Глава 12
Не знаю, сколько я так лежал на холодном полу. Время потеряло всякий смысл, растеклось липкой, тягучей массой, в которой тонули мысли и чувства. Лунный свет бил в глаза — холодный, безжалостный, как взгляд отца. Ноги болели, всё тело ныло, будто по мне прошлись тяжёлыми сапогами всей армии Долмора.
Может, меня всё же убили? Где-то в глубине души, в самом тёмном её уголке, я даже надеялся на это. Чтобы всё закончилось. Чтобы не чувствовать больше этой раздирающей боли в груди, не слышать крик Енни, не видеть её лицо в тот момент, когда отец занёс надо мной стрелу.
Но нет. Я открыл глаза и не поверил им. Вместо холодных каменных стен замка — деревянные, чуть подгнившие, с тёмными разводами от протекшей где-то воды. Вместо сырого, пропахшего страхом и кровью воздуха — запах горьких трав и сухой, уютной сырости. Я лежал на жёсткой кровати, застеленной грубым одеялом, а моя нога была аккуратно перевязана чистой тканью.
Голова раскалывалась. Каждая мысль отдавалась болью в висках, но медлить было нельзя. Где Енни? Где мама? Где все? Я рванул с кровати — и с грохотом рухнул на пол, больно ударившись коленом. Ноги не слушались, спутались, как верёвки, и я растянулся на дощатом полу, пытаясь отдышаться.
На шум кто-то приближался. Шаги — лёгкие, быстрые, но в них чувствовалась тревога. Я заметался взглядом и схватил первое, что попалось под руку. Подушку. Глупо, конечно. Смешно. Но в тот момент она казалась единственным, что могло меня защитить. Я сжимал её побелевшими пальцами, готовый ко всему.
Дверь распахнулась. На пороге стояла она. Йели. Её белые волосы рассыпались по плечам, в мятных глазах плескалась такая буря чувств, что я выронил подушку и бросился к ней, как уставший, замученный эльфёнок, наконец-то нашедший родную душу. Я вцепился в неё, прижал к себе так крепко, будто боялся, что она снова исчезнет, растворится в этом кошмаре, оставив меня одного. Мои руки дрожали, в глазах щипало, но я не отпускал.
А она... она прижалась ко мне в ответ. Так же крепко, так же отчаянно. Будто я был её последней надеждой, её единственным якорем в этом безумном мире.
— Ты решил задушить меня? — её голос прозвучал тихо, с лёгкой, едва уловимой усмешкой. Но в нём чувствовалось столько тепла, что у меня внутри всё растаяло.
Я отстранился, чувствуя, как к лицу приливает краска. Неловко почесал затылок, пряча глаза.
— Нет, прости, — сказал я. — Я... Точно не этого хотел.
Она улыбнулась. Той самой улыбкой, ради которой я готов был свернуть горы. А потом вздохнула и опустила глаза, понимая — пришло время говорить.
— Йели, — спросил я, — что происходит? Где я и что ты здесь делаешь? Что мы здесь делаем?
Она помолчала, собираясь с мыслями. А потом начала говорить — тихо, быстро, словно боялась не успеть.
— Зил, это очень сложно... Но я скажу коротко. Когда мы с Джоем спешили к вам, нас остановил неожиданный эльф... Твой отец. Мы готовились к тому, что он будет мешать нам. Но именно Тейнмор сказал, где вас искать, и бросил нам ключи на складе. Я не понимала, для чего он это делает. А когда увидела, как он тебя «убил», то сразу поняла — это ложь. Чтобы не терять союзника — Долмора. Это был умный ход. И всё же... моё сердце сжалось от мысли, что это могла быть правда. По моей вине. Что клан мог потерять сильного воина, а я... просто лишиться тебя.
Я слушал и не верил. Отец? Он помог им? Тот самый отец, который только что держал стрелу у моего горла, пусть и притворно?
— Как ты выбралась из темницы? — спросил я.
