Глава 6
Зандр и Чинн сидели на крыше, словно два ворона, высматривающие добычу. Их силуэты чётко вырисовывались на фоне багрового, налитого кровью заката. Ворота внизу казались игрушечными — деревянные, с железными шипами и вырезанным символом Луны, которая сейчас, в этот момент, казалась насмешкой над всем живым. Я прыгнул. Беззвучно, как тень, приземлившись прямо между ними. Зандр даже не вздрогнул — только приложил палец к губам, призывая к тишине. Чинн, обычно такой непоседливый, сейчас сидел неподвижно, сжимая в руках колчан со стрелами, и в его зелёных глазах не было привычной искры веселья. Только напряжение. Только ожидание. Закат полыхал алым. Плохой знак. В нашем клане это всегда было плохим знаком. Кровь прольётся, не единожды.
— Вы сказали кому-то о нашем плане? — спросил я.
— Я искал Долмора, но не нашёл, — ответил Зандр. — Его не было на месте.
— А я попытался сказать нескольким эльфам, — добавил Чинн. — Но они не придали значения моим словам. Как всегда.
— А ты? — спросил Зандр, глядя на меня.
Я отвернулся. Не мог смотреть им в глаза. Что я сказал бы? Что отец меня ненавидит? Что мама боится его тени? Что в нашей семье давно не осталось ничего, кроме ледяной пустоты?
— Я не смог сказать... — выдавил я. — Не успел.
Зандр будто почувствовал. Он нахмурился, но кивнул. Принял. Не стал давить.
— Только на себя будем рассчитывать, — сказал он. — Чинна нужно подальше держать, чтобы он нам всё не испортил.
— Я всё слышу, — возмутился Чинн. — Мои навыки вам пригодятся ещё. Я это точно говорю.
— Ты с той же точностью убеждал меня только что, — усмехнулся Зандр. — Будто лично видел, как солнце упало с неба и стало яблоком. А потом оказалось, что это был сон.
— Эй! — обиделся Чинн. — Это было очень убедительно и ярко для сна!
— В любом случае, я сомневаюсь в твоей полезности всё больше и больше, — вздохнул Зандр. — Ты же годишься только... Не знаю даже, для чего, если уж говорить честно. Никогда не loved эльфов, подобных тебе.
— У нас не то положение, Зандр, — вмешался я. — Мы не можем отказаться от помощи. Я не буду рисковать.
— Я не понимаю, для чего это ему, — нахмурился Зандр. — Только, чтобы стало "веселее"? Это странная цель.
— Говорю же, хочу отомстить Мэйну, — сказал Чинн.
— Просто из-за того, что он не оценил твои трюки? — приподнял бровь Зандр.
— А этого мало? — фыркнул Чинн. — К тому же, это не касается тебя. Почему я должен рассказывать, что у меня на душе, прохожему эльфу? Только из-за твоих идеальных блестящих волос?
— Потому что я не отращиваю там гнездо вороны, в отличие от некоторых, — парировал Зандр.
— Хватит ссориться, — сказал я. — Вы нас выдадите. Ведёте себя как несносные эльфята.
— Мы и есть эльфята, — горько усмехнулся Зандр. — Только вынужденные рано повзрослеть и взять на себя дела "взрослых".
Чинн даже не взглянул на него. Ночь опустилась на лес внезапно, как падает топор. Тьма сгустилась, поглотив последние отблески заката, и только Луна, равнодушная и холодная, освещала нам путь. Мы смотрели на ворота, на стражников, на этот символ власти, который сейчас казался таким хрупким и таким никчёмным. А потом раздался шорох. Тени. Они появились из ниоткуда — чёрные плащи, капюшоны, скрывающие лица. Казалось, сам свет обтекал их, боясь коснуться. Они двигались бесшумно, как призраки, и впереди всех шёл ОН. Мэйн.
