Без звёзд

Мы прошли несколько шагов, и перед нами вырос дом. Он стоял недалеко от склада. Мрачный. Будто вросший в землю корнями зла. От него веяло чем-то неправильным — даже воздух вокруг казался гуще, темнее. Словно сам страх сгустился в осязаемую субстанцию и теперь давил на плечи, на грудь, на самое сердце. Уччи первым дотронулся до стены. Его пальцы замерли на холодном камне, глаза закрылись, а дыхание стало глубоким, размеренным, как у спящего. Когда он заговорил, голос его изменился — стал ниже, глубже, будто шёл не из горла, а из самой бездны.

— Это он, — тихо сказал Уччи. — Дом Мэйна. Его энергия пропитана жгучей яростью и жестокостью. Нас ждут, но точно рады не будут.

Чинн приподнял бровь, глядя на Уччи с привычным скепсисом. Тот молча взял его руку и приложил к стене. Я видел, как зелёные глаза Чинна расширились, как дрогнули его зрачки. Енни тихо фыркнула — почти смешок. Даже Зандр, вечно хмурый, на мгновение расслабил уголки губ.

— Э-э-э... — протянул Чинн. — Я ничего не чувствую.

— Ш-ш-ш, — Уччи поднёс палец к губам. — Молчи. Закрой глаза и дыши глубоко. Эту тьму нельзя не почувствовать, мы из неё состоим. Только здесь эта энергия сильнее и необузданнее.

Чинн вздохнул, но послушался. Закрыл глаза. На миг мне показалось, что дом изменился — стал ещё темнее, ещё холоднее, будто сама тьма внутри него ожила и потянулась к нам своими невидимыми щупальцами. Чинн отдёрнул руку, но потом, пересилив себя, приложил обратно. Его лицо сморщилось, как от боли.

— А́у, холодно, — сказал он, и голос его дрогнул. — Иней... На моих пальцах. Ты видишь? Я теперь... обмороженный.

— Да, это вся тьма говорит с тобой через холод, — ответил Уччи. — Твоя внутренняя энергия чувствует этот смертельный лёд и не может его победить.

Я смотрел на них и сам не заметил, как мои ноги сделали шаг вперёд. Потом ещё один. Моя ладонь легла на стену рядом с их руками. И меня пронзило.

Холод. Такой, что перехватило дыхание. Костяшки пальцев побелели, кожа будто примерзла к камню. А потом я почувствовал ЭТО. Что-то тёмное, скользкое, живое поползло по моей руке вверх — к плечу, к сердцу. Я отдёрнул руку с такой силой, что упал на траву, больно ударившись спиной. Мои глаза расширились от ужаса, сердце колотилось где-то в горле. Никто не заметил. Все были увлечены обрядом.

— Это всё неплохо, что вы чувствуете энергию, но нам это сейчас не поможет, — сказал я. Голос мой прозвучал хрипло, но твёрдо.

Уччи медленно открыл глаза.

— Обычно я так набираюсь сил, — сказал он. — Забираю энергию тех, кому она не нужна. Кто даже не поймёт, что часть их сил во мне, как в живом сосуде. Или у неживых объектов. Энергия вокруг нас, нужно учиться чувствовать.

— Мы тоже так можем, — добавила Енни. — Как и почти все из клана. Только забираем часть чужих сил, не спрашивая разрешения. А я ещё и могу контролировать чужое сознание, как у тех стражников, когда мы похитили ключи. Но при этом тратится много моей энергии.

— Это было ловко придумано, — заметил Зандр. — Но всё же я не забираю чужие силы. Это нечестно, на мой взгляд.

— Привычным способом и правда не совсем честно, — сказал Уччи. — Но через медитацию или неживые предметы силы тоже восполняются. Только в обмен ты, незаметно для себя, отдаёшь часть собственной силы обратно, природе. Так поддерживается баланс. Если вы решите налить воды в кувшин, то пойдёте для этого к реке. Вам придётся потратить её воду. Но она не бесконечна и может обмелеть, если весь клан будет просто забирать её и ничего не возвращать в землю. Поэтому мы, эльфы, поддерживаем водный баланс при помощи обряда каждую весну, заполняя реки водой, созданной при помощи сил некоторых из нас. Так же и с нашими силами — мы отдаём часть энергии, чтобы природа дальше жила.