— Когда стражники увели остальных, я думала, что умру, — она покачала головой. — Но Тейнмор нашёл меня в темноте. Он ничего не сказал. Просто бросил ключи и отвернулся. Я хотела спросить: «Зачем?» Но он уже ушёл. А я побежала. Искала тебя по запаху крови и пыли. Боялась, что найду мёртвым. А ты лежал на холодном полу, одинокий и без сознания. Я... услышала биение твоего сердца в груди и поняла — ты жив.
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает что-то горькое. Благодарность к ней. И злость на отца.
— Я благодарен тебе и никогда не смогу отблагодарить за помощь, — сказал я. — Но отец... не заслужил благодарности. Он меня чуть не лишил жизни. Мама и Енни наверняка переживают, считая меня мёртвым. Это слишком жестоко, и ни одна цель не может оправдать такую болезненную ложь.
— Да, но здесь не было выхода, — Йели покачала головой. — Иначе тебя бы убили по-настоящему. Вестник никого не жалеет, ты же понимаешь это. А сейчас у нас есть немного времени, чтобы подумать о дальнейших действиях.
— Скажи... Ты сдалась там, на складе. Это тоже было частью плана?
— Да, — она кивнула. — Нам нужно было добраться до них, и этот способ оказался самым быстрым.
— Отец знал о твоём замысле?
— Нет, — Йели покачала головой. — Эту часть он не знал, и твоё «убийство» он придумал уже на месте. Я не знала точно, что ты жив, но видела это в его глазах. Он любит вас, Зил, но боится сказать об этом. Не только потому что «так не принято». Он понимает, что вам нельзя обретать таких сильных врагов. И у него был только один вариант: притвориться, что он на стороне зла. Тейнмор многое осмыслил после того дня, когда ты убил медведя и товарища. Это заметно. Но не все обстоятельства зависят от нас. Просто... не держи обиду. Твоё сердце не должно затягиваться тьмой.
Горькая усмешка вырвалась сама. Я смотрел на Йели и качал головой, не в силах принять её слова.
— Тоже мне, герой нашёлся! — сказал я. — Он мучил нас все 300 лет. Енни. Он причинял нам боль, сначала запирая в чулане, потом словами или равнодушием. И я должен ему быть благодарен?
— Ты прав, — тихо сказала Йели. — Но всё же он выбрал тебя. Вас с сестрой. Он исправился. У всех должен быть ещё шанс.
— Слишком поздно для изменений, — я покачал головой. — Мне не нужна его помощь.
— А если бы его не стало сегодня — ты пожалел бы, что ничего ему не сказал?
Я молчал. Ответ обжигал горло, рвался наружу, но я не мог его произнести. Потому что знал — она права. Если бы отец погиб сегодня, я бы жалел. Всю жизнь жалел бы о том, что не сказал... хоть что-то. Она смотрела на меня. В её мятных глаза была надежда. Та самая, которая грела меня все эти годы.
— Хорошо, — сказал я наконец. — Я услышал тебя и не буду сразу проклинать отца. Но где же остальные?
— Я верю, что ты достаточно сильный духом, — она улыбнулась. — Что касается твоей семьи — они живы. Мой план ещё работает: Джой встретит нас у замка. Он с другими Светлыми устроит его осаду, а мы проскользнём к эксполту вместе с Уччи. Остальные задержат стражу. Ты со мной?
— Конечно! — воскликнул я. — Разве я могу бросить тебя одну с этими шакалами?
— Я надеялась это услышать, — она облегчённо вздохнула. — Как нога?
— Почти не болит, — я пожал плечами. — Только лёгкие покалывания, но это даже... интересно. Как испытание силы духа.
— Значит, Уччи помог тебе, — Йели кивнула. — Ты уснул от действия травы, которую я ему дала.
— Хм... А я говорил, что ты сияешь, как звезда? — я улыбнулся. — Особенно когда так заботишься о нас.
Она смутилась, отвернулась, но быстро взяла себя в руки. Сжала посох, и в её взгляде снова появилась та стальная решимость, которую я так любил. За окном сгущались тучи, но в душе у меня распускался рассвет.
