Я выбираю тебя...

Прошла неделя. Дни тянулись мучительно долго, превратившись в череду фальшивых улыбок дома и бесконечных переписок с Адрианом. Я усердно играла роль примерной девочки, усыпляя бдительность мамы, но каждая секунда в особняке душила меня. Единственной отдушиной стали поздние вечера, когда в доме все засыпали.

Сегодня была ночь перед той самой решающей гонкой. Я бесшумно скользнула через задний двор и юркнула в гараж Лукаса. Железные ворота были опущены почти до самого пола, оставляя лишь узкую полоску света.

Внутри пахло бензином, канифолью и металлом. Лукас сидел на корточках перед своим разобранным черным байком, сосредоточенно затягивая гайки на заднем колесе. Его серая майка потемнела от пота, на щеке виднелся след от мазута, а темные волосы были растрепаны. Он выглядел уставшим, но в каждом его движении сквозила бешеная, дикая концентрация.

— Принцесса, — не оборачиваясь, тихо произнес он, будто почувствовал мое присутствие по звуку шагов. На его губах появилась мягкая, искренняя улыбка. — Пришла проверить готовность боевого коня?

— Пришла помочь, — я улыбнулась, садясь рядом с ним прямо на прохладный бетонный пол, не заботясь о чистоте своих джинсов. — Говори, что делать. Я, конечно, больше по кистям и холстам, но подать нужный ключ точно смогу.

Лукас негромко рассмеялся, откладывая инструмент, и посмотрел на меня долгим, невероятно теплым взглядом.
— Держи, напарница, — он протянул мне чистую сухую ветошь и указал на хромированное крыло байка. — Протри до блеска. Это прибавит нам пару лошадиных сил на старте.

Мы работали в уютном, комфортном молчании. Я аккуратно полировала металл, а Лукас заканчивал настройку цепи. Но чем ближе стрелка часов подбиралась к полуночи, тем отчетливее я ощущала, как в воздухе гаража сгущается тревога. Завтрашний заезд был нелегальным, на огромных скоростях, и на кону стояло слишком многое. Страх за его жизнь ледяными иголками колол мне сердце.

Заметив, как я на секунду замерла, уставившись в одну точку, Лукас отложил ключи в сторону. Он вытер испачканные мазутом руки о тряпку, повернулся ко мне и аккуратно взял меня за подбородок, заставляя поднять голову.

— Эй, ты чего? — тихо спросил он, заглядывая мне в глаза. — Боишься?
— Боюсь, Лукас, — честно призналась я, и мой голос предательски дрогнул. — Боюсь, что эта гонка слишком опасная. Боюсь за тебя. Если с тобой что-то случится из-за этого долга, из-за Томаса... я себе этого никогда не прощу.

— Ноа, посмотри на меня, — он придвинулся ближе, его сильные руки легли мне на плечи, окутывая привычным, надежным теплом. — Пять лет я гонял на этой трассе со злостью в сердце, думая, что я один против всего мира. И мне было плевать, доеду я до финиша или разобьюсь в первом же кювете. Но теперь всё иначе. У меня есть ты. У меня есть мама. Мне есть ради кого возвращаться, слышишь? Завтра я буду самым осторожным гонщиком в Валенсии. Я выиграю эту чертову гонку и вернусь к тебе. Обещаю.

Я прерывисто вздохнула, утыкаясь лбом в его крепкое плечо. Лукас крепко прижал меня к себе, укачивая, словно маленькую, и я услышала, как под его майкой бешено и ровно стучит сердце. Его объятия были моей единственной безопасной гаванью в этом городе.

Парень дотянулся рукой до старого кассетного магнитофона, стоявшего на верстаке, и нажал на кнопку. Через секунду из хрипящих гаражных колонок полилась та самая космически красивая, тихая мелодия, под которую мы когда-то смотрели на звезды у реки.

— Тссс... — прошептал Лукас, увлекая меня за собой на старый кожаный диванчик в углу гаража. Он лег, притягивая меня к своей груди и укрывая своей большой курткой. — Помолчи немного, принцесса. Послушай музыку. Нам обоим нужно набраться сил перед бурей.

Я закрыла глаза, полностью растворяясь в звуках мелодии, его размеренном дыхании и запахе бензина. Рядом с ним страх медленно отступал, уступая место нерушимой вере. Мы лежали в полумраке гаража, спрятанные от всего мира, и это была наша маленькая, тихая передышка перед началом настоящей войны.

День решающей гонки начался с удушающего чувства дежавю. Пока Лукас в своем гараже намертво затягивал последние гайки и проверял тормоза, я была вынуждена нацепить фальшивую улыбку и поехать на «свидание» с Адрианом. Моей задачей было зубами выгрызть любую информацию о делах его отца.

Мы сидели в элитном ресторане на крыше с видом на море. Адриан, сияющий и уверенный в своей легкой победе над «сбежавшей принцессой», расслабился настолько, что болтал без умолку.

— Отец сейчас безумно занят, — усмехнулся он, крутя в руках бокал сока.

