Глава 8
Глубокая ночь накрыла нас своим чёрным, бархатным крылом. Тишина стояла такая, что можно было расслышать, как где-то далеко падают листья, срываемые лёгким ветерком. Мы ушли далеко от той части клана, где ещё слышались крики и стоны. Туда, где даже боль казалась приглушённой расстоянием.
Воздух пах свежестью — той обманчивой, предрассветной свежестью, которая не несёт облегчения, а только дразнит, напоминая, что где-то есть другой мир, где можно дышать полной грудью. Туман сгустился настолько, что стал почти осязаемым. Он стелился по земле белыми, призрачными языками, облизывал стволы деревьев, прятал в своей глубине все звуки и все опасности.
Нам приходилось широко раскрывать глаза, вглядываясь в эту молочную мглу, и постоянно оборачиваться. Вдруг кто-то идёт за нами? Вдруг враг уже близко? Но про нас будто забыли. Будто мы стали невидимыми для этого мира, полного боли и смерти.
Зандр спрыгнул с крыши первым. Он кувыркнулся в воздухе, приземлился на корточки и мгновенно выставил меч вперёд, готовый к бою. За те несколько часов, что прошли с нашей последней встречи до Долмора, он явно успел отточить свои навыки до совершенства. Движения стали ещё более чёткими, ещё более смертоносными.
Он осмотрелся. Сурово, цепко, как хищник, вышедший на охоту. Никого. Только туман и тишина. Зандр жестом позвал нас к себе. Мы спрыгнули следом — не менее ловко, стараясь ступать бесшумно. Встали вокруг него плотным кольцом, прикрывая друг другу спины. Руки Енни и Уччи сами собой потянулись к колчанам. Пальцы уже нащупывали оперение стрел, готовые в любой момент послать их в полёт.
И вдруг — хруст. Ветка. Сухая, старая, она громко треснула где-то совсем рядом, разрывая тишину, как удар хлыста. Мы мгновенно встали в боевую стойку. Сердца забились в унисон — быстро, тревожно, готовые выпрыгнуть из груди.
Шаги. Медленные, шаркающие. Они приближались из глубины тумана, и с каждым мгновением становились всё отчётливее. А потом из белой пелены вышел старик.
Сгорбленный, почти сломленный тяжестью лет и пережитого ужаса. Его уши, когда-то, наверное, острые и гордые, теперь безнадёжно обвисли, как у старого, уставшего пса. Борода — белая, редкая, похожая на клочья тумана, запутавшиеся в морщинах. Волос почти не осталось, только седые, жидкие прядки прилипли к вискам.
Вместо доспехов на нём были рваные чёрные тряпки, изодранные в клочья, испачканные грязью и кровью. На губе запеклась тёмная корка — след недавней драки. Он смотрел на нас слезящимися, выцветшими глазами, и в них плескался такой страх, что у меня сердце сжалось.
— Вы... вы с тиранами заодно? — голос его дрожал, как и руки, что тряслись мелкой, старческой дрожью.
— О ком вы? — спросил Чинн.
— Те, в чёрных капюшонах... Они забирались в дома, забирали всё ценное... — старик замолчал, его губы задрожали. — Я сидел со своей возлюбленной... Тория... Она погибла от взрыва, а меня отбросило в окно. Повезло, что дом низкий... Они меня поймали, я хотел вернуться к ней, но не смог защитить даже себя...
Он разрыдался. Беззвучно, по-стариковски жалобно, утирая слёзы грязными, иссохшими кулаками. Енни неловко протянула ему платок. Тот самый, что сшила мама на удачу. Я видел, как её пальцы дрогнули, как сжались кулаки, но Уччи осторожно коснулся её ладони, и она успокоилась. Выдохнула. Расслабилась.
Я не любил этого золотоволосого эльфа. Его спокойствие, его странную связь с сестрой, его вечные загадки. Но сейчас это не имело значения. Сейчас он делал то, что нужно. Старик благодарно кивнул, принимая платок. Его взгляд стал ещё более напуганным, если такое вообще возможно.
— А куда вы собрались? — спросил он. — Бегите дальше. Взрыв был с той стороны, куда вы направляетесь. Все уходят прочь. Все, кто может.
