Честь и шрамы. Турбо

Казань. Сентябрь 1988 года.

Сентябрьская Казань будто решила на день сбросить с себя привычную осеннюю хмурость. Солнце лилось сквозь окна, золотило пылинки в воздухе, ложилось тёплыми пятнами на стопку конспектов, на потрёпанный журнал с выкройками, который Катька листала по вечерам. В комнате пахло чаем, старыми книгами и чем-то ещё - почти забытым ощущением, что, может быть, сегодня всё будет нормально.

Ксения сидела на кровати, поджав ноги, и водила ручкой по полям тетради, выводя одни и те же аккуратные строчки, будто пыталась таким образом навести порядок в мыслях. С того вечера в качалке прошло две недели, а в голове по-прежнему крутились лица парней, их сжатые от боли гримасы, тихий шёпот, когда она бинтовала очередного. И взгляд Кудрявого - тот самый, в котором читалось: «Это из‑за вас». От него до сих пор становилось холодно внутри.

Университет закрыли на карантин: по городу пошла какая-то болячка. Дни потянулись странно - медленно и одновременно слишком быстро. Ксения начала понемногу доверять некоторым парням из Универсама - не всем, конечно. Многие по-прежнему смотрели на неё и Катьку как на чужачек, будто девушки в их мире были чем-то вроде ошибки. «Вам тут не место», - говорили их взгляды, даже если слова оставались при себе. И Ксения в глубине души была с этим согласна. Но удержаться не могла.

Она успела подружиться с Шрамом, который вечно сутулился, прятал неловкость за плоскими шутками и при этом всегда оказывался рядом, когда становилось тяжело. И с Вахитом - спокойным, умевшим одним взглядом остудить любую ссору. Рядом с ними мир казался чуть менее враждебным.

Кощей не объявлялся, и темноволосая каждый раз, слыша скрип подъездной двери или резкий звонок, вздрагивала, а потом выдыхала: «Слава богу».

Девушка листала журнал, не читая, просто скользя глазами по строчкам, когда дверь приоткрылась и в комнату заглянула Катька. В её взгляде было что-то среднее между усталостью и озорством. - Ты в курсе, что старики уезжают на дачу? - спросила она, прислоняясь к косяку. - Сказали, что нужно заняться огородом. Ну, я-то знаю, чем они будут заниматься. Ведут себя как дети малые.

Ксения покачала головой: - Нет, не знала. Но это же круто! - радость вспыхнула в ней неожиданно, как искра от спички.

Но Катька тут же её погасила: - Не круто. Они запирают нас на ключ. Сказали, в холодильнике продукты есть, а подышать воздухом можно, выйдя на балкон. - В её голосе было столько разочарования, что у брюнетки внутри всё сжалось. - В смысле... запирают на ключ? - прошептала она, будто не веря, что эти слова вообще могли прозвучать в их жизни.

Катька усмехнулась криво, но в этой усмешке не было веселья:
- Ага. Но у меня есть запасной дубликат. На всякий случай. О котором предки не знают.

Ксения вскочила, подбежала и крепко обняла сестру. В этом объятии было всё: и облегчение, и благодарность, и тихая радость от того, что они не одни, что у них есть свой маленький секрет, своя страховка от безумия взрослых.

Вскоре родители уехали. Собрались быстро, будто стыдились собственной затеи, и в этой поспешности было что-то унизительное. Они отпросили Катю со школы по «семейным обстоятельствам», а Ксении просто бросили на ходу: «Сиди дома».

Когда за ними захлопнулась дверь, в квартире повисла странная тишина - тяжёлая, звенящая, будто дом сам не верил, что его оставили наедине с двумя девчонками. У Ксении пересохло в горле. «Они реально думают, что мы тут не откинемся за неделю?» - пронеслось в голове, горькое и обидное.

Тишину разорвал резкий звонок телефона. Ксения метнулась к трубке, схватила её, будто это был спасательный круг. - Слушай, Ксюнь, пошли в ДК? И мелкую возьми, повеселимся, - голос Ильи звучал бодро, почти весело, как будто он хотел заразить её своим настроением.

В это время Катька уже сидела на подоконнике, болтая ногами и делая вид, что ей всё равно, но в глазах у неё загорались искорки надежды. Ксения замешкалась: - Илья, ты же помнишь, что было в прошлый раз, когда мы с Катей пошли на дискотеку... Не очень хочется опять пачкаться кровью.

На том конце провода повисла короткая пауза - будто парень подбирал слова, чтобы не звучать слишком легкомысленно. - Не парься, всё будет нормально. Вы же теперь будете в нашем кругу. Вас никто не тронет.

Он говорил так уверенно, что Ксения почти поверила. Почти. Но внутри всё равно скреблось сомнение - острое, колючее, привычное.

Шрам уговаривал ещё долго - перебирал аргументы, шутил, обещал, что всё пройдёт спокойно. И в какой-то момент Ксения сдалась. Не потому, что перестала бояться, а потому, что устала бояться в одиночку. - Ладно, - прошептала она наконец. - Только если ты лично за них отвечаешь.

Илья выдохнул с облегчением, будто с него сняли тяжёлый груз. - Зайду за вами к семи.

Когда она положила трубку, блондинка спрыгнула с подоконника и закружилась по комнате, смеясь нервно, радостно, по-детски. - Ну вот, хоть что-то интересное! - проговорила она, пытаясь скрыть волнение за этой бурной энергией.

Ксения улыбнулась, но улыбка вышла грустной. Она подошла к окну и посмотрела вниз, во двор, где солнечные лучи играли на асфальте, выхватывая из обыденности что-то почти волшебное. Старые качели слегка покачивались от ветра, будто кто-то только что с них соскочил. Внизу мальчишки гоняли жестяную банку, кричали, смеялись, и этот смех звучал странно громко, будто специально напоминал, что где-то жизнь идёт своим чередом, без драк, без угроз, без тяжёлых взглядов. «Интересно, что нас ждёт сегодня?» - подумала она, чувствуя, как внутри смешиваются страх и предвкушение. И в этом смешении было что-то живое, настоящее - то, ради чего стоило выйти из запертой квартиры, даже если за дверью снова мог поджидать чужой, жёсткий мир.

А в комнате всё ещё пахло чаем и надеждой - тонкой, едва уловимой, но такой нужной