— Это мудро, как и всегда, — сказала Енни.

— Я никогда не пробовал забирать энергию природы, отдавая часть своей, — сказал Зандр. — Научишь?

— Почему нет? — Уччи посмотрел на него. — Только сейчас нужно идти. Зил прав, эксполт не ждёт.

Все впервые выглядели согласными.

— Она пропитана чёрной энергией, — сказал Уччи. — Я чувствую это. Мои пальцы сводит от неизвестной силы.

Я ощутил то же самое. Ту же силу, что и у дома. Холод пробирал до костей, ноги не шевелились, ушибленная нога горела огнём. Я попытался дотянуться до неё, но случайно ударил локтём Чинна. Тот задел рукой Зандра по уху.

Наш лидер впервые за всё время посмотрел на нас с такой злостью, что я невольно поёжился.

Зандр попытался разрубить верёвки мечом. Лезвие зазвенело, и командира ударило током с такой силой, что его волосы встали дыбом. Енни попробовала стрелой — та сломалась пополам, и разряд прокатился по сети, заставив всех нас зажмуриться. Чинн смотрел на это с изумлением, а потом улыбнулся.

— Вот это мощный удар! — сказал он. — Я тоже хочу так уметь.

— Это явно противоречит всем законам природы, — Уччи покачал головой. — Ток забирает нашу силу и не возвращает ничего взамен. Так не бывает, это противоестественно!

— Именно так всё есть, маленький всезнайка, — раздался голос из темноты.

Он появился перед нами, будто материализовался из самой тьмы. Вестник. Во всём своём мрачном величии. Его тёмные, длинные волосы аккуратно лежали на плечах, а на лице сияла ядовитая улыбка, от которой у меня кровь застыла в жилах.

— Удобно вам? — спросил он, разглядывая нас, как зверь разглядывает добычу. — Не жалеете, что не остались в темнице? Ещё и с пополнением, как я вижу. Выглядите жалко. Даже как-то противно, что вы лишь наивные дети.

— Так не трогай нас и освободи, — огрызнулся Чинн. — Мы не против, раз такой «жалостливый».

— Длинный язык тебе не поможет, — Вестник усмехнулся. — Но я могу его укоротить. Всё равно он никому не нужен, как и ты сам.

— Не стоит тратить на это время, Мэйн, — раздался голос, от которого у меня всё внутри оборвалось. — Они того не стоят. Я лично вырастил двоих из них и знаю, о чём говорю.

Отец. Ледяной. Равнодушный. Я бросил на него взгляд, полный ненависти, но он даже не дрогнул. Енни замерла. Её лицо побледнело, глаза расширились от ужаса. Она выронила лук, придавив руку Уччи. Тот молча терпел, понимая, что сейчас произойдёт.

— Не ты, а мама, — сказал я, и голос мой дрожал от ярости. — Она нас растила. А ты лишь запирал в чулане и высказывал недовольства.

— Это тоже работа, — отец не смотрел на меня. — Неблагодарный малёк.

— Ты? — Енни смотрела на отца, и в её глазах гас последний свет. — Как ты мог? Мы с Зилом...

— А он не сказал? — отец усмехнулся. — Может, из тебя ещё выйдет союзник, сынок. Так долго врать сестре, будто я и впрямь хороший отец... Это явно не просто так. Неужели решил не позорить могучую кровь?

Енни перевела взгляд на меня. Пустыми глазами. Потом на Чинна и Зандра. Те виновато опустили уши.

— То есть, вы тоже всё знали и молчали? — спросила она.

— Он нас и запер в темнице вместе с Вестником, — тихо сказал Зандр.

— Почему ты выставил меня такой глупой, Зил? — Енни смотрела на меня, и в её голосе не было злости. Только боль. — Тебе это доставляло удовольствие? «Смотрите, какой мой брат сильный, пока его ничтожная глупая сестричка наивно верила отцу»! Будто любовь чего-то стоит в нашем клане!