— Это не выход, — тихо сказал Уччи. — Нельзя оставаться в клане. Скажите всем — выходите за его пределы.
— Но нельзя же...
— Если хотите жить, придётся уйти, — перебил Зандр. — Вы потеряли дома и близких. Чего ещё ждать?
Старик замер. Смотрел на нас долго, изучающе. А потом, кажется, понял. Кивнул. Но не уходил.
— Так куда вы идёте? — спросил он, с надеждой глядя на нас. — Давайте со мной. Я знаю безопасное место.
— Не можем, — ответил я. — У нас есть дело.
— Вы не знаете, где сейчас Вестник или другие предатели? — спросил Чинн.
— Они ходят везде, — старик покачал головой. — Мимо не пройти. Их тени повсюду, они чуют страх, как звери.
— Нам нужно на склад, — сказал я. — Там наше оружие.
Старик вздрогнул. Его глаза расширились, и в них мелькнуло что-то, похожее на ужас.
— Это опасно. Склад находится рядом со дворцом Долмора. Говорят, Вестник сидит с ним. Они обсуждают Светлый клан. — он замолчал, прищурился, вглядываясь в наши лица. — Подождите... Вы не те самые? «Шут-вор», «мстительный эльфёнок» и «общающийся со Светлой принцессой»?
Чинн аж подпрыгнул на месте. Его синие кудри взметнулись к небу. Даже Зандр поднял брови в изумление.
— Так вот как они нас теперь зовут? — возмутился Чинн. — Ну я им... Это Мэйн придумал, я уверен! Вот же... язык без костей!
— Чинн, это сейчас не главное, — осадил его Зандр.
— А вы не знаете, где они могут хранить эксполт? — спросил Уччи. — Траву, которая устроила этот взрыв.
Старик замер. Его лицо исказилось — сначала удивлением, потом пониманием.
— Так я был прав! — воскликнул он. — Мне показалось, что они её добыли, но мне не верили. — он задумался, потерев подбородок. — Не знаю, малыши. Но если бы я был на их месте, то держал бы её дальше от воды. В самом сухом месте... То есть возле другой травы, которая суше соломы.
Чинн и я переглянулись. Одна и та же мысль ударила в голову одновременно.
— Амбар, — сказал я. — Помните, на котором мы стояли, когда следили за этими трусливыми зайцами?
— Конечно! — Чинн кивнул. — Это было так очевидно. Мы бы не додумались открыть его.
— М-да, — протянул он, — Долмор совсем отчаялся, раз решил использовать запрещённое оружие уничтожения.
— Нужно спешить, — сказал Зандр. — Уничтожить эксполт раньше, чем его используют.
— Да вы с ума сошли от страха! — старик всплеснул руками. — Бегите, пока не поздно. Вы заслуживаете жить дальше. Эксполт можно уничтожить...
— Только другим эксполтом, — закончил Уччи. — Мы знаем. А ещё нас не убьёт, если мы будем держаться ближе к амбару. Всё знаем.
— Спасибо за помощь, — мягко сказала Енни. — Хранит вас Луна!
— Вас тоже, малыши, — старик перекрестил нас дрожащей рукой. — Пусть звёзды слепят ваших врагов!
Он медленно пошёл прочь, то и дело оглядываясь, будто боялся, что мы исчезнем, растворимся в этом непроглядном тумане. А мы развернулись и пошли в другую сторону. К складу. К оружию. На верную гибель. Но зато на героическую. Достойную. Надежда, хрупкая, как тот самый платок, что Енни отдала старику, теплилась в груди. И я всё ещё верил в Йели. В её свет. В то, что мы встретимся снова.
Туман не рассеивался. Он висел в воздухе плотной, тяжёлой завесой, сквозь которую приходилось пробираться почти на ощупь. Мы шли, опираясь на интуицию, на обострённые чувства, на то шестое чувство, что появляется у тех, кто слишком долго живёт на грани смерти.
Зандр вёл нас. Мы не сговаривались, но неосознанно выбрали его лидером. В его движениях была та уверенность, та стальная решимость, которой нам всем сейчас так не хватало.