Его длинные чёрные волосы, ухоженные, блестящие, развевались на ветру, а рыжие глаза горели в темноте, как угли. Он остановился перед воротами, и стражники, даже не думая сопротивляться, расступились перед ним, как вода перед носом корабля.
— Вот и настало время, — сказал он. — Когда мы можем погубить всех слабых эльфов, которые есть в нашем клане и за его пределами. Луна должна была выбрать правителем Цения, но не сделала этого. Возможно, так даже лучше. Мальчишка не дорос ещё до великого звания предков.
— Ты хочешь встать на место правителя? — спросил один из плащей.
— Я? — усмехнулся Мэйн. — Мне это не нужно. Достаточно и места советника. Мы получим награду и еду, которых хватит надолго. Больше не придётся отнимать пропитание, будто... ворам.
Последнее слово он произнёс с какой-то странной задумчивостью. Чинн рядом со мной напрягся. Я видел, как его пальцы сами собой потянулись к колчану, но Зандр остановил его — одним коротким, резким жестом.
— Рано, — прошептал Зандр. — Их в три раза больше, чем нас.
— Вон ещё идут, — сказал я.
Из темноты выступали всё новые фигуры. Плащи, капюшоны, безликие тени. Я насчитал около трёх арвов — в десять раз больше, чем нас. Мурашки побежали по спине ледяными иглами.
Зандр кивнул нам. Мы прыгнули.
Крыши замелькали под ногами, скользкие, ненадёжные. Казалось, мы бежим по льду, по тонкой корке, готовой проломиться в любой момент. Зандр перемахнул на крышу амбара — того самого, где хранились запасы Теневого жнеца. При виде этого места у меня сами собой зачесались руки. Воспоминания хлестали по коже больнее любой травы.
Чинн прыгнул следом. Приземлился неуклюже, кувыркнулся и едва не слетел с края. Зандр только вздохнул — тяжело, обречённо. Внизу Мэйн обернулся на шум. Мы прижались к крыше, стараясь даже не дышать.
— Вы слышали? — спросил кто-то из плащей.
— Тебе показалось, как всегда, — ответил другой.
— Да Мэйн просто испугался! — засмеялся третий.
— Какой же это Мэйн? — подхватил четвёртый. — Скорее Вестник. Как те вороны, которые прилетали перед чьей-то смертью. Помните? Их звали "крылатые вестники". Мэйн — наша "Пташка клана"!
Эльфы рассмеялись. Грубо, зло, с издёвкой. Мэйн нахмурился, но улыбнулся. Ядовито, опасно. А потом, почти не глядя, грациозным, отточенным движением вонзил меч в спину последнего смеявшегося. Тот упал. Даже не вскрикнул. Просто рухнул лицом в грязь, широко раскрыв глаза, в которых навеки застыло удивление. Тишина. Абсолютная, звенящая. Мэйн обвёл взглядом застывшую толпу и мучительно медленно произнёс:
— Кто-то ещё хочет последовать его примеру? Незаменимых нет. Но признаю, это прозвище неплохо звучит. Мне нравится. Зовите меня Вестником теперь.
Он отряхнул руки, будто испачкал их чем-то грязным, и отвернулся. Никто больше не шутил. Мы лежали на крыше, прижавшись к ней всем телом, и смотрели на эту сцену. На эту жестокость, на эту власть, на это безразличие. И я вдруг понял, что именно этого от нас ждут. Именно такими хотят нас видеть.
Вестник оглянулся. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы у меня сердце ушло в пятки. Он смотрел прямо на нас. Потом отвернулся. Мы выдохнули. Зандр шёпотом прошипел:
— Зил! Давай!
Я разбежался, прыгнул... и зацепился руками за край крыши. Повис. Ноги беспомощно болтались над пропастью. Чинн и Зандр бросились ко мне, пытаясь подтянуть, но внизу снова зашумели. Чинн обернулся. Мэйн — теперь уже Вестник — медленно поворачивался в нашу сторону.
