Глава 11. Между "своими"
Кощей медленно провёл взглядом по качалке - по перемотанным бинтами парням, по валявшимся на полу ватным тампонам, по девчонкам, что стояли, прижавшись друг к другу. Его губы искривились в усмешке, от которой у Ксении внутри всё сжалось. - И что тут забыли эти барухи? - протянул он, растягивая слова, будто пробовал их на вкус и находил отвратительными. - Устроили тут лазарет?
У Ксении вспыхнули глаза. Она шагнула вперёд, но Шрам тут же мягко, но твёрдо притянул её ближе к себе, будто хотел удержать от того, чтобы она не сорвалась в крик. - Тихо, - шепнул он ей почти беззвучно, одними губами. - Не надо.
Но девушка всё равно не смогла сдержать резкость в голосе: - Не смей так о нас говорить. Мы тут не ради веселья.
Турбо, стоявший чуть в стороне, вскинул голову и уставился на эту сцену - на то, как Шрам прижимает Темноволосую к себе. В его взгляде мелькнуло что-то колючее, недовольное, будто он увидел что-то, что ему категорически не нравилось. Он чуть нахмурился, но ничего не сказал, только крепче сжал кулак.
Адидас шагнул вперёд, перекрывая собой пространство между Кощеем и остальными. Его голос прозвучал ровно, без крика, но в нём чувствовалась сталь: - Теперь это медсестры Универсама. Будут рядом в случае чего. И они под нашей защитой.
Кощей прищурился, наклонил голову набок, будто пытался разглядеть в Адидасе что-то новое - и явно не находил там ничего приятного. - А не надо ли было со вторым автором посоветоваться? - процедил он, выделяя каждое слово. - Или ты тут один всё решаешь?
В качалке стало тихо. Даже Сутулый перестал теребить край бинта и замер. Ксения вдруг почувствовала, как в груди что-то щёлкнуло - она только сейчас до конца поняла: Адидас - автор Универсама. Как и Кощей. Вот почему к нему все прислушиваются, вот почему его слово весит столько, сколько не весит ничье другое.
Адидас не отвёл взгляда. - Кощей, ты меня раздражаешь, - сказал он спокойно, но в этой спокойной интонации слышалась окончательность. - И нам в группировке наркоманы не нужны. Если ты дальше будешь себя так вести - решим, что делать.
Лицо Кощея исказилось, будто ему в лицо плеснули ледяной водой. Он резко выдохнул, сделал шаг назад, потом ещё один, словно хотел разорвать эту невидимую нить, которая всё ещё связывала его с остальными.
- Скоро вернусь, - бросил он глухо, почти сквозь зубы. - И я это так не оставлю.
И ушёл. Дверь за ним хлопнула с такой силой, что по стенам будто прошла дрожь.
Девушки стояли, не шевелясь, будто боялись, что если пошевелятся - всё рассыплется. В качалке повисла странная тишина - не спокойная, а напряжённая, как перед грозой.
Вахит первым нарушил молчание. Он подошёл ближе, посмотрел на сестёр внимательно, почти по-отцовски, и спросил неожиданно мягко:
- Родители-то ваши не переживают, что вы допоздна пропадаете? Небось дома с ума сходят... Волкова усмехнулась - горько, без веселья. - Им нет дела, - сказала она ровно. - Мы приходим когда хотим, уходим когда хотим. Им не до нас.
Катька чуть опустила голову, будто стыдилась этих слов, но не стала спорить.
Парни переглянулись. - То есть... вообще не спрашивают, где вы были? - переспросил Вахит, будто хотел убедиться, что не ослышался.
- Вообще, - подтвердила Ксения, глядя прямо перед собой. - Так уж вышло. Молодость в жопе заиграла.
Сутулый тихо присвистнул. - Да ладно... - протянул он. - А вы... вы что, сёстры?
Тут уже темноволосая чуть расслабилась. Уголки её губ дрогнули в слабой улыбке.
- Не родные, - ответила она. - Просто так сложилось, что живём вместе. И держимся вместе.
Шрам чуть крепче сжал её плечо, будто хотел этим жестом сказать: «Теперь вы не одни».
Турбо отвернулся, уставился в угол, будто там было что-то невероятно интересное. Ксения успела заметить, как он на секунду прикрыл глаза, будто отгоняя какую-то мысль.
Адидас медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу, словно сбрасывая напряжение. - Ладно, - сказал он наконец. - Сейчас главное, чтобы все оклемались. А с остальным разберёмся.
Он посмотрел на Ксюху, потом на Катьку, и в его взгляде было что-то такое, чего раньше не было, - не просто уважение, а признание.
- Спасибо, что пришли, - произнёс он просто. - Без вас тут было бы хуже.
Ксения хотела было ответить что-то резкое, привычное, но вдруг поняла, что резкость куда-то исчезла. Вместо этого она просто кивнула. - Мы останемся, пока не убедимся, что всем нормально, - сказала она тихо, но твёрдо. - А потом... потом посмотрим.
В качалке снова стало чуть легче дышать. Парни потихоньку начинали переговариваться, кто-то потянулся за сигаретой, кто-то просто сел, вытянув ноги, будто только сейчас позволил себе почувствовать, насколько он устал.
Город накрывала ночь, плотная и тяжёлая, как старое одеяло. Но внутри подвала, среди бинтов, йода и усталых голосов, на мгновение стало чуть светлее.