Уччи и Енни шли рядом и о чём-то тихо переговаривались. Я слышал их шёпот, но слов не разбирал. И это злило. Злило так, что я не заметил камень под ногой и, споткнувшись, поднял такой шум, что сам испугался. Енни тихо усмехнулась. Уччи протянул мне руку, чтобы помочь встать.
— Вставай, пока нас не нашли, — сказал он.
— Сам справлюсь, — я отмахнулся. — Не трогай меня.
Он пожал плечами и отошёл. Я сделал шаг и снова чуть не упал — нога подвернулась, отозвавшись неприятной, ноющей болью. Не сильной, скорее досадной. Енни увидела это и подставила плечо.
— Может, вернёшься домой? — спросила она, поддерживая меня.
— И пропустить самое интересное? — усмехнулся я. — Никогда.
Я опёрся на неё, чувствуя, как её рука крепко придерживает меня. Зандр вздохнул и пошёл дальше. Уччи хотел встать с другой стороны, но я бросил на него такой взгляд, что он невольно отшатнулся и пристроился рядом с Чинном. Енни заметила.
— И зачем ты это делаешь? — спросила она. — Так и будешь всех отгонять от меня? К тому же, я сильнее тебя и стреляю лучше. Это мне нужно тебя защищать.
Она засмеялась. Искренне, тепло, так, как не смеялась уже много лет. Я притворно схватился за сердце, изображая смертельную обиду, и мы чуть не упали, запутавшись в ногах. Но напряжение, висевшее между нами все эти годы, вдруг исчезло. Растаяло, как тот туман под лучами несуществующего солнца.
— Это ещё не совсем точная информация, — сказал я. — Я поддавался тебе.
— Все мои триста лет? — она приподняла бровь.
— Ты же младше. Вдруг заплакала бы?
Глупая шутка. Енни редко плакала. Только в детстве, когда была совсем маленькой. Страдания выжгли в ней всё лишнее, оставив только хладнокровие и ту самую колючую, неприступную броню. Она и правда могла защитить меня. И я верил ей.
— Но мне обидно, — сказал я, — что ты не разрешаешь отгонять Уччи, а мой выбор Йели не принимаешь.
— Сравнил тоже! — возмутилась она. — Это совсем другое.
— Почему это? — не унимался я. — Она тоже эльфийка, только из другого клана.
— Вот именно, — Енни нахмурилась. — Это как из другого мира. Просто белая ведьма и всё.
Спорить с ней было бесполезно. Я знал это. Но я также знал, что однажды она поймёт. Даже если будет поздно. Даже если это понимание принесёт только боль. Я люблю её. Всегда буду любить, даже если она будет совершать ошибку за ошибкой.
Перед нами выросли дома. Не те убогие лачуги, в которых ютились простые эльфы, а настоящие строения — большие, прочные, с толстыми стенами и крепкими дверями. Это была та часть клана, где жили только Долмор с Цением и те, кто им прислуживал. Здесь платили за верность комфортом. Здесь было тихо. Слишком тихо.
Зандр выглядел встревоженным, но держался стойко, как скала среди бушующего моря. Чинн смотрел по сторонам, широко раскрыв глаза. Он никогда не был здесь. Как, впрочем, и мы все. Енни тоже замерла, поражённая контрастом. Её пальцы сами собой сжались в кулаки.
— Наши дома разваливаются, — тихо, но зло сказала она. — А они живут вот так. Теперь понятно — если не нравишься власти, будешь жить плохо. И никто не поинтересуется твоим состоянием.
Она резко выпрямилась, и я едва удержался на ногах. Сестра будто забыла обо мне, переполненная злобой, что клокотала в ней, как лава в жерле вулкана. Хорошо, что я не рассказал ей о предательстве отца. Иначе последствия были бы куда страшнее. Мы подошли к складу. Огромному, прочному, покрытому сапфировой пылью, что придавала стенам невероятную твёрдость. На двери висел массивный замок. Без ключа.
— И что будем делать? — спросил Чинн.
— Найдём ключ, — ответил Зандр. — Уччи, что ты думаешь? Где он может быть?