— Прости, Зил, — сказал Зандр.
Они отпустили мои руки. Я упал. Удар о землю выбил из меня весь воздух. Голова загудела, перед глазами поплыли цветные круги. А когда зрение прояснилось, я увидел над собой десятки лица в капюшонах. Вестник стоял напротив. Усмехался.
— Так-так, — сказал он. — Кто это тут? Сын жестокого воина, который чуть ли не плакал после смерти... Как его там? А, Эйда! Как это ты победил?
— Это не твоё дело! — выкрикнул я.
— А мальчонка-то с характером! — усмехнулся Вестник. — Но не советую наглеть. И ещё это ты общался со Светлыми, точно. Ты меня разочаровал. Я думал, ты похож на отца — жестокостью и разумом. Но в тебе ни того, ни другого. Пустышка.
— Он хотя бы не предатель, в отличие от некоторых, — сказал я. — И не убивал чужих родителей. А ещё он не угрожал эльфёнку, который пытается выжить своим способом. Это я ещё молчу про равнодушное убийство того эльфа только что.
— Эльфёнок — это тот синеволосый стручок? — усмехнулся Вестник. — Да, он позорит клан и поэтому злит меня. Я ведь хочу избавиться от слабых. Эльфята рождаются каждые двадцать лет, но они ещё и тратят запасы клана, которых слишком мало, чтобы делиться со всеми. Вот ты, Зил, можешь быть неплохим воином, если одумаешься. Это в твоей крови, что доказало испытание. А кто-то не способен на убийство. Они погибают ещё на этапе ритуала, через который ты прошёл двадцать лет назад. Других мы должны уничтожить сами, иначе сильным и полезным воинам не выжить. Выживает сильнейший. Но ты ещё ребёнок и не понимаешь этого. А что касается только что случившегося, то он сам виноват. Никто не смеет насмехаться надо мной, и это пора выучить. А если нет — не моя головная боль.
— А почему вы решаете, кто "достоин жить"? — спросил я. — Вдруг "слабые" эльфы будут полезнее "сильных"? Не всё решается войной. Жаль, я поздно понял это. Но нельзя так просто управлять судьбами.
— Вот что бывает, когда общаешься с ненастоящими эльфами, — холодно сказал Вестник. — Если ты не с нами, значит против нас.
— Я никогда не был одним из вас, — ответил я. — А вы не были "настоящими эльфами". Сила не в жестокости, а в сострадании.
— Сильно же тебе запутали то, что у обычных эльфов зовётся мозгом, — усмехнулся Вестник. — Но ты сделал выбор и теперь принимай его последствия. Избавьтесь от него. Я не хочу руки пачкать. На них и так довольно крови, чтобы мешать её с каким-то...
Он отвернулся, не договорив, будто я не достоин и этого. Эльфы в плащах бросились ко мне стремительно. Я рванул в сторону, в узкий проход между амбаром и домом. Меч в руке казался продолжением тела. Я разбежался, проскочил мимо первых нападавших, бросил меч в одного — тот закричал, выронил оружие. Второй наседал сзади. Я подхватил свой клинок, блокировал удар, подпрыгнул, повалил противника на землю. Но их было слишком много.
И тут сверху, как два ангела мщения, спрыгнули Чинн и Зандр. Чинн ударил электричеством, разбрасывая врагов, Зандр прыгнул передо мной, отбивая атаки, а я добил последнего. Мы стояли втроём, глядя на Вестника. В наших глазах горела вся злость, вся обида, вся ненависть, что копилась годами. Но Вестника это не тронуло, скорее... Позабавило.
— Это ты проиграл, Мэйн, — сказал Зандр.
— Теперь я Вестник, — усмехнулся тот. — И кто это вам такое сказал?
— Мы расскажем обо всём Долмору, — сказал Чинн. — Он не самый добрый правитель, но явно не отдаст вам власть своего племянника.
