3 часть
Тьма была моим единственным спутником. Густая, тяжёлая, живая тьма каменного мешка, в котором я провела… сколько? Вёсны? Годы? Я давно перестала считать дни. Время здесь текло иначе — не линейной рекой, а замкнутым кругом: скрип засова, шаги стражи, миска с водой, снова скрип засова.
Но даже в этой тьме я не была слепа. Я видела глазами памяти. Я видела солнечные зайчики на мраморе Кэр-Паравеля, отражение звёзд в тихих водах озера, золотую шерсть Аслана в утренних лучах. Я слышала смех Люси, мудрые советы Питера, меткие шутки Эдмунда, мелодичный голос Сьюзен. Эти образы были моим светом. Моим оружием. Моим воздухом.
Их лица я выцарапала на стене ржавым гвоздём — моей единственной ценностью, помимо собственного дыхания. Рядом с ними — цветок Лилии. Мой символ. Напоминание о том, что даже хрупкая красота может быть сильнее льда.
Я сидела на холодном камне, спиной к стене, повторяя про себя их имена, как мантру, как заклинание против безумия. И в этот момент привычный ритм нарушился.
За дверью послышались не два, а множество тяжёлых, уверенных шагов. Грубые голоса стражей, лязг оружия. Затем — скрип ключа, иной, не тот, что был у тюремщика. Медленный, властный.
Сердце моё не заколотилось от страха. Нет. Оно сжалось, словно готовясь к бою. Я медленно подняла голову, расправила плечи. Они могли отнять у меня свободу, свет, всё… но не королевскую осанку.
Дверь распахнулась. В проёме, залитая светом факелов, стояла его свита — солдаты в чуждых, угловатых доспехах. А между ними — он.
Лорд Мираз.
Он был высок, широк в плечах, с лицом, высеченным из гранита жестокости и честолюбия. Его борода была тщательно подстрижена, а в глазах, холодных и проницательных, не было ни капли безумия Джадис. Только расчётливая, хищная уверенность. Он был хуже. Безумием можно было победить веру. Его прагматизм был ядом для самой надежды.
Он сделал несколько шагов вперёд, его взгляд скользнул по моей худой, запылённой фигуре в рваном платье, по царапинам на стене. На его лице не было ни презрения, ни гнева. Лишь холодное, почти научное любопытство.
Мира: Итак — его голос был низким и ровным, без единой нотки эмоций. Он звучал так, будто я была интересной диковинкой, запертой в клетке— Легенда Нарнии. Последний реликт. Вы выглядите… менее впечатляюще, чем в сказках.
Я не ответила. Я просто смотрела на него, впитывая каждую детень, изучая врага, как учил меня Эдмунд.
Мираз: Меня зовут Мираз— продолжал он, как будто я могла этого не знать— Я Король тельмара и нарнии
Елена: Вы — человек, сидящий на чужом троне — тихо, но чётко сказала я. Мой голос, долгие годы бывший лишь шёпотом для самой себя, прозвучал хрипло, но твёрдо — А в чужом доме гость, а не король.
Уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки.
Мираз: Я принёс порядок. Прогресс. Я избавил эту землю от суеверий о говорящих зверях и… волшебных львах.
При упоминании отца что-то ёкнуло у меня в груди, но я не подала вида.
Елена: Вы избавили её от души— парировала я — Вы заменили песни — на лязг железа, а веру — на страх.
Он проигнорировал мои слова, сделав ещё шаг. Его взгляд упал на выцарапанные на стене лица.
Мираз: Сентиментально. Вы всё ещё ждёте своих… призраков? Они не вернутся. Миры, что разошлись, не сходятся вновь.
Елена: Вы не знаете этого — сказала я. И в моём голосе снова зазвучала та самая вера, что сразила Колдунью — Вы не знаете Нарнии. Её сердце бьётся. И оно ждёт. Пока жива Нарния, живу и я.
Мираз: Оно дождалось лишь меня— холодно отрезал он. Он подошёл так близко, что я чувствовала запах его кожи — дорогое мыло, сталь и власть— Я пришёл с предложением. Откажись. Откажись от этого старого бреда. Публично признай меня законным королём. Скажи, что Аслан — это сказка, а твоё правление было ошибкой.
Елена: И что тогда? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Мираз: Тогда я дарю тебе жизнь. Не в этой башне. В комфорте. В покое. Ты состаришься и умрёшь в своей постели, а не сгниёшь здесь, забытая всеми.
Я медленно поднялась с пола. Я была худа и слаба, но в тот момент я чувствовала себя выше его, выше этой башни, выше всего его жалкого королевства.
Елена: Вы предлагаете мне предать всё, что я люблю. Предать память. Предать веру. Предать их— я кивнула на стены— Вы предлагаете мне убить саму себя, чтобы сохранить эту оболочку. Нет, лорд Мираз. Я предпочту сгнить здесь в одиночестве, но с чистой душой, чем прожить один день в роскоши, запятнав её предательством.
Его холодное спокойствие наконец дрогнуло. В глазах вспыхнула ярость. Быстрый, как змея, он двинулся вперёд, и его рука в железной перчатке впилась мне в подбородок, заставляя смотреть на него.
Мираз: Ты — упрямая дура— прошипел он, и его дыхание обожгло моё лицо— Ты — пыль. Пыль истории, которую я смял. Твоя вера — ничто. Твои короли — миф. И если ты хочешь быть последним призраком этого замка, я исполню твоё желание.
Он оттолкнул меня, и я ударилась спиной о стену. Боль пронзила плечо, но я не вскрикнула.
Мираз: Подумайте над моим предложением — сказал он, уже отворачиваясь и направляясь к выходу— В следующий раз, когда я приду, у меня не будет настроения для разговоров. У меня будет палач.
Дверь с грохотом захлопнулась. Засов с громким лязгом задвинулся на место.
Я медленно сползла по стене на пол, дрожа от выброса адреналина и от боли. Но на моих губах играла улыбка. Худая, измождённая, но победоносная.
Он боялся. Он боялся не меня — заточённой, слабой женщины. Он боялся того, что я олицетворяла. Он боялся правды, которая жила во мне. И своим визитом, своей злобой, он лишь подтвердил это.
Я прикоснулась пальцами к выцарапанному на стене льву.
Елена: Они близко, отец — прошептала я в гнетущую тишину — Я чувствую это. Скоро. Очень скоро.