Глава 5
Глава 5.
Я остался за скалой. Ещё не время.
Великан вышел из пещеры внезапно.
Не тот, мёртвый, что лежал у ног Калиопа. Другой. Больше. Старше. С кожей, покрытой каменной коркой, и глазами, в которых горел болотный огонь. Земля задрожала, когда он ступил на площадку.
— Ты, — прорычал он, глядя на Калиопа. — Ты убил моего брата. Пока он спал.
Калиоп отшатнулся. Меч в его руке дрогнул — голубой камень мигнул тревожно, неровно.
— Понно! — крикнул он, не оборачиваясь. — Сзади! Прикрой!
Понно стоял как вкопанный. Смотрел на великана. На Калиопа. На меч, который вдруг перестал светиться.
— Понно! — заорал Калиоп. — Сзади, я сказал!
И тут великан шагнул. Калиоп поднял меч — но клинок не слушался. Тяжёлый, мёртвый, бесполезный. Он не успел уклониться. Великан ударил — не мечом, не копьём, просто рукой. Огромной, каменной ладонью. Калиоп отлетел к скале. Меч выпал из его руки, звякнул о камни и покатился к краю обрыва. Голубой камень погас совсем.
— Понно! — крикнул Калиоп, сплёвывая кровь. — Подними меч! Подними и ударь его!
Понно смотрел на меч. На голубое лезвие, которое лежало у его ног. На Калиопа — красивого, сильного, всегда первого.
— Ты слышишь меня?! — Калиоп попытался встать, но нога подломилась. — Я твой брат! Ты должен меня защищать!
— Должен? — тихо переспросил Понно.
Он нагнулся. Поднял меч. Пальцы его сомкнулись на рукояти. Камень вспыхнул. Но не голубым. Белым. Огненно-белым. И в этом свете Понно вдруг увидел всё. Каждое унижение. Каждую насмешку. Каждое «ты — тень».
— Брат, — прошептал он, и голос его был спокоен. — Ты никогда не был мне братом.
Великан занёс руку для второго удара — по Калиопу, по беспомощному, распластанному на камнях.
— Калиопушка, сзади! — крикнул Понно.
Не потому, что хотел предупредить.
Потому что хотел, чтобы он отвлёкся.
Калиоп обернулся. Увидел Понно с мечом. Увидел белый огонь в камне. Увидел в его глазах то, чего боялся больше всего на свете, — правду.
— Нет, — прошептал он. — Понно, нет...
Понно шагнул вперёд. Один шаг. И вонзил меч — туда, куда велел металл. Не в грудь. Не в сердце. В спину. Туда, куда бьют только предатели. Лезвие вошло тихо. Почти без звука. Калиоп захрипел, упал на колени, схватился руками за клинок, торчащий из спины. Кровь потекла по голубой стали — и не осталась на ней. Стекла, как вода.
— За что? — прошептал Калиоп, оборачиваясь. В глазах — удивление. Детское, чистое, беспомощное. — Я же... я же любил тебя...
— Нет, — сказал Понно. — Ты любил только себя.
Он выдернул меч. Калиоп упал лицом в камни. И в этот момент великан, которого Калиоп не успел добить, поднял руку во второй раз. Уже не для удара — для того, чтобы раздавить.
Понно даже не попытался уклониться.
Он стоял с мечом в руке, смотрел на мёртвого Калиопа и улыбался. Не горько. Не зло. Спокойно.
— Я тоже хотел быть героем, — прошептал он. — Хотя бы на миг.
Каменная ладонь обрушилась на него. Я закричал — но крик утонул в грохоте.
Когда пыль рассеялась, великана уже не было. Он ушёл в пещеру, поняв, что месть свершилась. Остались только двое.
Калиоп — на камнях, с пустыми глазами, открытыми в небо. И Понно — рядом, раздавленный, маленький, похожий на сломанную куклу. Меч лежал в траве у его распростёртой руки. Голубой камень мерцал тускло, как далёкая звезда на утреннем небе. Я вышел из-за скалы. Ноги не слушались. Сердце колотилось где-то в горле.
— Мальчики, — прошептал я. — Глупые мальчики.
Никто не ответил. Ветер выл в ущелье. Река внизу шумела. И только голубой меч тихо пел — о том, что справедливость не бывает чистой. Она всегда пахнет кровью. Я поднял клинок. Спрятал под плащ. И пошёл вниз, оставив их вдвоём — героя и предателя, брата и тень. Они лежали рядом. Как в жизни. Только теперь — навечно.