— Правда? — усмехнулся Вестник. — А я вот так не думаю.
— Оставь детей в покое, — раздался голос. — Они нам не помешают. Уж я-то... Знаю это.
Я замер. Не поверил своим ушам. Отец. Он вышел из темноты уверенной, твёрдой походкой. Его глаза даже не смотрели на меня. Только на Вестника. На Долмора, который появился следом. У меня внутри всё оборвалось.
— Как ты мог?! — выкрикнул я.
— Это не твоё дело, малёк, — холодно ответил отец. — Ты не должен лезть во взрослые дела. Иди к маме и сестре, пока жив. Твой меч выглядит слишком жалко.
Чинн положил руку мне на плечо. Зандр стиснул зубы. Мы стояли рядом, втроём против целого мира, и не могли поверить в то, что видели. Отец подошёл к Вестнику. Улыбнулся. Спокойно, деловито, будто речь шла о погоде.
— Мы разберёмся с мирными жителями, — сказал он. — А потом избавимся от Светлых. После этого ты, как и обещал, дашь моей семье достаточно запасов и повысишь меня.
— Да-да, — кивнул Вестник. — Сначала выполни первую часть, а потом уж разберёмся.
— Они не поверят вам! — крикнул я. — Светлые не так глупы, как вы!
— Поверь, — усмехнулся Вестник. — Они уже в пути. Эти "добряки" слишком наивны и преследуют мнимые идеалы. Заприте их в темнице и идите с нами.
— Чего вы так долго? — раздался голос Долмора.
Он появился из темноты, как паук из своей норы. Он смотрел на нас без удивления. Без сожаления. Без всего.
— Дети пытались нам помешать, — сказал Вестник. — Но у них не вышло. Они сейчас же пойдут в темницу. Но почему нам нельзя просто убить их?
— Это не просто дети, — покачал головой Долмор. — Этот малёк связался со Светлой, перешёл мне дорогу. Смерть была бы для него благом. Стоит проучить его. Пусть посмотрит, как мы расправимся с его "подругой". Может, это научит его уважать старших. Нельзя игнорировать их навыки. Из подобных детей часто получаются лучшие воины, если заставить их принять верную сторону.
Мы переглянулись. В глазах Зандра и Чинна читался тот же вопрос, что и у меня: что теперь? Мы говорили шёпотом.
— Мы должны остановить их, — сказал я.
— Как? — спросил Чинн. — Они старше и сильнее. Никому нет дела до нас!
— Но мы... — начал я.
— Мы? — перебил Зандр. — Никаких "нас" не было. Ты всё это время хотел спасти Светлых, а не нас. Ты рисковал нами ради них. И мы должны положить свои жизни перед Долмором... Ради чего? Ради Светлых?
— А ради меня? — спросил я. — Ради дружбы? Ради клана? Зандр...
— Нет, Зил, — покачал он головой. — Ради Светлых. Ты это делаешь ради них. Если бы я знал, не рисковал бы собой. Теперь без меня.
— Ну и сам справлюсь, — ответил я.
Я выпрямился, стиснув кулаки. Руки горели от напряжения. Я посмотрел на Долмора в упор. И сказал то, что рвалось наружу все эти годы:
— Эй, Долмор, — сказал я. — Ваши слова напоминают гнилые жёлуди — пустые внутри и пахнут так же мерзко. Не понимаю, почему все терпят Вашу власть.
Тишина. Абсолютная. Даже ветер замер в ожидании. Долмор покраснел от злости. Отец усмехнулся. Чинн подхватил:
— Да, — сказал он. — А ещё Мэйн назвался Вестником, а вместо вестей только разносит по клану запах крови, как напуганный лис. Страшно представить, в какой яме окажется наш клан во время его правления.
Вестник взбесился. Его пальцы побелели на рукояти меча.
— Ты сейчас же замолчишь, — сказал он. — Или я испытаю клинок на тебе!
