Глава 11
Когда всё казалось безнадёжным и мы уже простились с Зандром, за окном появился свет. Не просто свет — целый сгусток чистого, ослепительного сияния. Он ворвался в комнату, как луч солнца, прорвавшийся сквозь самые густые тучи. Вестник зажмурился, вскинул руку, защищая глаза, и на миг ослабил хватку. Зандр не упустил момента. Он рванулся, толкнул Мэйна в живот, и они оба рухнули на пол, покатились в пыли.
Мэйн взревел, потянулся к оружию, но свет стал невыносимым — обжигающим, всепроникающим. Мы все зажмурились, пряча лица. Что это было? Казалось, сама Луна упала с небес, явившись судить нас за все грехи. Но нет. Всё оказалось намного лучше Луны.
Она вошла. Грациозная, как лебедь, плывущая по ночному озеру. Её белое платье струилось за ней, словно сотканное из тумана и лунного света. Лицо было серьёзным, почти суровым, но когда её мятные глаза нашли меня, на губах расцвела улыбка. Йели. В руках она держала посох, светящийся мягким, тёплым сиянием. Вестник поднял голову, щурясь, закрывая лицо рукой.
— Ну вот мы и снова встретились, «Принцесса», — прохрипел он.
— Не могу сказать, что я рада этой встрече столь же сильно, — ответила она.
Отец шагнул вперёд. В его голосе, обращённом к Мэйну, звучало предостережение.
— Не стоит её недооценивать, — тихо сказал он. — Она тоже была одной из нас. Она не просто ребёнок... Нет, это наследница Луны.
— Только не говори, что испугался маленькую девочку, — усмехнулся Вестник. — Какая ещё наследница? Разве что донашивает оружие брата.
Йели улыбнулась. Спокойно, уверенно. Даже тепло.
— Разве стоит спешить со словами? — спросила она. — Я бы посмотрела вокруг, прежде чем делать выводы.
Она распахнула дверь. И мир за ней полыхнул белым пламенем. Светлые эльфы сражались с Тёмными, всё смешалось в один сплошной, яростный водоворот. Крики, лязг оружия, вспышки магии — всё это хлынуло в комнату, как вода в прорванную плотину. Вестник нахмурился. Он пересилил себя, схватил меч и бросился на Йели.
Она даже не шелохнулась. Просто уворачивалась — легко, грациозно, будто танцевала. А потом, в одно неуловимое мгновение, подставила ему подножку. Мэйн рухнул на пол, взвыв от злости и боли. Йели даже не взглянула на него. Она смотрела только на нас. Енни опустила глаза. Чинн улыбнулся. Я тоже не мог скрыть радости, но, встретившись взглядом с Йели, смущённо отвернулся. Вестник поднялся. Ещё более злой, ещё более яростный. Но отец схватил его за доспехи и отдёрнул назад, не давая броситься в новую атаку.
— Не сейчас, — его голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Или хочешь быть поверженным на глазах детей? Это стоит твоей гордости?
— Это просто дети! — прорычал Мэйн. — Не возвышай их, даже если двое здесь — твои.
— Мы ещё победим, — отец говорил спокойно, но с такой уверенностью, что я замер. — Ты будешь просто мёртвым эльфом, если останешься здесь без подмоги! Очнись, Мэйн! Мы теперь в меньшинстве.
Он тряс его за плечи, и в его голосе, в его глазах было что-то, чего я никогда не видел. Он пытался спасти нас. Своим способом. Своим, тёмным, изломанным способом. Вестник стиснул зубы. Кулаки его побелели. Но он ушёл. Уходя, он опрокинул гору оружия прямо на нас.
Я зажмурился, ожидая удара, но вместо этого почувствовал, как надо мной сомкнулись огромные, мягкие крылья. Я открыл глаза. Надо мной, раскрыв крылья, парил огромный белый мотылёк, сотканный из чистого света. Он накрыл нас всех, защищая от падающих мечей и копий. Йели стояла в стороне, и её посох сиял.
Дверь захлопнулась. Звон оружия стих. Мы вылезли из-под завала, кашляя, отряхиваясь от пыли. Йели протянула руку, и мотылёк, послушный её воле, слился с посохом, исчезнув в его сиянии. Все смотрели друг на друга, не понимая, что делать дальше. Зандр первым нарушил тишину. Его голос звучал недовольно, устало.
— Вы могли и раньше прийти.
— Да, где вы были? — поддержала Енни.
— Простите, — Йели опустила глаза. — Нас задержали у границ. Магия Долмора оказалась сильнее, чем мы думали. Джой сейчас пытается добраться до вашего повелителя, а я искала вас. Мы недооценили врага... или переоценили себя. — она посмотрела на меня. — Зил, ты как?