— Знаешь, Ноа, иногда мне кажется, что половина его бизнеса — это чистая магия. Он умудряется держать такие нелегальные суммы в обход всех налоговых, что на эти деньги можно купить небольшой остров.

— Шучу, конечно! Чистый легальный бизнес, — поспешно вывернул он всё в шутку, заметив мой пристальный взгляд.

Но было уже слишком поздно. Пазл в моей голове сложился. Томас был не просто жестким дельцом — он был циничным мошенником. В этот момент во мне созрел безумный, смертельно опасный план. Мне нужно было во что бы то ни стало попасть в их дом.

— Ого, звучит захватывающе, — я очаровательно улыбнулась, подаваясь вперед. — Слушай, Адри... Мы так много времени проводим у меня. Может, поедем сегодня к тебе? Посмотрим кино, твои родители ведь уехали на выходные в Мадрид, ты говорил?

Глаза Адриана победоносно блеснули. Он посчитал, что крепость окончательно пала.
— С огромным удовольствием, принцесса, — выдохнул он.

Ближе к вечеру мы приехали в его огромный, пустой особняк. Адриан включил фильм, открыл вино, а у меня внутри всё буквально плавилось от паники. Мои мысли были на загородной трассе, где прямо в эти минуты Лукас выводил свой байк на старт.

Пока Адриан на несколько минут отошел в душ, я судорожно обновила закрытый чат гонщиков на телефоне. Экран моргнул финальным результатом заезда, и у меня перехватило дыхание. «Черная молния — первое место! Рекорд трассы!» Лукас победил! Он сделал это! Призовых денег хватало, чтобы покрыть старый долг деда.

Но радоваться было рано. Наступило время моей части плана.

Дождавшись глубокой ночи, когда Адриан крепко уснул на диване в гостиной под монотонный бубнеж телевизора, я бесшумно поднялась. На цыпочках я пробралась на первый этаж, в закрытый рабочий кабинет Томаса. Сердце колотилось в ушах так громко, что казалось, его слышно на весь дом.

Включив фонарик на телефоне, я принялась судорожно перебирать папки в огромном дубовом шкафу. Пальцы наткнулись на кожаную папку с надписью «Хав Хавьер. Сделка по акциям».

Открыв её, я начала быстро вчитываться в юридические термины. Мой художественный взгляд, привычный подмечать мельчайшие детали и дефекты на холсте, сразу зацепился за странную нестыковку в цифрах. В приложении к договору была допущена... намеренная ошибка. Сумма, которую Томас прописал в финальном документе для перевода со счетов моего отца, была в несколько раз больше той, о которой они договаривались на ужине!

Это был не просто контракт. Это был грандиозный, тщательно спланированный обман. Томас цинично обманул моего отца, решив полностью обанкротить нашу семью и забрать оставшиеся пятьдесят процентов бизнеса за бесценок.

Руки задрожали от гнева и шока. Не думая о последствиях, я вытащила оригинал договора, спрятала его под рубашку и быстро вернулась в гостиную.

Я легонько потрясла Адриана за плечо, симулируя сильный приступ дурноты:
— Адри... Адриан, проснись. Мне очень плохо, кажется, у меня поднялась температура. Пожалуйста, отвези меня домой, я хочу в свою кровать.

Сонный Адриан, испугавшись моего бледного вида (а бледной я была от пережитого ужаса), не заподозрил абсолютно ничего. Он быстро накинул куртку, усадил меня в машину и через пятнадцать минут затормозил у моих ворот.

— Спасибо, Адри, до завтра, — прошептала я, вылетая из салона.

Стоило его машине скрыться за поворотом, как я не побежала в свой «замок». Я рванула через дорогу, изо всех сил колотя руками в железные ворота гаража Лукаса.

Ворота с грохотом поднялись. На пороге стоял Лукас — уставший, со ссадиной на щеке, но с невероятно счастливыми глазами. Он победил в этой гонке.
— Ноа! Я сделал это, мы свободны!.. — начал было он, но увидев мое испуганное лицо и то, как я тяжело дышу, осекся. — Что случилось?

Вместо ответа я затащила его внутрь гаража, заперла дверь и судорожно вытащила из-под рубашки помятые листы договора.

— Смотри, — задыхаясь от переполнявших меня эмоций, я ткнула пальцем в подчеркнутые цифры. — Наш план зашел гораздо дальше, Лукас. Томас обманул моего отца. Он подделал сумму в договоре, и если эти бумаги вступят в силу в понедельник, моя семья разорена.

Лукас перевел взгляд с бумаг на меня. На его лице медленно проступало жесткое, хищное выражение. Теперь мы держали в руках не просто лазейку для Аситы. Мы держали в руках смертный приговор для всей империи Томаса и Адриана. Наша опасная борьба только что перешла в финальную, самую беспощадную стадию.

Понедельник. Девять часов утра. Стеклянный небоскреб в деловом центре Валенсии сиял в лучах утреннего солнца, выглядя стерильно и холодно — точь-в-точь как тот ресторан, в который меня когда-то привезли родители.