— Тебе и ответить нечего, — сказал Зандр. — Вестники — это птицы с чутким слухом и зоркими глазами, которые знают все новости заранее. Твои органы чувств явно испортились, потому что ты ни правды не видишь, ни предупреждений не слышишь, как и Долмор. Только и умеете — детям угрожать.
Зандр неожиданно всё же включился в нашу перепалку. Долмор шагнул вперёд. Его глаза опасно горели.
— Над огнём шутишь, малец! — крикнул он.
— Не знаю, как они, — сказал Чинн. — А я люблю шутки. И огонь тоже. На нём... Еду можно жарить.
Я смотрел на них и чувствовал, как в груди разгорается что-то новое. Не страх. Не злость. Надежда.
— Эй, — сказал Зандр. — Вы боитесь Зандра? Правильно. Он как бурелом — тихий, пока не упадёт на голову.
Я оглядывался, ища глазами Йели. Ища свет в этой тьме. А потом в воздухе появилась дымка. Туман, жгучий, плотный, застилающий глаза. Природа будто сама решила нам помочь. Я кивнул Зандру. Мы рванули.
Удар локтем, перекат, бег. Погоня за спиной, крики Долмора, свист стрел Чинна. Мы прыгали с крыши на крышу, пока одна из них не обвалилась под нами. Вестник упал рядом. Вскочил мгновенно, схватил Чинна. Зандра поймал кто-то другой. А меня... меня схватил отец. Он прошептал мне в ухо ледяным тоном, от которого у меня кровь застыла в жилах:
— Зил, ты снова меня разочаровал, — сказал он. — Разве так я тебя воспитывал? Но попытка была не самой плохой, только бесполезной. Может, темница исправит тебя. А если нет, то ты сам виноват.
— Конечно, — ответил я. — Себя-то ты никогда не винишь. А я твой сын, и во мне есть часть тебя, как бы больно мне от этого ни было. Ты не откажешься от моей крови, как и я от твоей.
Отец сжал меня сильнее, но ничего не ответил. Просто повёл в темницу.
Темница была хуже чулана. Холодная, сырая, без окон, без Енни рядом... Кандалы на руках жгли ледяным огнём, блокируя магию. Оружие отобрали.
— Считайте это временным подарком, — крикнул Чинн вслед уходящим. — И почистите его, грязный лук я не приму! Ворон ощипанный... Долмор любит, когда его пешки думают, что они — короли. Какие наивные!
Дверь захлопнулась. Мы сидели втроём, прижавшись друг к другу, и слушали, как капает вода с потолка. Тишина давила, душила, высасывала жизнь. Чинн лениво засвистел. Мотив колыбельной. Я бросил в него камень.
— Ай! — воскликнул Чинн. — Зил, если не нравится колыбельная, так и скажи. Зачем бросаться?
— Вы не понимаете, — сказал я. — Это не детская песня, а манипуляция. И сейчас ты, Чинн, неосознанно повторяешь всё, чему нас учили с малых лет. Не вноси сюда жестокость даже таким способом.
— Тебе это сказала подруга из Светлых? — усмехнулся Зандр. — Что-то она не бросилась к нам на помощь.
— Она придёт! — сказал я. — Просто позже.
— Может, хватит быть таким наивным? — спросил Зандр. — Не ребёнок уже и живёшь не в сказке. Принца должны спасать принцессы, а не наоборот. Не придёт она, забудь. Рассчитывай на себя.
Его тон был язвительным. Ядовитым. Чинн неловко откашлялся, но я не сводил глаз с Зандра. А потом раздался крик Чинна, он отскочил к стене. Слизни. Они выползали из всех щелей — серебристые, мерзкие, огромные.
— Осторожно, — сказал Зандр. — Это слизни Арата. Они понижают температуру. Скоро здесь будет болото. Нас просто бросили на гибель, притворившись, что дают шанс.