— Я боялся твоего разочарования, — сказал я. — Думал, отец может передумать... Ну или надеялся, что ты ничего не узнаешь. Я действовал из лучших побуждений, как мне казалось. Это была моя огромная ошибка, и я раскаиваюсь. Мне не нужно было молчать.

— То есть, только мы с Уччи ничего не знали? — Енни покачала головой. — И ты действительно не понимаешь? Не строй из себя глупого эльфа! Я бы узнала правду: сейчас, через век, через много веков... Но узнала бы. И что тогда? Мне не было бы так больно? Или ты надеялся, что моя любовь к тебе будет настолько слепа?

— Енни, послушай... — начал Чинн.

— Молчи, током ошпаренный! — оборвала она. — Лучше ударь себя разрядом и не лезь! Вы все предатели! Я ненавижу вас за это молчание. Вы выставили меня слабой и беспомощной! Да вас для меня теперь не существует! Вы, видимо, настолько ненавидите меня, да?

Енни снова помогла мне встать, и я опёрся на её плечо, чувствуя, как её тепло проникает сквозь ткань рубашки. Мы знали — нас уже услышали. И, вероятно, ждали. Зандр и Уччи пошли вперёд. Первый сжимал меч, второй — лук. Енни тоже взяла лук, но ей было неудобно доставать стрелы, придерживая меня.

— Братец, — сказала она, — раз от тебя сейчас пользы нет, то подашь мне стрелы, если будет нужно.

Я усмехнулся, хотя внутри всё ныло.

— Только если ты не поразишь ими мою несчастную голову.

— Я же не Светлая, чтобы предавать своих.

Я нахмурился. Енни улыбнулась. Колко, по-своему, но это была улыбка. Мне надоело, что она постоянно вспоминает Йели. Но я и сам начал сомневаться, придёт ли мой свет. Вдруг с ней что-то случилось? Вдруг она забыла? Я отбросил это чувство, от которого ныло в груди, как от старой раны.

Зандр поднёс палец к губам и первым шагнул в дверь. Мы всей толпой ворвались внутрь, приняв боевые стойки. И тут же наши с Енни ноги сплелись. Мы с грохотом рухнули на пол. Эхо разнесло этот звук по всему дому, как насмешку над нашими героическими намерениями. Чинн от неожиданности подпрыгнул, споткнулся о мою ногу и повалился рядом. Уччи тяжело вздохнул, gлядя на эту кучу-малу. Зандр выглядел так, будто готов был нас прибить на месте.

— Вас на разведку брать нельзя, — сказал он. — Повезло, что здесь никого, иначе вас убили бы первыми.

— Ага, — Чинн потирал ушибленный локоть. — Зил убил бы нас раньше со своей ногой.

Я хотел огрызнуться, но осёкся. В доме действительно никого не было. Но это «никого» пугало больше любого присутствия. Вокруг всё сияло странной, неестественной чистотой. Ни пылинки на полках, ни соринки на полу. Идеальный порядок, от которого по коже бежали мурашки. Меня не покидало ощущение, будто нас ждали.

Уччи опустил лук. Зандр оставался серьёзным, сканируя взглядом каждую тень.

— Не расслабляйтесь, — тихо сказал он. — Здесь что-то не так. Всё слишком... странное. Вестник точно не любитель идеального порядка.

Сам дом внутри оказался узким, как нора. Деревянные полы жалобно скрипели под ногами, готовые провалиться в любой момент. В нос ударил запах плесени и гниющего дерева, и даже напускная чистота не могла его перебить. Мурашки бежали по спине непрерывным потоком. Мы кое-как поднялись на ноги.

Зандр, как всегда, был сосредоточен. Чинн же заметил на столе яблоко. Красное, сочное, оно лежало в одиночестве, как приманка. Чинн, недолго думая, схватил его. Зандр зашипел, как разъярённый кот.

— Нет! — он шагнул к Чинну. — Чинн, положи на место! Фу! Это же... очевидная ловушка! Даже для тебя это должно быть понятно.

