Пепел Селенхейна

Кейтлин не помнила, как добралась до дома.

Воспоминания распались на отдельные кадры: мокрые стволы сосен, проплывающие мимо; хруст веток под ногами; холод – такой сильный, что она перестала чувствовать пальцы; и боль – тупая, пульсирующая, которая жила где-то в глубине спины и не желала уходить.

Она не помнила, как открыла дверь своей лавки. Не помнила, как поднялась по лестнице на второй этаж, цепляясь за перила дрожащими руками. Не помнила, как упала на кровать, даже не укрывшись.

Утро пришло серым и мокрым.

Дождь за окном не прекратился, он просто стал тише, словно устав от собственного шума. Кейтлин открыла глаза и несколько минут просто лежала, глядя в потолок, пока сон не начал отпускать.

Первое, что она почувствовала, боль. Кейтлин осторожно приподнялась на локтях, зашипела сквозь зубы и села на кровати, свесив ноги на пол.

Она стянула сорочку через голову, морщась от боли в рёбрах, и подошла к зеркалу.

Отражение было бледным.

Бинты, которыми Ли́са перевязала её вчера, были в кровавых пятнах, но уже сухих. Кейтлин осторожно сняла их, разматывая слой за слоем, пока не обнажила спину.

Раны стали меньше.

Те глубокие, рваные борозды, которые оставили когти твари. Кожа вокруг была была розоватого цвета.

—Использовали мазь от лекаря божьего.–произнесла она вслух.–Щедро.–тихо сказала она, откладывая бинты в сторону.

Кейтлин не стала зажигать свечи, дневного света, пробивающегося сквозь мокрое стекло, хватило, чтобы не споткнуться о сундук или разбросанные вчера банки с травами. Кейтлин добрела до кровати и рухнула на неё, даже не потрудившись забраться под одеяло.

—Без жемчужины как без рук.–прошептала Кейтлин в пустоту комнаты.–Никель.–мысленно позвала она, прижимая пальцы к виску.–Ты меня слышишь?

Тишина длилась несколько секунд. Кейтлин уже хотела повторить вызов, когда в голове раздался голос – ворчливый, сонный, но живой.

—Слышу. Ты как? Жива?

—Живее всех живых.–ответила Кейтлин, хотя ирония в её голосе прозвучала кисло.–Нашли жемчужину?

Никель молчал несколько секунд. Кейтлин слышала его дыхание – ровное, но с лёгкой одышкой, будто он только что бежал. Или всё ещё бежит.

—Нет.–наконец ответил он, и в его голосе прорезалось раздражение.–По твоему, это так быстро, обыскать пол-леса в дождь⁈

—Не ворчи.–сказала она, но в голосе не было злости. Только усталость и лёгкое сожаление, что приходится просить кого-то делать за неё грязную работу.

—А ты не теряй.–огрызнулся Никель.

Она хотела разорвать связь, но в разговор вмешался Август.

—А ты не могла её обронить в доме крестоносцев?–спросил Август, и в его тоне слышалась та самая осторожная надежда, которая возникает, когда все остальные варианты уже отпали.

Кейтлин замерла.

Дом крестоносцев. Она не думала об этом. Вернее, думала, но отгоняла эту мысль, как назойливую муху. Слишком страшно было представить, что её жемчужина находится там, среди тех, кто по идее должен быть её врагом.

—Понятия не имею.–ответила она, и в её голосе прозвучала неуверенность, которую она не смогла скрыть.

—Учти.–голос Никеля стал твёрже, почти суровым.–Если мы её не найдём в лесу, к крестоносцам сама пойдёшь.

Кейтлин промолчала.

—Ну а если и там не найдёшь.–продолжил Никель, и в его голосе проскользнула та же самая стальная нотка.–Будешь без жемчужины.

—Хорошо-хорошо. Как легче станет, схожу к их дому.

—Вот и славно.–буркнул Никель, и Кейтлин услышала, как он выдохнул то ли облегчённо, то ли раздражённо.

Издалека, сквозь шипение телепатической связи, донёсся голос Августа:

—О! Я кажется нашёл!

Сердце Кейтлин пропустило удар. Она привстала на кровати, забыв о боли в рёбрах, и даже губы расплылись в улыбке, первой улыбке за последние сутки.

—Правда?–спросила она, и в голосе её прозвучало столько надежды, сколько она не позволяла себе уже очень давно.

Но следующая фраза Августа обрубила эту надежду, как удар меча.

—А нет, показалось.

Улыбка сползла с лица Кейтлин. Она опустилась обратно на подушки, и боль в рёбрах, о которой она забыла на секунду, вернулась с удвоенной силой, будто кости решили напомнить ей, что надежда – это роскошь, которую она не может себе позволить.

—Удачи с поисками.–сказала она, и голос её прозвучал глухо.

—И тебе не хворать.–ответил Никель, и связь прервалась.

*****

Никель шёл вперёд, чуть согнувшись, вглядываясь в землю. Его янтарные глаза, привыкшие различать малейшие движения в полной темноте, сейчас искали не врага, искали крошечный отблеск, золотистую искру, что могла затеряться среди мокрых листьев и грязи.

Август следовал за ним, наклонив голову и стараясь не отставать. Светлые волосы его промокли насквозь, прилипли ко лбу, закрывая половину лица, но он не обращал на это внимания.

—Слушай...–начал Август, не поднимая головы, разгребать прелые листья, под корнем дерева, под которым что-то блеснуло–Какой будет расклад, если мы не найдём жемчужину и она... ну, сожжёт весь лес к чертям собачьим?

Никель выпрямился.

Он посмотрел на друга – тот стоял на коленях в грязи, пальцы его шарили среди корней.

—Понятия не имею.–ответил Никель, и голос его звучал глухо. Он провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их со лба, и на секунду замер, глядя куда-то вглубь леса.–Но если сравнить две ситуации... Селенхейн и эту...

Он замолчал, подбирая слова.

—В Селенхейне она начала восстание, потому что надоело терпеть. Потому что надоело ждать, когда кто-то придёт и спасёт.

Август кивнул, не перебивая.

—Здесь ситуация другая.–продолжал Никель–Жемчужину она потеряла по своей вине. Сама полезла в драку с тварью, сама не уберегла то, что дороже жизни. И навряд ли какой-то индивидуум заберётся в лес, где ходит всякая погань, и случайно найдёт жемчуг...

Он замолчал, глядя себе под ноги. В луже отражалось его лицо – бледное, усталое, с резкими чертами, которые даже дождь не мог смягчить.

—Но?–протянул Август, поднявшись так нечего и не найдя.

—Но проще сжечь лес и найти жемчуг, чем искать вот так, как мы.–закончил Никель, и в его голосе прозвучала горечь.–Поэтому продолжим искать, пока она не додумалась до этого.

Продолжение следует........…⁠ᘛ⁠⁐̤⁠ᕐ⁠ᐷ.....