Я взял свой меч, лежавший в углу, и пошёл за ней. Небо впервые за долгое время было чистым и звёздным. Луна, словно благословляя наш путь, заливала всё вокруг мягким, серебристым светом.
Но я понимал: мы просто дети. Дети, вынужденные выживать в условиях, которые сломали бы даже самых сильных взрослых эльфов. Земля под ногами была твёрдой, как камень. Тишина давила на уши, казалась страшнее любого крика.
Я покорно шёл за Йели, слепо доверяя ей. Она выглядела уверенной, но не отпускала мою руку. Её ладонь горела, передавая мне часть своей силы. Лагерь опустел. Мирные эльфы послушались нас и ушли. Воздух стал ледяным, остужал разгорячённые пальцы. Но в глубине души росло странное, тревожное предчувствие. Нога ещё ныла, но уже не так сильно. Вдруг Йели остановилась. Замерла, вглядываясь куда-то своими пронзительными мятными глазами.
— Зил, ты видишь? — спросила она.
— Нет... — я прищурился. — А, подожди, сейчас вижу. Кто это?
Недалеко стояли эльфы. Не Долмор — нет. Я пригляделся: они были одеты в чёрные одеяния, значит, из нашего клана. Один из них, высокий, обернулся. Я узнал его по белым коротким волосам и стальному взгляду. Цений. Он заметил нас и улыбнулся. Но улыбка его была похожа на оскал хищника, заметившего жертву. Голос звучал надменно, с привычной усмешкой.
— А вот и малыши пришли, — сказал он. — Что, тоже хотите свергнуть моего дядю? Тогда встаньте в очередь, я должен сделать это первым. А вы... сможете почистить мне сапоги. Если будете слушаться.
Мы молчали. Я только хмурился, неосознанно закрывая Йели рукой. Она стояла чуть позади, и я чувствовал её дыхание на своей шее и слышал, как бешено колотится моё сердце.
— Разве ты не пропал? — спросил я.
— О, да! — Цений усмехнулся. — По «милости» дорогого дядюшки. Обычные семейные разборки. И если честно, я надеялся на союзников... посильнее и повыше.
Я стиснул зубы, чтобы не сказать какую-нибудь дерзость. Цений заметил это и заинтересованно хмыкнул. Его тусклые глаза горели любопытством.
Нас окружили. Появились новые эльфы, и среди них — один в белом плаще. Джой!
Йели улыбнулась и потянула меня к брату. Я не хотел подходить, но выбора не оставалось. Они обнялись, а я стоял рядом, пытаясь скрыть противоречивые чувства. Цений мог бы остановить это, но не захотел. Он лишь закатил глаза, покачивая головой.
Из-за него мы сейчас на грани жизни и смерти. По его вине товарищи в опасности, как и весь клан. А он стоит и улыбается, будто это всё игры. Джой заметил моё смятение. Он обратился ко мне, но взгляд его был прикован к сестре.
— Вот мы и снова встретились, шустрик, — сказал он. — Я помню тебя. Ты довольно... смелый для своего возраста.
— Да? — я усмехнулся. — А ты довольно несдержанный для своего статуса.
Он громко и чисто рассмеялся. В этих эльфах было что-то светлое. Даже воздух вокруг них становился легче. Йели ткнула меня локтём, и я невольно улыбнулся. Но Цений не давал мне покоя.
— Я вижу, ты мне не доверяешь, — сказал он. — Конечно, не знаю, почему. Но сейчас Долмор — наш общий враг. Я должен был сесть на трон, но собственный дядя не дал мне этого сделать, забрав всю власть и сослав в темницу. Поэтому предлагаю временный союз. Не думаю, что помощь вам помешает. Я достаточно был в его тени, пора выйти в свет... вернее, во тьму. — он улыбнулся, явно восхищаясь собой, и поправил волосы, косясь на Джоя. — Да, в свет не надо. А то стану как эта белая букашка.
Я знал, что такой союзник ещё менее надёжен, чем Светлый клан. Но Цений прав — помощи много не бывает, сейчас особенно. Джой доверился ему, Йели верит брату, а я, получается, не сомневаюсь в Йели. Вот такая странная цепочка доверия. Я верю всем, а кто верит мне? Только Йели.