— Не паникуй, Занд, — Чинн повертел яблоко в руке. — Я откушу и переверну яблоко укусом на стол. Никто и не заметит. Я много раз так делал. Мне ловкости не занимать!

— Чинн, — Енни натянула тетиву, — если ты не бросишь его, я лично пристрелю тебя из лука и...

Поздно. Как только яблоко оторвалось от стола, что-то щёлкнуло. Сверху на нас рухнула сеть — огромная, тяжёлая, накрывшая всю тесную комнату. От её касания кожу обожгло холодом. Силы начали утекать из нас, как вода из пробитого кувшина. Шею сдавило льдом, я замер, не в силах пошевелиться.

Первые секунды стояла тишина. Мы пытались распутаться, но конечности сплелись в один бесполезный, живой ком. Енни так сильно задела мою ногу, что я закричал от боли. Она взглянула на меня с виноватым лицом, но продолжала извиваться, как змея, пытаясь выскользнуть.

Чинн, несмотря ни на что, всё же успел откусить яблоко. Он дожёвывал его с таким видом, будто это было самое важное дело в его жизни. Под тяжёлым взглядом Зандра он смущённо выплюнул надкушенный кусок, и его уши поникли.

— Какое-то оно невкусное, — пожаловался Чинн. — Может, гнилое? Хотя какой хозяин, такой и фрукт. Могли бы хотя бы постараться над приманкой.

— Ты сейчас серьёзно говоришь? — спросила Енни.

— Чинн, — Зандр дёрнулся в сети, но безуспешно. — Мы ещё поговорим позже. Нужно разрезать сеть, иначе силы совсем покинут нас. В ней есть что-то... магическое.

Никто не возражал. Она имела на это право. Енни стояла перед нами, бледная, дрожащая. В её голубых глазах, таких светлых, таких родных, медленно гас последний свет. Я отвернулся. Не мог смотреть на неё. Перевёл взгляд на отца. Смотрел на него с такой ненавистью, что, казалось, мог бы испепелить взглядом.

Его это не трогало. Он стоял и улыбался. Только уголок губ чуть дёргался. Может, в глубине души... Нет. Не может. Он не знает жалости. Уччи коснулся руки Енни. Она отдёрнула её, как от ожога. Он вздохнул, но не стал настаивать, только прижался щекой к сетке, наблюдая за ней с болью в золотистых глазах. Голос Енни дрожал, когда она снова заговорила, обращаясь то ко мне, то к отцу:

— Я ненавижу вас обоих. Зила за молчание, а отца за всё остальное. За то, что он вообще есть. Ты учил нас жестокости и выживанию... А теперь просто хочешь избавиться от своих же детей? Тогда зачем это всё? Отец, для чего? Ты растил нас как беспомощных, но удобных мотыльков, а теперь хочешь оборвать наши крылья? Зачем тогда это всё? Зачем?!

Она не плакала. Она горела. Смотрела на отца с такой ненавистью, что, казалось, сама тьма вокруг неё сжималась. Он не обернулся. Смотрел куда-то в сторону, молча. Только скулы напряглись, да руки чуть дрожали.

— Ого... — тихо сказал Чинн. — Красиво сказано, запомню.

— Чинн, — Зандр дёрнулся в сети, — сейчас это совсем не к месту! Хотя ты всегда неудачен.

— Что? — Чинн искренне удивился. — Я уважаю тех, кто умеет говорить красиво. Она же не просто оскорбила своего отца, а показала его роль и...

— Мы поняли, — перебил Уччи. — Спасибо за твоё мнение. Только вот сейчас оно нам не поможет. Как и всё остальное. — он замолчал, и его лицо стало бледным. — Я не знаю уже, что нам поможет. Но, судя по видениям, мы должны выбраться. Неужели дар подвёл? Я видел, как вы трое спасли клан.

Отец не дрогнул, но его лицо стало серьёзнее. Вестник подошёл к нам, глядя в глаза каждому, будто в зеркало. Когда он заговорил, его голос был тихим, но каждое слово впивалось, как игла.

