотрела на меня долгим, полным невыносимой тоски и скрытой гордости взглядом. — Он всегда такой. Мой... то есть, этот мальчик. Он прячет свою боль за этой железной маской и ревом мотоцикла, бросается на помощь чужим людям, но сам сгорает изнутри.

— О чем вы? — нахмурилась я, уловив странную интонацию в её голосе. — Вы так говорите, будто знаете его гораздо лучше, чем просто «хорошего соседского мальчишку».

Асита резко осеклась. Она судорожно сглотнула, в её глазах промелькнул самый настоящий испуг, и она поспешно отвела взгляд, поднимаясь со стула.
— Я просто... я долго живу в этом городе, Ноа. И знаю, какая тяжелая судьба у некоторых детей, которые остаются одни против всего мира, — её голос прозвучал тихо, загадочно и как-то слишком отстраненно. — Порой те, кто кажутся нам самыми близкими, скрывают от нас правду, чтобы просто защитить. Помни об этом, Ноа. И не суди людей строго, у каждого своя невыносимая ноша. А теперь иди спать, детка. Уже рассвет.

Она быстро повернулась и ушла в свою каморку, оставив меня стоять посреди пустой кухни в полном замешательстве. В её словах крылось что-то важное, какая-то глубокая, пугающая тайна, от которой по моей коже пробежали странные мурашки.

Проснулась я около полудня от настойчивого стука в дверь. Голова после бессонной ночи казалась свинцовой, а в горле до сих пор стоял горький привкус вчерашних слез. Я ожидала увидеть на пороге взбешенного отца, запертые двери или, как минимум, собранные чемоданы. Но когда я открыла дверь, реальность снова застала меня врасплох.

На пороге стояла мама. На ней был безупречный шелковый халат, в руках она держала чашку ароматного кофе, а на лице блуждала мягкая, любящая улыбка. Никаких следов вчерашней бури. От этого вида у меня по коже пробежали мурашки — мамино спокойствие всегда было опаснее отцовского гнева.

— Доброе утро, соня, — ласково произнесла она, проходя в комнату и ставя кофе на мой столик, прямо поверх вчерашнего злосчастного письма из университета. — Твой папа вчера погорячился, дорогая. Мы полночи говорили с ним и поняли, что слишком сильно давили на тебя. Ты выросла, у тебя свои интересы, и мы должны это уважать.

Я ушам своим не верила. Неужели они так просто сдались?
— Правда? — я прищурилась, ища подвох.

— Конечно, — мама нежно погладила меня по плечу. — Мы не будем запрещать тебе учиться искусству. Если ты так этого хочешь — рисуй. Но давай заключим компромисс? Ты ведь взрослая девочка и понимаешь, как важны связи для нашей семьи. В пятницу к нам на ужин придет Томас со своим сыном. Адриан просто очарован тобой, Ноа. Он молодой, перспективный, из потрясающей семьи. Мы с папой подумали... почему бы тебе не проводить с ним больше времени? Пусть он покажет тебе Валенсию, сводит на закрытые выставки, в гольф-клуб. Ты вращаешься в правильном обществе, а взамен мы закрываем глаза на твой художественный вуз. Идет?

Ловушка захлопнулась с тихим, изящным щелчком.

Я смотрела на маму и отчетливо видела её скрытый план. Они не собирались мириться с моим выбором. Они просто решили действовать хитрее. Мама надеялась, что роскошная жизнь, дорогие ухаживания Адриана и одобрение семьи постепенно вытеснят из моей головы «глупые подростковые бунты». Они использовали его как идеальную наживку, чтобы вернуть меня на «истинный путь».

— Хорошо, мама. Я буду на ужине в пятницу, — тихо ответила я, понимая, что сейчас мне нужно выиграть время.
— Вот и умница, — приторно улыбнулась она, целуя меня в щеку, и покинула спальню.

Стоило двери закрыться, как я устало опустилась на кровать. На телефон пришло уведомление. Это было сообщение от Адриана: «Привет, принцесса. Твоя мама уже позвонила моему отцу и намекнула, что ты не против, если я заеду за тобой сегодня вечером. Сдаешься под натиском семейного бизнеса?»

Чуть ниже высветилось еще одно сообщение. Сердце болезненно сжалось, когда я увидела имя отправителя. Лукас.
«Привет, Ноа. Как ты после ночи? Я сегодня весь день в гараже. Если захочешь сбежать от родителей и просто помолчать — ты знаешь, где меня искать. Приходи, я буду ждать».

Я переводила взгляд с одного экрана на другой. Вечер обещал быть не просто тяжелым, а решающим. С одной стороны — идеальный, одобренный родителями Адриан, который везет меня в высшее общество. С другой — Лукас, который ждет меня в своем пыльном гараже с открытым, израненным сердцем.

Я долго смотрела на экран телефона, а затем решительно отложила его в сторону. Выбор был очевиден. Написав Адриану короткое: «Адри, сегодня не могу, нужно побыть с семьей, увидимся в пятницу», я дождалась, пока мама уйдет на задний двор давать указания садовнику. Быстро натянув любимую рубашку и шорты, я бесшумно выскользнула из дома через черных ход и перебежала улочку.

Ворота гаража были приоткрыты. Я юркнула внутрь, вдыхая уже ставший родным запах бензина и машинного масла. Лукас сидел на низком стуле, протирая ветошью какой-то хромированный диск. Увидев меня, он мгновенно поднялся, и его измученное лицо озарила та самая теплая, искренняя улыбка.

— Принцесса, — тихо произнес он, делая шаг навстречу. — Ты как? Отец всё еще бушует?