Она смотрела на меня. В её мятных глазах была тревога, беспокойство, нежность. Я попытался улыбнуться. Выпрямился, насколько мог.
— Всё не так плохо, — сказал я. — Но он не наш повелитель. Точно не для нас.
Её платье испачкалось в пыли, но всё равно сияло. Это была её уникальность — свет, который не могла погасить никакая грязь. Я отряхнулся, но нога противно ныла, напоминая о себе. Йели заметила. Её глаза стали серьёзнее.
— Я же вижу, что всё плохо. Ни к чему сейчас притворяться. Очень сильно болит?
— Нет, — я покачал головой. — Уже привык. Правда, это не смертельно.
Енни фыркнула. Её голос сочился ядом.
— Вы хотите, чтобы нам стало плохо, глядя на вас? Ключей нет, оружия тоже.
Чинн поддержал. Его зелёные глаза насмешливо блестели.
— Согласен с Енни. Посмотрел на вас — и ощущение, будто поел чего-то слишком... сладкого. Такого, что даже пить захотелось.
Уччи, обычно молчаливый, не выдержал. Его голос был тихим, но пронзал воздух.
— Не будьте так грубы. Без помощи мы бы погибли. Зандр так уж точно был бы в Верхнем.
Зандр вздохнул. В его янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.
— Здесь не спорю, — сказал он. — Спасибо...
Йели улыбнулась, принимая благодарность. Но её взгляд скользнул к окну, к чему-то, что видели только её глаза. Мама заметила напряжение. Она говорила мягко, как всегда, пытаясь сгладить острые углы.
— Енни, милая, не будь так строга. Ваш друг прав. Принцесса спасла нам жизни. Мы в вечном долгу.
— Будто мы просили спасать жизни, — буркнула Енни. — А вот если они доберутся до эксполта...
Йели перевела взгляд на неё. Приподняла бровь. Потом посмотрела в сторону двери, туда, где под грудой оружия что-то блестело. Она шагнула вперёд, откинула мечи и... подняла ключ. Уччи ахнул.
— Откуда он здесь? — прошептал он. — Мы же смотрели...
Мы переглянулись. Я посмотрел на место, где стоял отец. Он снова помог нам. Но зачем? На чьей он стороне?
Йели бросила ключ Чинну, а потом подошла ко мне. Я не сдержался — схватил её, закружил, и она засмеялась. Чистым, звонким смехом, от которого у меня внутри всё расцвело. Зандр и Енни смотрели на нас. Недовольно. Но молчали.
Щелчок замка — и наше оружие освободилось. Чинн, счастливый, как ребёнок, обнял свой лук. Мы с Зандром взяли мечи, и я почувствовал, как силы возвращаются. С каждым вздохом, с каждым ударом сердца. Воздух вибрировал. Стал тяжёлым, дымчатым. Йели взяла меня за руку, и её пальцы, тёплые и нежные, переплелись с моими.
— Они готовят эксполт... — тихо сказала она.
— Нам нужно добраться до него, — сказал Уччи. — Но как?
— Незаметно и быстро, — ответил Зандр.
Мы направились к выходу. Но не успели. Грохот. Окно распахнулось, и в комнату ворвались двое. Эльфы. Бледные, даже для нашего клана. Кожа — как старая кость, глаза — ядовитые, полные ненависти. Лица скрывали капюшоны, чёрные плащи развивались за спинами, как тени. В руках они сжимали мечи, готовые к бою. Чинн смотрел на них, и его зелёные глаза расширились от страха. Но даже сквозь страх он нашёл в себе силы для шутки. Голос его дрожал, но он держался.
— Э... Как поживаете, тенистые? — выдавил он. — Там, откуда вы вылезли, нет плесени? Пахнет отчаянием? Вы выглядите как эльфы, способные на всё. Это не комплимент, но и не оскорбление. Скорее замечание.
Они не ответили. Только переглянулись. И один из них, не говоря ни слова, бросил в нас стрелу. Мы увернулись. Стрела отскочила от стены и упала на пол. Уччи приподнял бровь, глядя на неё.
— Нас опять хотят убить, — сказал он. — Наверняка это слуги Долмора. Как всегда.
— Скорее рабы, лишённые свободы и воли, — поправил Зандр.
Враги двинулись на нас. Медленно, слаженно, как единый механизм. Мы встали в боевые стойки, готовые к бою.
И тут Йели посмотрела на дверь. Потом на нас. В её взгляде было что-то странное. Вина? Сожаление? А потом она опустилась на колени. Просто села на пол, сложив руки на коленях, и закрыла глаза. Мир рухнул. Енни и Зандр переглянулись. На их лицах заиграли слабые, ядовитые усмешки. «Мы тебя предупреждали», — говорили их взгляды. Я смотрел на Йели. На её спокойное, безмятежное лицо. На её закрытые глаза. И вдруг понял: я верю ей. Верю до конца, до самого дна.