— Наверняка у Долмора или Вестника, — сказал Уччи.
И в этот момент он побледнел. Сильнее, чем обычно. Сильнее, чем когда-либо. Он схватился за свои золотистые волосы, присел на землю и замер. Его руки дрожали. Мы не знали, что делать. Просто стояли и смотрели, как он корчится в приступе, как по его лицу текут слёзы, как он борется с чем-то невидимым, непонятным нам.
— Уччи, что с тобой? — Зандр опустился рядом. — Ты меня слышишь?
Он молчал. А потом приподнялся, и его глаза — пустые, стеклянные, смотрящие сквозь нас — остановились на мне. Он взял мою руку. Зашептал. Голос его звучал глухо, будто из глубокого колодца.
— Я вижу... — его губы дрожали. — Мы стоим перед Вестником. Он смеётся. Чинн выглядит очень сердитым. Всё расплывчато. Енни плачет и злится, она швырнула что-то в стену. Снова обрывки. Ещё эльфы появились. Много слёз, крики... Зил выглядит опустошённым. Пещера... Темнота. И очень много печали, боли. Только одно слово в голове сейчас: эксполт...
Он закрыл глаза и упал. Прямо на холодную, мокрую землю, без сознания. Енни бросилась к нему. Посадила меня на землю, подбежала к своему другу, начала хлопать его по щекам, приводя в чувства. Мы стояли вокруг, смотрели на бледного, безжизненного эльфа, и молчали.
Зандр о чём-то напряжённо думал. Чинн застыл статуей. А Уччи медленно, очень медленно открыл глаза. Посмотрел на меня. В его взгляде было что-то такое, от чего у меня мороз по коже пробежал.
— Твой путь будет тяжёлым, — сказал он тихо. — Но он того стоит.
— Что... что это такое было? — спросила Енни.
— Не хотел вас пугать, — Уччи с трудом сел. — Это мой дар — я вижу прошлое и будущее, как вы уже слышали. Иногда приходят видения. Они отрывистые, но всегда сбываются. И даются мне очень непросто.
— Значит, тяжело тебе жить с такой силой, — сказал я.
— Тяжело, — он кивнул. — Но это мой путь. Я не отступлю.
— И давно это у тебя? — спросила Енни.
— Всегда, — Уччи посмотрел на неё. — С детства. Первое видение было о маме — я увидел, как она сломает ногу. Хотел помешать, но будущее не изменить. Так я и смирился. Дар, похожий на проклятие.
— Интересное проклятье, — заметил Чинн. — Всё знаешь, можешь предугадать каждый шаг, а жизнь всё равно подкидывает сюрпризы.
— Да, примерно так и есть, — Уччи устало улыбнулся. — Но со временем привыкаешь. Камень на душе перестаёт так тяготить.
— Ты сильный, — сказала Енни, и в её голосе впервые прозвучало что-то тёплое. — Я горжусь тобой.
— А мной? — спросил я.
— А тобой пусть эта снежинка гордится, — усмехнулась она.
— Это всё хорошо, — вмешался Чинн. — Но мы так и не узнали, где ключи.
— Очевидно, у Вестника, — сказал Зандр.
— Да, — подтвердил Уччи. — В видении они висели у него на поясе.
— И всё же... — Зандр задумался. — Вам не кажется это слишком очевидным?
— О чём ты? — спросил Чинн.
— Долмор знает, что мы живы. Все знают. Ключи висят на самом видном месте. Это ловушка.
— Тогда у нас нет выбора, — сказал я. — Уччи, у тебя остались травы?
Уччи покачал головой, разводя пустыми руками.
— Хорошо, — Зандр выпрямился. — Тогда идём прямо в ловушку. Только будьте готовы. У Зила и Чинна нет оружия, будете отбиваться магией когда придётся. Заметьте, я не говорю «если».
Енни подняла меня за плечи. Зандр шагнул вперёд. Мы пошли за ним. Уччи, пошатываясь, но держась, плёлся сзади. Тишина давила. Луна скрылась за тучей, оставив нас в кромешной тьме. Только глаза Уччи светились в темноте, как два маленьких фонаря. И этот свет предупреждал: дальше будет хуже.