— Вы неплохо держались, для детей, — сказал он. — Но погибните совсем не как воины. Долмор сказал расправиться с вами сразу, вы ему не интересны, но всё же ваши... несчастные попытки напрягают его могучую фигуру. А я не боюсь ваших фокусов, мне нужна власть. И я готов на всё. Вы потеряли ценность, теперь от вас можно избавиться. Хотя это стоило сделать ещё в темнице. Жаль, слизни не выполнили нашу работу.

Он взял сетку. На нём были особые перчатки, не пропускающие ток. Вестник дотронулся до неё, и мы повисли под потолком, как в мешке — с сеткой, полной тока. Она начала сжиматься.

— Через несколько мгновений вы просто сожмётесь, — сказал Вестник. — Мы посмотрим на это зрелище.

Он сел в угол, рядом с отцом. Тот нервно стучал пальцами по полу. Что-то было не так. Я заметил это, но наше положение не давало думать как следует. Виски сдавило болью, колени Чинна упёрлись мне в живот. Вестник смотрел куда-то в сторону. А отец... отец что-то рисовал пальцами на полу. Монотонно, одинаково.

Я всматривался. Он указывал на Чинна, потом делал резкие всполохи руками. Что это значило? Я не понимал. Злился. А потом увидел, как рука Чинна, прижатая к сетке, чуть заискрилась. Меня осенило.

Мы с Зандром переглянулись. В его глазах мелькнуло понимание. Он кивнул. Мы впервые поняли друг друга без слов. Уччи коснулся Чинна плечом и закрыл глаза, будто медитируя. Чинн сначала не понимал, но потом всмотрелся в наши лица, в молчаливые указания отца. Кивнул. Сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Положил руки на сеть.

— Чинн, — тихо сказал Уччи, — я отдам тебе часть энергии, а ты поглоти ток. Я буду поддерживать твой баланс сил.

— А как же ты, Уччи? — спросила Енни.

— Я потом восполню силы, — ответил он. — Не волнуйтесь за меня. Хорошо?

— Делайте, как он говорит, — сказал Зандр. — Только тихо и быстро.

Даже Енни не спорила. Сеть сжималась, становилось трудно дышать. Чинн сидел спокойно, упёршись в спину Уччи. Их позы были одинаковыми, сосредоточенными. Руки Чинна засияли голубым током. Он морщился от боли, но молчал. Отец заметил. Но не подал виду. Он говорил с Вестником, отвлекая его. Мэйн усмехался, уверенный в победе.

И когда сеть уже невыносимо давила со всех сторон, под руками Чинна образовался огромный шар тока. Он запустил его обратно — от себя. Электричество рвануло по сети, раздался взрыв, и сеть перестала сиять. Зандр мгновенно выхватил меч и разрезал верёвки. Мы выпали на пол. Сеть накрыла нас, но больше не имела силы. Уччи побледнел, но улыбался. Его пальцы дрожали, в глазах была пустота.

— Ты смог! — сказала Енни. — Но... тебе очень плохо. Я вижу это по твоему лицу. Как мне тебе помочь?

— Нет, — Уччи покачал головой. — Всё хорошо. Переживу. Я не в первый раз провожу подобный ритуал.

— Опять ты всё делаешь за других, пока остальные эльфы отдыхают, — Енни отвела взгляд. — Но делай как знаешь, мне уже всё равно на всё.

— Чинн тоже сделал многое, — сказал Уччи. — Он хорошо справился.

— Ой, не преувеличивай мой вклад, — Чинн отмахнулся. — Я просто делал своё дело.

— Нет, — я посмотрел на него. — Ты рисковал собой. Вы оба молодцы.

Енни взглянула на меня. В её глазах снова была та же холодная стена. Отец не показывал эмоций. Вестник стоял, удивлённый и злой. Он схватил меч и отдал другой отцу.

— Как вы это сделали? — спросил Вестник.

— Ток — моя стихия, — Чинн усмехнулся. — Стыдно не знать. И кто тут теперь «шут»? Я же говорил, что ты просто заяц Долмора, который хочет вести себя как лев, но получается... шакал. Простой падальщик.

