22 часть
Третий день после битвы. Лагерь жил в странном, тягучем ожидании. Раненых перевязали, погибших похоронили с почестями, трофеи разделили. Победа была полной — армия Мираза разбежалась, сам узурпатор скрылся в неизвестном направлении, и никто не верил, что он вернётся. Но радость победы была отравлена. Отравлена отсутствием той, без кого эта победа была бы невозможна.
Елена не вернулась.
Каспиан почти не спал. Он часами сидел на холме, глядя на лес и поле боя, вглядываясь в горизонт, надеясь увидеть знакомый силуэт. Лис не вернулся. Могрин, старый волк, потерял покой — он метался по лагерю, обнюхивая каждый угол, каждую тень, и каждый раз возвращался ни с чем.
Могрин: Её запаха нет— рычал он— Нигде. Как будто её никогда и не было.
Каспиан: Она была— отвечал Каспиан — Я помню. Я чувствую.
Могрин: Память и чувства - не доказательство— мрачно говорил волк— Нужны следы. А следов нет.
Питер собрал военный совет на третий день. Сидели у большого костра — он, Эдмунд, Сьюзен, Люси, Каспиан, Могрин, несколько командиров отрядов. Говорили о том, что делать дальше — возвращаться в Тельмар и провозглашать Каспиана королём. Но все эти разговоры казались пустыми, потому что главный вопрос оставался без ответа: где Елена?
Питер: Мы не можем ждать вечно— сказал Питер, хотя сам был против своих слов— У нас есть обязанности перед Нарнией.
Каспиан: Мы не уйдём, пока не найдём её— твёрдо сказал Каспиан— Я не уйду.
Эдмунд: Никто и не говорит уходить— ответил Эдмунд— Но мы должны планировать будущее.
Люси: Какое будущее без неё? — тихо спросила Люси, и все замолчали.
В этот момент воздух изменился.
Это было неуловимое, но неоспоримое ощущение — как будто сама природа затаила дыхание, как будто ветер перестал дуть, а деревья перестали шелестеть. Могрин первым поднял голову, его ноздри раздулись, уши встали торчком.
Могрин: Он идёт,— прошептал волк— Я чую.
Питер: Кто? — спросил Питер, но уже знал ответ.
Из леса вышел Он. Не спеша, величественно, каждый шаг — как музыка, каждое движение — как песня. Золотая шерсть сияла в лучах полуденного солнца, грива переливалась всеми оттенками света, а глаза — бездонные, мудрые, вечные — смотрели на собравшихся.
Аслан.
Все вскочили. Кто-то упал на колени, кто-то замер в благоговении, кто-то заплакал. Лев подошёл к костру, обвёл взглядом присутствующих — и вдруг замер. Его глаза, которые видели всё, на мгновение сузились.
Аслан: Где моя дочь? — спросил Он, и в Его голосе не было гнева - только глубокое, всепроникающее недоумение.
Никто не ответил. Каспиан стоял бледный, сжимая кулаки. Питер опустил голову. Люси заплакала. Сьюзен обняла её, сама едва сдерживая слёзы.
Аслан: Я спросил ещё раз— произнёс Аслан, и Его голос стал тише, но от этого - страшнее — Где Елена?
Питер: Мы не знаем — наконец сказал Питер, и его голос дрогнул— Она исчезла. После битвы. Мы искали - три дня. Ни следа.
Аслан: Как это - ни следа? — Аслан шагнул вперёд, и земля под Его лапами, казалось, замерла— Как может исчезнуть моя дочь, не оставив следа?
Питер: Мы не знаем — повторил Питер — Мы обыскали всё в радиусе пяти миль. Могрин - он чует лучше всех, не нашёл ничего.
Аслан повернулся к волку. Могрин лежал ничком, не смея поднять голову.
Аслан: Это правда? — спросил Лев.
Могрин: Правда — прошептал он — Её запах обрывается у восточного края поля. Как будто она... как будто её никогда и не было.
Аслан замолчал. Он стоял неподвижно, и тишина вокруг была такой плотной, что можно было услышать, как бьются сердца всех присутствующих.