Поэтому, сквозь зубы, я протянул ему руку.
— Временный, — сказал я. — Очень временный союз. Если попытаешься предать... тогда я перестану играть роль ребёнка и лично разделаюсь с тобой этим мечом.
— Если он тронет сестрёнку, — добавил Джой, — я лично сделаю из него «тень».
— Как много все хотят со мной сделать... — Цений закатил глаза. — Но, тень вас сожми, договорились. Только не думайте, что я нуждаюсь в вас. Это вам нужна моя помощь, это я делаю вам одолжение. И вы должны падать мне в ноги из благодарности.
Я пожал руку Цения, но в груди свернулась змея. Такие, как он, не становятся союзниками — только попутчиками до первой развилки. Джой посмотрел на нас с Цением по очереди и устало выдохнул.
— Вы, Тёмные, все такие? — спросил он.
— Да, — ответил я. — В том числе и я. Мы очень любим себя.
— И я этим горжусь, — добавил Цений. — Разве плохо, что я родился совершенным? Только родственные связи всё портят. Но мы их... исправим. Обрежем, так сказать. Как говорю я: если не нравятся родственники, найди новых. Хах, какой я остроумный.
— Тогда хорошо, что мы ушли в новый клан, — покачал головой Джой. — Не хотелось бы быть как вы. Это похоже на заразу, только в умах.
— Джой, — вмешалась Йели, — ты и сам не лучше. Для Светлого ты слишком разговорчив и часто действуешь излишне эмоционально.
Джой виновато улыбнулся, а Йели устало вздохнула. Мы направились к замку Долмора. По пути Джой остановился. Цений сердито шагал впереди, задрав голову, как напыщенный павлин.
— Путь не близкий, а ты уже устал? — бросил он через плечо. — Нанял на свои уши слабаков.
— Ты нас не нанимал, — возразил я. — Мы договорились, а это разные вещи.
— Да? — Цений усмехнулся. — Не вижу разницы. Но можете и дальше верить в это. А мне не нравится делать остановки. До дяди ещё как солнцу до Луны. Лучше бы нанял послушных слуг.
— Я, если ты не понял, — сказал Джой, — экономлю время.
— Чем? Остановками? — Цений скрестил руки на груди. — Давайте тогда посмотрим на цветочки, которые ещё остались. Времени же так «много».
Джой не обращал на него внимания. Он громко свистел, заглушая Тёмного. Цений смотрел на него со смесью раздражения и любопытства. И вдруг небо стало светлеть. Мы посмотрели наверх. Там, у Луны, что-то сияло. Этот свет приближался к нам. Цений закрыл лицо руками.
— Тёмный свет... — прошептал он.
— Скорее Блик, — улыбнулся Джой. — Так я назвал это прекрасное создание.
К нам спустился Феникс. Он состоял из солнечного света и сиял ярче звезды, ослепляя нас. Все взгляды были восхищёнными. Джой сел на него и ждал нас, пока чудесное создание махало крыльями и пронзительно кричало по-птичьи. Мы залезли по очереди. Цений сидел на самом хвосте. Джой усмехнулся.
— Удобно тебе? — спросил он.
— Нет, — отрезал Цений. — Это ниже моей власти.
— Это лучший ответ, который я слышал сегодня, — рассмеялся Джой. — Хотел бы сказать тебе держаться, но ты и сам это понимаешь. Одно неверное движение — и ты упадёшь вниз...
— Повезло тебе, — огрызнулся Цений, — что моё положение неудобное, иначе я бы испортил твои светлые локоны.
— Он такой необычный... — тихо сказал я. — Не Цений, феникс.
— Это духовный проводник Джоя, — объяснила Йели. — У меня мотылёк, а у него феникс.
Феникс издал особенно громкий возглас, резко оттолкнулся лапами от земли и взмыл в небо, рассекая крыльями тьму. Ветер бил в лицо, и на миг я забыл, что мы летим в войну. Казалось, мы просто дети, угнавшие чужую птицу. Впрочем, так и было.