— Хуже, Лукас. Гораздо хуже, — вздохнула я, устало опускаясь на свободный ящик из-под инструментов. — Моя мама включила режим стратега. Они сменили гнев на милость. Папа якобы разрешает мне учиться искусству, но с одним условием: я должна начать встречаться с Адрианом.

Лукас резко замер, ветошь выпала из его рук. На его челюстях снова заходили желваки, а в глазах на секунду промелькнула вчерашняя слепая ревность.
— С этим мажором? — глухо спросил он. — И ты согласилась?

— Дослушай, — я мягко коснулась его предплечья, заставляя успокоиться. — Мама использует его как наживку. В пятницу он и его отец Томас придут к нам на ужин. Мама уверена, что роскошная жизнь и одобрение семьи заставят меня забыть про «глупый бунт». Если я сейчас пойду напролом и откажусь, они заблокируют карты, аннулируют мои документы в университет и запрут дома. Мне нужно выиграть время. И нам нужен план. Похитрее, чем у моей мамы.

Лукас прищурился, внимательно вглядываясь в мое лицо. Напряжение в его плечах медленно спало, уступая место азартному блеску в темных глазах. Он оценил, что я пришла советоваться именно к нему.
— Хитрый план, говоришь? — он присел на корточки прямо передо мной, заглядывая снизу вверх. — И что ты предлагаешь, художница?

— На ужине в пятницу я сделаю вид, что полностью принимаю правила игры. Буду милой и покладистой. А Адриану я как бы «по секрету» скажу, что ты... вернулся к Карле.

Лукас удивленно приподнял бровь, а потом не выдержал и тихо, хрипло рассмеялся:
— Серьезно? Пустим слух, что я снова с ней?

— Именно! Адриан ведь считает тебя своим главным конкурентом. Когда он услышит, что ты со скандалом вернулся к бывшей и увяз в своих гаражных разборках, он решит, что путь к моему сердцу абсолютно свободен. Он расслабится, потеряет бдительность и перестанет давить на меня. Мои родители будут счастливы, думая, что всё идет по их сценарию. А мы... — я сделала паузу, чувствуя, как щеки обжигает легкий румянец, — мы сможем спокойно общаться дальше. Втихаря от всех. Пока я окончательно не обустроюсь в университете.

Лукас долго смотрел на меня, и в его взгляде смешались чистый восторг и глубокое уважение. Он протянул руку, аккуратно заправляя выбившийся локон мне за ухо. Его пальцы задержались на моей щеке, обжигая кожу нежным прикосновением.

— Ноа, ты не просто принцесса, ты гениальный стратег, — тихо прошептал он, и от его близости у меня перехватило дыхание. — Твоя мама понятия не имеет, с кем связалась. Хорошо. Пусть Адриан ликует. Пускай думает, что выиграл этот раунд. Главное, что мы оба знаем, где настоящая правда.

Его пальцы всё еще бережно касались моей щеки, и от этого тепла по всему телу побежали искры. Между нами в полумраке гаража словно натянулась невидимая струна. Рев моторов, крики родителей, чужие ожидания — всё это внезапно отлетело на задний план, оставляя только его бешено колотящееся сердце и мой прерывистый вздох.

Лукас медленно поднялся с корточек, увлекая меня за собой. Он осторожно перехватил меня за талию, притягивая ближе, и я не сделала ни шагу назад. Моя вчерашняя гордость и напускная холодность капитулировали без боя. Я смотрела в его темные, затуманенные нежностью глаза и понимала, что больше не хочу выстраивать между нами баррикады.

— Ноа... — едва слышно выдохнул он, обжигая мои губы своим дыханием. — Я докажу тебе, что мне можно верить. Слышишь? С чистого листа.

— Верю, — прошептала я в ответ, окончательно сдаваясь.

В следующую секунду Лукас преодолел последние миллиметры между нами. Его губы накрыли мои — сначала робко, осторожно, словно он боялся спугнуть сбежавшую принцессу, но уже через мгновение поцелуй стал глубоким, отчаянным и головокружительным. Он целовал меня так, будто вкладывал в это всю свою израненную душу, всю тоску бессонных ночей и тот страх потерять меня, который мучил его с самого утра.

Я запустила пальцы в его мягкие темные волосы, прижимаясь к его крепкой груди и отвечая на поцелуй со всей накопившейся внутри страстью. Мои бабочки в животе устроили настоящий бунт, голова кружилась, а колени предательски подкашивались. В этом душном гараже, пахнущем бензином, под прикрытием полуопущенных железных ворот, случился наш первый поцелуй. И он был в тысячу раз идеальнее любой книжной сказки.

Когда Лукас неохотно отстранился, его дыхание было сбитым, а на губах блуждала самая счастливая улыбка, которую я когда-либо у него видела. Он аккуратно прижался своим лбом к моему, не выпуская меня из объятий.

— Теперь этот Адриан может радоваться сколько угодно, — тихо усмехнулся Лукас, слегка прикусив мою нижнюю губу. — Пусть думает, что выиграл раунд. Самый главный приз всё равно остался в этом гараже.

— Мне пора идти, пока мама не подняла тревогу, — улыбнулась я, с трудом заставляя себя зыгнуть из его объятий. — Жди моих новостей после пятницы, напарник.

— Буду считать минуты, принцесса, — подмигнул он.

Я выскользнула из гаража и побежала обратно к дому. Щеки пылали, губы до сих пор горели от его поцелуя, а на сердце было так легко, словно я могла взлететь. Теперь у меня были силы выдержать любой родительский ужин.