Аслан: И Лис? — наконец спросил Он
Каспиан: Тоже исчез — ответил Каспиан, и в его голосе звучала такая боль, что даже камни, наверное, сжалились бы — Вместе с ней.
Аслан посмотрел на Каспиана. Долго, пристально, пронзительно. Каспиан не отвёл взгляд — он смотрел в глаза Льва, и в его глазах была такая же решимость, какая была у Елены в самые трудные моменты.
Аслан: Ты любишь её— сказал Аслан. Это не было вопросом.
Каспиан: Больше жизни — ответил Каспиан.
Аслан: И ты позволил ей исчезнуть?
Каспиан: Я не позволял— Каспиан сжал кулаки, и его голос дрогнул, но не сломался— Я искал. Я ищу. Я буду искать, пока не найду. Или пока не умру.
Аслан долго смотрел на него, а потом перевёл взгляд на остальных.
Аслан: Расскажите мне всё— сказал Он — С самого начала. Каждую деталь. Ничего не упускайте.
И они рассказывали. Питер — о битве, о том, как Елена возглавила отряд, как они взяли шатёр Мираза. Каспиан — о последнем разговоре, о том, как она ушла на восточную сторону проверить раненых. Монрин — о том, как искал и не нашёл ничего. Сьюзен и Люси — о том, как ждали и надеялись. Эдмунд — о том, как обыскивали лес и поле.
Аслан слушал молча. Его лицо — если можно назвать лицом львиную морду — было непроницаемым. Но в глазах горело что-то, чего никто из присутствующих не видел раньше. Беспокойство? Тревога? Нет — что-то другое. Недоумение. Аслан, который знал всё, был в недоумении.
Аслан: Этого не может быть— наконец сказал Он — Я чувствую её. Она жива. Но я не вижу её. Я не знаю, где она.
Питер: Как это - ты не знаешь? — вырвалось у Питера
Аслан: Я знаю многое — ответил Лев, и в Его голосе впервые прозвучала нотка... усталости? — Но не всё. Есть тайны, которые даже мне не открыты. Есть пути, по которым я не могу пройти. Есть двери, которые я не могу открыть.
Каспиан: И что же нам делать? — спросил Каспиан — Ждать? Надеяться? Молиться?
Аслан: Да— просто ответил Аслан — Ждать. Надеяться. Молиться. И верить. Вера - это то, что держит мир. Даже когда всё кажется безнадёжным. Даже когда ответов нет.
Он повернулся и посмотрел на восток — туда, где, по словам Могрина, обрывался след Елены.
Аслан: Я буду искать — сказал Он — Я обойду всю Нарнию, если понадобится. Я найду её. Она - моя дочь. Я не оставлю её.
Каспиан: Мы с тобой— сказал Каспиан.
Аслан: Нет — ответил Аслан — Вы останетесь здесь. Вы нужны Нарнии. Вы нужны друг другу. А я пойду один. Там, куда я направляюсь, никто не может следовать за мной.
Он шагнул вперёд, и свет вокруг него начал меркнуть. Он не исчезал — он становился частью воздуха, частью леса, частью их самих.
Аслан: Ждите— донёсся до них Его голос, уже тихий, далёкий, но такой же властный— Она вернётся. Я обещаю.
И Он исчез. Остались только золотистые лучи заходящего солнца и чувство — странное, тяжёлое чувство — что мир стал меньше, чем был минуту назад. Потому что Лев ушёл. И дочь Льва всё ещё не вернулась.
Каспиан стоял на холме, глядя на восток. В его сердце боролись надежда и отчаяние. Аслан обещал — но когда? Как долго ждать? И выдержит ли он это ожидание?
Могрин: Она вернётся— сказал Могрин, подходя к нему. — Лев обещал. А Лев не нарушает обещаний.
Каспиан: Я знаю— ответил Каспиан— Но больно. Очень больно.
Могрин: Боль - это цена любви— сказал старый волк — Она того стоит.
Каспиан: Знаю— повторил Каспиан— И всё равно больно.
Они стояли на холме, глядя на закат, и ждали. Как и все в лагере. Как и вся Нарния. Ждали возвращения дочери Аслана. Ждали чуда.