Лицо Вестника исказила ярость. Он ударил кулаком по стене, оставив трещину. По костяшкам потекла алая кровь.

— Никто не смеет оскорблять меня, — прошипел он.

— А мы не боимся тех, кто идёт против своего клана ради собственной шкуры, — сказала Енни.

— И, признаться честно, — добавил Зандр, — тяжело оскорбить того, кто родился одной большой ошибкой.

Вестник подбежал к нам, выставил меч перед Енни. Она взглянула на меня. Её пальцы тянулись к луку. Моя нога жутко болела, но я не собирался жертвовать сестрой. Я переглянулся с Зандром. Он кивнул Чинну. Тот с криком бросил электрический заряд под ноги Вестника, сбив его с ног. Енни хотела подобрать его меч, но Зандр утащил её на улицу.

Мы не знали, чего ещё ждать от предателя. Чинн вышел последним.

Сестра издала звук, похожий на рычание. Зандр вздохнул и встал перед нами, обречённо глядя на дом.

— Мы не взяли ключи, — сказал он. — Но и возвращаться было бы безрассудно. Придётся искать другой путь...

Чинн вытянул руку. В ней звякнули ключи. Мы смотрели на него, не веря своим глазам. Даже Зандр, наш вечно невозмутимый лидер, потерял дар речи. Чинн выглядел серьёзным. Пожал плечами и бросил связку Зандру.

— Как ты это сделал? — спросил Уччи.

— Когда вы убегали, а он лежал, я просто приподнял его и достал ключи, — Чинн усмехнулся. — Мэйн ничего не понял. Обычная ловкость рук. Неплохо для шута и вора, да? — он посмотрел на дом. — Но лучше уходить. Мэйн не самый мудрый воин, но в нём достаточно ярости, чтобы снести нам уши.

Енни шагнула к нему. Её холодные голубые глаза сияли.

— Ты...

— Я знаю, что гениален, — перебил он. — Но ты можешь не благодарить меня.

— Пф, — она отвернулась. — И не собиралась! Но ты не так плох, для синеволосого шута. — она помолчала. — Молодец.

— Э... — Чинн растерялся. — Спасибо?

— Да, — сказал Зандр, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение. — И правда неплохо для такого несерьёзного эльфа. Я... впечатлён.

— А я говорил вам, что пригожусь! — Чинн расправил плечи. — Ну что, накрутим им уши?

— А то! — ответил я. — Мы слишком долго терпели этих падальщиков.

Мы двинулись дальше. Чинн помогал мне идти, Зандр вёл нас к складу. Нога болела, но наступать на неё уже получалось. Видимо, адреналин заглушал боль. Перед уходом я обернулся. Отец стоял на пороге, сжав руки в кулаки. Он смотрел нам вслед, но не двинулся с места. Зачем он помог нам? Я не понимал. Может, в глубине души у него всё же есть сердце? Или это была просто игра? Чинн утянул меня за собой. Склад показался из-за поворота. Он казался огромным, почти живым в своей неподвижности. Зандр вставил ключи в замок. Тот щёлкнул и упал на землю со звоном. Нога заныла с новой силой. Я схватился за неё, сдерживая стон боли. Все обернулись.

— Ты как, друг? — спросил Чинн.

— Всё хорошо, — я выпрямился. — Просто ногу чуть свело.

— Мы не можем тормозить, — сказал Зандр. — Если боль невыносимая, то лучше подожди здесь.

— Нет, — я покачал головой. — Я с вами.

— Тогда терпи, — сказал Уччи. — Ты сейчас воин, помни об этом.

Я кивнул. Дверь со скрипом открылась, зашаталась. Внутри всё обволакивала тьма. Мы ступили за порог. Склад оказался намного больше, чем казался снаружи. Ряды оружия уходили в темноту, теряясь где-то в бесконечности. Зандр уже искал наше, но пока безуспешно. Время тянулось, будто не хотело идти дальше. И было ли оно у нас теперь?