Цений выглядел очень недовольным, чем лишь раззадоривал Джоя. Мы приближались к замку стремительно. Йели стала серьёзной. Я присмотрелся, стараясь не слушать угрозы Цения и смех Джоя, который намеренно заставлял птицу делать трюки в воздухе.
— А где наши товарищи? — спросил я.
— Я не знаю... — Йели покачала головой. — Они должны были выйти уже сейчас.
— Если их поймали, — вмешался Джой, — мы освободим ваших... товарищей сами.
Мы кивнули. Я сжал меч крепче. Феникс опускался. Когда земля оказалась близко, мы спрыгнули. Джой погладил птицу по крыльям и свистнул. Феникс с криком улетел, развевая хвостом. Это фантастическое создание пугало и завораживало одновременно.
Йели сжала посох, Цений — меч. Он презрительно смотрел вокруг, отряхивая доспехи и хмурясь на Джоя, что вызывало у того очередную усмешку. Долмор был настолько самоуверен, что даже охрану не выставил. Во дворце слышался шум: враги праздновали победу. Я понял — они уверены, что меня нет в живых. Как и Йели. Это наше преимущество. Но с такими союзниками победа дастся тяжело... Цений надменно поправил плащ.
— Давайте быстрее, — сказал он, — иначе я сотру свои ноги. Нужно прервать их веселье.
— И как ты это представляешь? — спросил я.
— Эффектно, конечно же.
Больше он ничего не сказал. Мы крались ко входу, прячась за колоннами. Внутри всё сияло чистотой. Эльфы-предатели сидели за столами, ломившимися от яств. Они выбрасывали остатки на пол, многое не доедая, пока часть клана голодала. Отвратительное зрелище, от которого сводило зубы. Отец сидел во главе стола, рядом с Долмором и Вестником, скрестив руки на груди. Его взгляд был устремлён в никуда.
Я хотел подойти, но Йели остановила меня, притянув назад. Один из эльфов повернул голову в нашу сторону, но мы успели отскочить. Он потерял интерес и зевнул, слушая разговоры товарищей. Сердце забилось ещё быстрее, когда я посмотрел наверх. Там, под потолком, висели клетки. В них, словно дикие звери, сидели наши товарищи. Зандр сжимал кулаки, взгляд его был задумчив — он явно придумывал план. Уччи смотрел куда-то в сторону, но казался спокойным. Чинн кричал угрозы. Енни поддерживала синеволосого друга и подсказывала ему, как ещё обозвать правителя и отца. Мама пыталась их образумить. Внутри меня всё замерло. Я смотрел на них с болью.
— Им нужна наша помощь, — сказал я. — Это моя вина.
— И как ты проскочишь мимо эльфов? — спросил Джой.
— Есть идея... — я задумался. — Вы освободите их, а я отвлеку Долмора и остальных. Енни — моя сестра, я её не брошу. Как и остальных. Они не заслужили заточения. Тем более по моей вине.
— Мы тебя прикроем, — кивнула Йели. — Будь осторожен. Хранит тебя Луна!
— И вас тоже... — я посмотрел на неё. — Пусть её свет освещает ваш путь, а не врагов.
— Лучше бы пожелал нам больше тьмы и мрака в сердцах, чтобы отомстить им, — хмыкнул Цений.
Йели не слушала его. Её руки засветились слабым светом. Она прикоснулась к моему лицу. Я почувствовал холодное покалывание, а когда провёл рукой по щеке, на ладони осталась белая пыль.
— Так твой цвет лица похож на призрачный, — сказала она.
— Ты самая умная эльфийка из всех в Этефлэйм, — я улыбнулся. — Или в моём сердце уж точно. Осторожнее, свет мой.
Она мягко улыбнулась. Джой вздохнул, притянул Йели ближе и кивнул мне. Я пошёл, прижимаясь спиной к стене и прячась за колоннами. Меня никто не замечал — общее торжество скрывало моё присутствие. Так я подобрался к клетке сестры.