Не знаю почему. Может, потому что Тёмные эльфы верны своим чувствам. Может, потому что в этой тьме она была единственным светом. Я шагнул вперёд. Сел рядом с ней. И положил свой меч на пол. Враги замерли. В их пустых глазах мелькнуло удивление. Чинн охнул.
— Вы что это задумали? — спросил он.
— Брат совсем не думает... — прошипела Енни. — Для чего ему тогда нужна голова? Эта колдунья заколдовала его, а Зил поверил.
Мама шагнула вперёд. Села рядом с нами. Её голос был тихим, но твёрдым.
— Я не понимаю, что они придумали, но верю Зилу всем сердцем. И эта девочка выглядит милой.
Уччи вздохнул. И опустился следом.
Чинн колебался. Его уши дрожали, зелёные глаза метались от меня к врагам, от врагов к Йели. Но потом он шагнул вперёд. Сел. Зандр смотрел на нас. Долго. Очень долго. А потом, скрипя зубами, опустился рядом.
И даже Енни. Она села последней. С таким видом, будто готова была проклясть нас всех за эту глупость. Но она села. И бросила своё оружие на пол. Враги связали нас верёвками. Те самыми, что скручиваются ещё сильнее при каждом движении. Чинн поморщился, дёрнулся.
— И как они хотят сдержать нас вдвоём? — пробормотал он. — Хотя признаю, можно было бы и не связывать.
Стражники приложили пальцы к губам, приказывая замолчать. Ветер задул сильнее, принося новые, острые запахи. Из темноты появились ещё пятеро таких же. Чинн отвернулся, делая вид, что ничего не говорил. Зандр наступил ему на ногу. Чинн сдержал крик, но эмоции плескались в его глазах.
Нас схватили. Грубо, больно, поволокли за собой. Енни кричала на них, Чинн сыпал угрозами в адрес Мэйна, но стражники молчали. Словно не могли говорить. Словно были всего лишь пустыми оболочками. Йели молчала. В её глазах была пустота, но я верил ей. Даже сейчас, когда всё казалось потерянным, я верил.
Нас притащили во дворец. Огромный, чёрный, с башнями, уходящими прямо в небо. День стоял на улице, но небо было таким мрачным, будто солнце проглотили тучи и оно никогда уже не вернётся. Стражники швырнули нас на холодный каменный пол. Я ударился, и по губе потекла тёплая, солёная кровь. Енни вскрикнула. Рядом — никого. Только Долмор на троне, а по бокам от него — довольный Мэйн и наш отец.
Долмор усмехнулся.
— Ну что, нравится вам у меня? — спросил он. — Слышал, вы сбежали из темницы. Если честно, я не верил, что это так, и приказал казнить магией того, кто сказал об этом. Возможно, это было поспешное решение, но бедняге уже не помочь. Впрочем, зачем грустить? Все подчиняются мне... И я буду хозяином ваших судеб теперь.
Енни рванулась вперёд. Её голос сорвался на крик.
— Вас не волнует, что эльфы гибнут? — закричала она. — Брат ранен, ему нужна помощь! Отец!
Отец отвернулся. Молча. Мэйн улыбался, глядя на мои мучения. Долмор приказал ему замолчать и перевёл взгляд на меня.
— Нам не нужны слабые, как я и говорил, — сказал он. — Но вы продержались долго. Мне нравятся сильные соперники. А ты, шут, явно заинтересовал Вестника. Ты для него как язва на языке — злишь, а если тронуть — это не смертельно, но неприятно.
— Пф... — Чинн скривился. — Почему сразу шут? Я не буду развлекать того, кто смотрит на мир через зеркало своего самолюбия. Иногда нужно смотреть глубже. Ты так не считаешь, Мэйн? Хотя откуда там взяться глубине? Главное — дно не пробить.
Мэйн сжал меч. Его пальцы побелели. Но он сдержался. Только бросил на Чинна взгляд, полный такой ненависти, что мне стало холодно. А боль в ноге становилась невыносимой. Кожу будто разрывало изнутри. Я закричал, не сдерживаясь больше. Енни рванулась ко мне, но стража перекрыла ей путь. Она укусила одного, ударила другого, но её быстро скрутили. Долмор рассмеялся.
— Ты ему не поможешь, — сказал он. — Он уйдёт как слабак. Но медленно и мучительно, что не может не радовать меня. Всё же все бунтари заслуживают такой конец. А вы насладитесь последствиями неподчинения.