— То есть... — сказал Чинн. — Мы утонем от воды, в которую они превратят воздух?
— Или задохнёмся, — ответил Зандр. — Вопрос только, что же случится раньше.
Мы смотрели, как они ползут к нам, забирая тепло, забирая воздух, забирая жизнь. Один подполз к моей ноге. Я раздавил его резко. Раздался громкий хруст, смешанный с шипением и свистом. Я прикрыл уши. На подошве остался мерзкий липкий след больного цвета. Другие слизни ползли к нам, окружая. Чинн забился в угол, морщась.
Я бросился к стене, пытаясь разбить камни голыми руками, но Чинн схватил меня, прижал к земле. По моим локтям текла кровь с костяшек рук. Я кричал, вырываясь.
— Отпустите! — кричал я. — Я должен помочь Йели! И Енни! Они одни!
— Прекрати себя так вести! — сказал Зандр. — Мы в ловушке. Нас некому спасти. А они хотя бы на свободе. Подумай о нас! У нас вот-вот закончится кислород, а ты о каких-то эльфийках!
Я сел в угол, ударяя кулаками по полу. Пыль поднималась столбом, воздух становился грязным, тяжёлым. Слизней становилось всё больше. Мы задыхались. Лёгкие горели, в глазах темнело. Я лёг на холодный пол, чувствуя, как жизнь утекает из меня вместе с последним дыханием. А потом замок зашевелился. И отлетел со звоном. В дверях стояла она. Мокрая. Запыхавшаяся. С ключами в руке.
— Йели, это ты...? — прошептал я.
— Нет, не она, — ответила Енни. — Мне уйти?
Я поднял голову. Встретился взглядом с её голубыми глазами и улыбнулся.
— Долго ты, — сказал я.
— Я не бегаю так быстро, как ты, — усмехнулась она. — Особенно когда ты решил умереть без меня.
Она присела рядом. Протянула холодную руку. Я прижал её ладонь к своей щеке и поцеловал.
— Как... — начал Зандр. — Как ты это сделала?
— Это... — сказал Чинн. — Галлюцинации? Или ангел смерти пришёл за нами?
— Чинн, — сказал я. — Это моя сестра — Енни.
— Будь я этим ангелом, — усмехнулась Енни. — Поверь, пришла бы за кем-то симпатичнее и умнее, а не за тобой. К тому же, я не одна.
Из-за двери выглянул золотоволосый эльф с золотыми глазами. Он держал ржавые ключи и смотрел на нас так, будто видел не троих грязных эльфят, а что-то другое. Будущее.
— Я — У́ччи, — сказал он. — И я увидел будущее. И вас в нём. Шанс есть.
— Здесь... — сказал Чинн. — Есть кто-то, кто ещё не ударился головой? Какое будущее?
— Глупый эльф, — покачал головой Уччи. — Тебе повезло, что от вас зависит судьба клана. А вот клану не повезло, что его героями должны стать... вы.
Енни смотрела на него странно. Тепло. Я подавил ревность. Он же нас спас.
Мы вышли на свободу. Свежий воздух ударил в лёгкие, закружил голову. Мы упали на траву, счастливые, живые.
Зандр смотрел в небо. Его белые волосы развевал ветер. Он говорил тихо, почти про себя:
— Когда дверь открылась, я думал, родители придут, — сказал он. — Глупо, да? Они же мертвы. Часть меня будто осталась с ними в тот день. Никогда не прощу Мэйна. Он никогда не будет для меня каким-то Вестником.
Я подошёл к нему. Положил руку на плечо.
— Это не глупо, Зандр, — сказал я. — Мы все устали и всем тяжело. Но мы пройдём через это. Вместе. И ты действительно сильный. Я пойду за тобой куда угодно.
Он не ответил. Просто смотрел в небо. А я вдохнул воздух, пахнущий травой и дождём, и мир снова стал цветным. Хотя бы на время.