На последнем этаже, в главном конференц-зале, всё уже было готово к подписанию документов. Мой отец Хавьер и Томас сидели во главе длинного стола, а рядом, сияя безупречной улыбкой, устроился Адриан. Он до сих пор думал, что я сижу дома с температурой, и мысленно праздновал свою легкую победу.

Томас уже заносил дорогую ручку над финальным контрактом, когда тяжелые дубовые двери зала с грохотом распахнулись.

В комнату уверенным, размашистым шагом вошли мы. Я — в своей простой любимой рубашке, с гордо поднятой головой, а рядом со мной — Лукас. На нём были чистые темные джинсы и черная куртка, а в руках он крепко сжимал кожаную папку. На его лице играла та самая дерзкая, хищная улыбка ночного гонщика, который точно знает, что победа уже у него в кармане.

— Ноа?! Что здесь происходит? — отец резко поднялся с кресла, его голубые глаза округлились от шока. — И кто это с тобой? Почему ты не в постели?

— Хавьер, не обращай внимания, это тот самый сумасшедший сосед-байкер, — Адриан вскочил вслед за отцом, его лицо мгновенно потемнело от злости и ревности. — Ноа, ты совсем сошла с ума? Охрана!

— Погоди с охраной, Адри, — Лукас сделал шаг вперед, его голос прозвучал со стальной, пугающей уверенностью. — Сначала пускай твой отец подпишет вот эти бумаги.

Лукас с силой швырнул на полированный стол рюкзак, из которого посыпались пачки евро — весь его вчерашний призовой фонд с гонок.
— Здесь вся сумма долга моего деда, Томас. До последнего цента, — Лукас заставил Томаса вздрогнуть от звука своего голоса. — Контракт Аситы аннулирован. Моя мать свободна от твоей рабской кабалы.

Томас побледнел, его ручка задрожала.
— Мальчишка, ты не имеешь права... Хавьер, вызови полицию! — закричал он, теряя свое светское самообладание.

— Папа, не смей, — я сделала шаг вперед и со всего размаху швырнула подлинный договор прямо перед отцом. Листы с тихим шелестом легли на стол. — Посмотри на цифры в приложении, папа. Посмотри внимательно. Твой «надежный партнер» Томас намеренно увеличил сумму списания со счетов нашей семьи в четыре раза. Если бы ты сейчас поставил свою подпись, в понедельник вечером мы остались бы на улице, а весь наш бизнес за бесценок перешел бы к ним.

В зале воцарилась гробовая, ледяная тишина. Папа дрожащими руками взял документы, вчитываясь в строчки. Его лицо медленно становилось бледным, как мел. Он переводил взгляд с фальшивых цифр на Томаса, который теперь судорожно пытался собрать свои вещи в портфель.

— Томас... это правда? — тихо, с трудом сдерживая подступающую ярость, спросил отец.
— Хавьер, это недоразумение, ошибка юристов... — заикаясь, начал оправдываться Томас.

— Ошибка?! — я горько усмехнулась. — Ты цинично обманул мою семью, так же, как пять лет назад загнал в кабалу маму Лукаса. Но твой план провалился. Мы выкрали оригинал. Сделки не будет.

Папа медленно поднялся. Он посмотрел на меня — на свою упрямую дочь-художницу, которую он считал глупой и несамостоятельной, а затем перевел долгий, полный глубокого уважения и стыда взгляд на Лукаса. Отец понял, как сильно он ошибался в нас обоих. Тот, кого он пренебрежительно называл «простым мальчишкой из гаража», рисковал жизнью на гонках и стоял здесь, защищая его дочь и его собственный бизнес.

— Охрана, — сухо и властно произнес Хавьер, глядя прямо в глаза Томасу. — Выведите этих мошенников из моего офиса. И передайте документы в прокуратуру.

Адриан посмотрел на меня с дикой обидой и злостью, понимая, что его фальшивый триумф обернулся полным, позорным крахом. Охрана грубо вывела отца и сына из зала.

Когда двери закрылись, папа тяжело опустился в кресло, закрыв лицо руками.
— Ноа... Прости меня, — глухо произнес он. — Если бы не вы... я бы погубил всё. Погубил твое будущее, наш дом.

Я подошла к отцу и мягко положила руку ему на плечо:
— Всё позади, пап. Теперь ты позволишь мне учиться там, где я хочу?
— Рисуй, дочка, — папа слабо улыбнулся, поднимая на меня глаза. — Рисуй. Ты заслужила это право как никто другой. И... — он посмотрел на Лукаса, — спасибо тебе, сынок.

Лукас твердо кивнул, переплетая свои пальцы с моими. Мы вышли из стеклянного здания офиса под яркое, теплое солнце Валенсии. Опасная война была окончена. Асита была свободна и уже ждала нас дома, моё заявление в университет искусств было официально принято, а рядом со мной стоял человек, который ради меня был готов перевернуть весь мир. Наша сбежавшая принцесса наконец-то нашла свой настоящий, свободный замок.