Глава 13. Чужие стены
Волкова стояла у входа в университет, рассеянно глядя на спешащих студентов. Сегодня утро выдалось серым, как и её настроение, тучи низко нависали над городом, будто давили на плечи. Она ждала Шрама, они договорились идти на пары вместе.
Мысли девушки то и дело возвращались к вчерашнему разговору с Турбо. «Ты меня раздражаешь», - бросил он, и в его голосе не было ни злости, ни насмешки - только странная, почти усталая констатация факта. Ксения усмехнулась про себя: «Турбо... Да, погоняло ему идёт - быстрый, резкий, как поток сжатого воздуха». Но она тут же одёрнула себя: «Хватит. Это просто интерес, ничего больше. Ты же можешь так же думать и о других».
Из размышлений ее вырвал знакомый силуэт - Илья торопливо шагал к ней, сутулясь под ветром. Его потрёпанная куртка хлопала на ходу, а в глазах, как всегда, читалась лёгкая смущённая улыбка. - Опаздываю, - бросил он, поправляя лямку портфеля. - Утро сегодня... как будто кто-то выжал из него все краски.
Ксения кивнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. С Ильёй было легко - он не пытался её провоцировать, не бросал двусмысленных взглядов, просто был собой: немного неловким, но искренним.
Пары тянулись медленно, как густой сироп. Лекции сливались в однообразный гул, примеры из учебников казались бесконечно далёкими от реальности, а однокурсники - чужими. К середине дня Ксения поймала себя на том, что машинально рисует на полях тетради узоры, вместо того чтобы слушать преподавателя.
Илья, заметив её состояние, наклонился и шепнул: - Может, свалим? Тут всё равно ни о чём.
Волкова подняла бровь, но в глубине души уже знала ответ. - Только если ты обещаешь, что мы не попадёмся старшим, - усмехнулась брюнетка.
Они выскользнули из аудитории, когда преподаватель отвлёкся на ответ студента у доски. Прокрались через полупустые коридоры, выскочили на улицу - и тут же вдохнули полной грудью свежий, прохладный воздух.
Прогулка получилась сумбурной, но живой. Илья рассказывал анекдоты, которые, возможно, были не самыми смешными, но Ксения смеялась - просто потому, что рядом с ним тревога отступала. Они зашли в кафетерий, выпили по стакану сладкого чая, который обжёг горло, но согрел изнутри. Парень проводил её до дома, провожаемый её благодарной улыбкой.
В подъезде Ксению ждал неприятный сюрприз: голоса из квартиры - резкий тон Павла, недовольная реплика матери. Сердце ёкнуло. Она толкнула дверь и замерла на пороге.
Мать с поджатыми губами стояла у стола, а Павел, ссутулившись, прислонился к стене. Оба смотрели на неё с раздражением.
- Где вы с Катей всё время шастаете? - процедила мать, не дожидаясь приветствия. - Почему ты вернулась из университета раньше срока? Прогуляла?
Темноволосая сжала кулаки, стараясь не выдать волнения. - А почему вас это вдруг заинтересовало? - парировала она. - До этого вы и не замечали, когда мы уходим и возвращаемся.
Павел шагнул вперёд, его лицо исказила гримаса недовольства. - Я пытаюсь найти с тобой общий язык, дура неблагодарная! - рявкнул он.
Мать кивнула, словно подтверждая его правоту, и добавила ледяным тоном: - Хватит шляться. Время плохое, бандиты на улицах. Сиди дома.
Ксению затрясло от гнева и обиды. Она хотела возразить, но мать уже вытолкнула её в комнату, захлопнув дверь. Через несколько мгновений Ксения услышала, как пара шагов переместилась в сторону родительской спальни - видимо, «свидание» только начиналось.
Она упала на кровать, пытаясь осмыслить происходящее.
Внезапно дверь хлопнула - вернулась Катя. Ксения выскочила из комнаты, схватила сестру за руку и выпалила: - Они... они совсем с ума сошли! Запрещают нам выходить из дома, будто мы их собственность!
Катя, ещё не успевшая снять рюкзак, замерла, её глаза расширились. - Отец... он раньше такого не позволял, - прошептала она. - Что с ними происходит?
Сестры сели на кровать в комнате Ксю, обнявшись, и слёзы потекли сами собой. Катя, дрожа, рассказала о смерти матери - как отец вернулся домой один, не объяснив, что случилось. Ксения, в свою очередь, поделилась историей об отце, забитом толпой по непонятной причине.
Их слёзы смешивались, слова перетекали в объятия, а потом, измученные и опустошённые, они уснули, прижавшись друг к другу, как два островка в бушующем море.