Тот кто не спит
Ночь в Глэйде никогда не была по-настоящему тихой.
Ворота заперты, Гриверы рыщут за стенами, и каждый, у кого есть мозги, старается спать. Но не сегодня.
Томас сидел на крыльце хижины новичков, глядя на звёзды. Спать не хотелось. В голове крутились обрывки - не воспоминания даже, а тени. Лицо девушки. Чьё-то имя, которое ускользало, стоило приблизиться.
- Не спится?
Он обернулся. Николь стояла в двух шагах, скрестив руки на груди. В темноте её глаза казались почти чёрными.
- Тебе тоже, - сказал Томас.
- Я вообще мало сплю, - она пожала плечами. - Привычка. Когда бегаешь каждый день, организм забывает, что такое отдых. Или просто боится, что не проснёшься.
- И поэтому ты здесь?
Николь помедлила, потом села рядом - на расстоянии, но не враждебно.
- Поэтому.
Они помолчали. Где-то за стеной заскрежетало - механизм, не Гривер. Николь даже не вздрогнула.
- Ты смотрел на ворота, - сказала она. - Весь вечер. Я видела.
- Там что-то есть, - тихо ответил Томас. - Я не знаю, что. Но оно там.
- Лабиринт, - отрезала Николь. - Там Лабиринт. И твари. Больше ничего.
- Откуда ты знаешь?
Она не ответила.
Из темноты донёсся шорох шагов, и через секунду рядом с ними материализовался Берт. В одной руке он держал свою неизменную кружку, во второй - помятый гаечный ключ.
- О, тайное свидание у колодца! - просиял он. - Я не помешал?
- Помешал, - синхронно ответили Николь и Томас.
Берт притворно обиделся, но остался стоять.
- А я вот не сплю, потому что Галли храпит. Вы не представляете, какой это звук. Я думал, Гриверы ломятся, а это просто он дышит носом.
- Ты делишь хижину с Галли? - удивился Томас.
- По собственному желанию, - гордо заявил Берт. - Кто-то же должен следить, чтобы он не укатился в Лабиринт во сне со своими пророчествами.
Николь фыркнула.
- Ты следишь, чтобы он тебя ночью ключом не пришиб за твои шутки.
- И это тоже, - невозмутимо согласился Берт. - Мы теперь почти соседи. У нас даже ритуал вечерний: он ворчит, я поддакиваю, он успокаивается и засыпает. Идиллия.
- Вы ненормальные, - констатировала Николь.
- Это Глэйд, детка, - Берт широко улыбнулся. - Здесь нормальных не бывает. Только выжившие.
Где-то в глубине лагеря хлопнула дверь, и через минуту к ним присоединилась Дина. Спокойная, собранная, с тетрадью под мышкой - будто не посреди ночи вышла, а на утреннюю планерку.
- Вы чего не спите? - спросила она без предисловий.
- А ты? - парировала Николь.
- Считала, - Дина подняла тетрадь. - Частотность ночных шумов. За последние три дня она выросла на пятнадцать процентов.
- И что это значит? - спросил Томас.
- Понятия не имею, - честно ответила Дина. - Но мне не нравится.
- Мне вообще многое не нравится, - проворчал Берт. - Например, что Фрайпен сегодня недосолил похлёбку. Это вот прям тревожный звоночек.
Николь закатила глаза, но не удержалась от усмешки.
- У тебя всё - тревожный звоночек.
- Потому что я чувствительная натура, - Берт прижал руку к сердцу. - Я вижу то, чего не видят другие. Например, что ты на Томаса смотришь иначе, чем на Минхо.
- Берт, - голос Николь стал опасным.
- Я замолкаю.
Дина перевела взгляд с Николь на Томаса и обратно. Ничего не сказала, но в её зелёных глазах мелькнуло что-то - не насмешка, скорее наблюдение. Она открыла тетрадь и что-то быстро черкнула на полях.
- Ты что записываешь? - подозрительно спросила Николь.
- Социологическое наблюдение, - невозмутимо ответила Дина. - Для статистики.
Николь открыла рот, чтобы ответить, но не успела.
Из-за ворот донёсся звук. Не скрежет механизма. Не шум Гривера. А глухой, ритмичный удар.
Бам. Бам. Бам.
Все замерли.
- Это... стены? - шёпотом спросил Томас.
- Нет, - Николь встала, её лицо побелело в темноте. - Стены звучат иначе.
- Кто-то там, - сказала Дина тихо. - Или что-то.
Бам. Бам. Бам.
Берт медленно поднял свой гаечный ключ.
- Ну что ж, - сказал он, и в его голосе не было привычной шутливости. - Похоже, наша ночная вечеринка получит незваного гостя.
Они стояли в темноте, вчетвером, глядя на неподвижные ворота. Лабиринт молчал. Но удар - ритмичный, настойчивый, живой - всё повторялся.
Бам. Бам. Бам.
Где-то за хижинами завозился проснувшийся Альби. Кто-то крикнул спросонья. Глэйд начинал просыпаться.
А Томас смотрел на ворота, и в его груди росло холодное, пустое чувство.
Он знал этот звук.
Он не знал откуда.
Но он его знал.
- Завтра, - сказала Николь, не глядя на него. - Завтра мы пойдём туда. И узнаем.
Бам.
Тишина.
Удар прекратился.
Ночь сомкнулась над Глэйдом, оставляя их наедине с вопросами, на которые не было ответов. Пока не было.
. .
Что-то эта глава получилось маленькой