Зандр стиснул зубы. Чинн сжал кулаки. И в этот момент, пока все отвлеклись, ко мне скользнула тень. Уччи. Он приложил палец к губам, прося тишины. Вытащил из сапога белую траву. Я никогда не видел такой раньше. Он растирал её в руках, шепча заклинание, и поглядывал на Йели. Она кивнула. Я понял. Эта трава не из нашего клана. Это Йели дала её Уччи. Он приложил растение к моей ране. Холод — адский, леденящий — пробрал до самых костей. Я зажмурился, застонал сквозь зубы. А потом боль начала стихать. Медленно. Постепенно. Но стихала. Уччи улыбнулся.
— Нога пройдёт уже совсем скоро, — прошептал он. — Ты как раз вернёшься в строй. Не сдавайся, боец. Они не верят в твою подругу, но я хочу доверять вам. Моя жизнь в ваших руках, как и весь клан. Видение не лжёт, я верю, что вы принесёте спасение.
Он приложил руку к сердцу и посмотрел на меня с такой серьёзностью, что я попытался улыбнуться. Не получилось. Отец обернулся. Увидел нас. На его лице не дрогнул ни один мускул. Я понял — сейчас он привлечёт внимание. Но в тот момент, когда Долмор и Мэйн начали оглядываться, отец уронил свой меч. Грохот разнёсся по залу. Все посмотрели на него. А он, невозмутимый, поднял оружие и пожал плечами.
— Оружие слишком хорошо очистили, — сказал он. — Выскользнуло.
Уччи, воспользовавшись моментом, бесшумно вернулся на своё место. Никто ничего не заметил. Енни перевела взгляд с отца на меня. В её глазах было непонимание. И надежда.
— Чего смотрите? — отец обвёл всех тяжёлым взглядом. — Ты хотел проучить мальков, Дол? Зачем тебе пачкать руки детской кровью? Если кто-то узнает об этом, клан поднимет бунт... Бедолагам нечего терять, вы сожгли их дома. Разве тебе нужно восстание в не самое мирное время?
Мэйн прищурился.
— Уж не хочешь ли ты себе дурной славы? — спросил он. — С чего вдруг такая забота?
— Мне нечего терять, — отец пожал плечами. — Я предатель, от которого отвернулась семья. К тому же, у меня получится разобраться с ними незаметно.
— Я бы не верил ему, — Мэйн покачал головой. — Эти голубые глаза очень лживы. И слишком чисты для тирана.
— Вы не дадите мне шансов доказать свою верность? — спросил отец.
Долмор поднял руку, останавливая их спор. Его глаза впились в отца.
— Тихо! — приказал он. — Тейн, я точно могу верить тебе? Вдруг ты поможешь своей семье? Я не вижу в тебе потенциал жестокого убийцы.
Отец бросил взгляд на меня. Быстрый, почти незаметный. А потом шагнул ко мне. Схватил за локоть и рывком поднял. Сил сопротивляться не было. Я повис в его руках, как тряпичная кукла.
Енни закричала. Йели закусила губу. Чинн рванулся ко мне, но его схватили.
Глаза отца горели странным огнём. Он взял меч, частично прикрывая меня собой. Все смотрели на нас. А я вдруг перестал бояться. Поднял глаза и прошептал, глядя на него.
— Ты настолько боишься потерять власть, что готов убить сына?
Он наклонился ко мне. Так близко, что его губы коснулись моего уха. И прошептал в ответ. Тихо, ровно, спокойно.
— Подыграй мне, малёк.
Я замер. Передо мной были глаза сестры, полные ужаса. Глаза Йели, полные надежды. Они кричали, звали меня, но я слышал только его шёпот.
— Ты не справишься один, если я не помогу.
Отец опустил меч. И воткнул его в воздух — под мою подмышку, выбрав такой ракурс, что со стороны казалось — он пронзил меня насквозь. Все ахнули. Мама залилась слезами, прижав к себе Енни, которая билась в истерике. Йели кричала что-то страже. Чинн сыпал проклятиями. Зандр пытался вырваться. Уччи замер, опустошённый. Долмор кивнул. Одобрительно. Мэйн смотрел с подозрением, но промолчал. А я стоял, шатаясь, и чувствовал, как темнеет в глазах.
— Не открывай глаза, если хочешь выжить, — прошептал отец. — И не делай поспешных выводов.
Он резко опустил меня на пол. Но подставил руку, чтобы я упал на неё, а не на холодный камень. А потом ушёл. Не оглядываясь. Я слышал крики. Енни, Чинн, Зандр — все они звали меня, рвались ко мне, но стражники держали их. А я лежал на холодном полу, чувствуя, как тьма затягивает меня. В голове крутились вопросы. На чьей стороне отец? Чего он хотел? Зачем всё это? Я не знал ответов. Только чувствовал ледяное одиночество и слышал, как затихают голоса тех, кого уводили прочь. Глаза закрылись. И я просто хотел, чтобы всё это было сном.