Она увидела меня. Глазам не поверила, но не издала ни звука. Я подпрыгнул, зацепился за её клетку и повис. Чинн заметил меня. Его хмурое лицо озарилось радостью, но Енни так посмотрела на него, что тот замолчал. Просто смотрел на меня с надеждой.
Я должен был отвлечь врагов, но думал только о том, как освободить товарищей. Клетка шаталась и скрипела. Я обхватил её ногами и руками, чувствуя себя беспомощным.
Отец заметил меня.
Но не подал виду. Его лицо ничего не выражало, только скулы дрогнули, а голубые глаза чуть расширились. Он взял бокал с водой, сделал глоток, посмотрел в сторону, словно что-то обдумывая. Наши с Енни лица были совсем близко. Она прошептала, почти не разжимая губ:
— Ты самый ужасный брат из всех. И только ты можешь выжить вопреки всему, когда я тебя уже мысленно похоронила. Как?
Я смотрел на сестру. Такую хрупкую, беспомощную, с тенями под глазами, потрёпанными волосами и абсолютно ужасным видом. Но именно такая она нравилась мне больше всего. Сильная. Настоящая. Я провёл рукой по её щеке. Она прикрыла глаза. Мой голос был едва слышен, но она поняла всё.
— Я тоже скучал, сестрёнка, — прошептал я. — И вытащу вас. Всё остальное сейчас неважно. Главное — моя любовь к тебе. И, надеюсь, твоя ко мне.
— Посмотрим, — она чуть улыбнулась. — Просто вытащи нас.
Голос Чинна прервал нас. Он звучал невесело и непривычно негромко. Его спокойствие было почти оглушающим.
— Эй, друг, — сказал он. — Я верил, что ты не бросишь нас так просто. Ты безумец, ты знал это? Только ты можешь пережить такое!
— Чинн, хватит, — осадил его Зандр. — Он жив, и это главное. Не знаю, каким чудом, но сейчас... просто помоги нам. Наши жизни в твоих исцарапанных ладонях.
Зандр тоже слегка улыбнулся. Но клетка сильно раскачалась. Енни прижалась к её углу, глядя на меня с ужасом. Один из эльфов за столом поднял голову. Его скучающее лицо вытянулось — словно он увидел призрака. Впрочем, так оно и было. Для них. Остальные повторили его реакцию. Долмор тоже удивился, не веря своим зелёным глазам.
— Не может быть... — прошептал он. — Тебя же убили на наших глазах...
— Да, — я усмехнулся. — Но я вернулся призраком. И месть моя страшна! Ты хотел легко пережить мою гибель? Не получится! Я прихожу ко всем, в чьих сердцах один лишь мрак. И как там в песне? А душа — пустота?
Один из эльфов вздрогнул. Никто больше не веселился. Все взгляды были прикованы ко мне. Я продолжал раскачиваться, глядя на них с презрением.
— Тебе лучше отказаться от власти, трусливый заяц! — крикнул я.
— Никогда! — глаза Долмора наполнились страхом. — Я подчиняю себе тени, а не боюсь их.
Глаза Вестника расширились. Отец закрыл губы рукой, но стало очевидно — он улыбается. Долмор взглянул на него. Страх исчез, сменившись подозрением.
— Если ты призрак, — сказал Долмор, — то наверняка умеешь летать. Покажи нам свои навыки. Тогда я отдам власть. Ты ведь помнишь, что я сдерживаю обещания? Или ты и памяти лишился вместе с жалкой жизнью?
В его глазах горел вызов. Я запаниковал. Енни смотрела на меня умоляюще. Отец нервно чесал щетину.
— Призрак не должен ничего доказывать тем, чей век подходит к концу, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Я всё понял... — Долмор усмехнулся. — Схватить его! Не знаю, как ты выжил, но я не так глуп.
— Все слышали? — крикнул Вестник. — Бегом!
Тёмные эльфы вскочили, хватая оружие. У некоторых были луки со стрелами. Я понял: это конец. Мы ошиблись. Я смотрел на отца с надеждой. А он молча сидел. Как всегда.