Трио чудаков

- Нет, ты просто посмотри на неё!

Берт стоял у сарая Строителей, держа в одной руке молоток, а второй театральным жестом указывал в сторону колодца, где Николь что-то втолковывала Томасу над разложенной картой.

- Смотри, как она на него смотрит! Это не взгляд Бегуна, это взгляд голодного гривера на свеженького глэйдера!

Дина, сидевшая на чурбаке с тетрадью, даже не подняла головы.

- Берт, если она тебя услышит, ты лишишься второго ключа.

- А пусть слышит! - бесстрашно заявил Берт, но всё же понизил голос. - Я правду говорю. Она с ним разговаривает не так, как с нами. Мягче. Терпимее. Она мне за вчерашний ключ до сих пор не простила, а этому вчера позволила дважды переспросить одно и то же про южный сектор! Дважды, Дина! Ты понимаешь, что это значит?

- Это значит, что у неё заканчивается терпение, и завтра она будет орать на него так же, как на тебя, - невозмутимо ответила Дина, рисуя на полях маленького бегуна с развевающимися волосами. - Просто у неё период адаптации к новому напарнику.

- Период адаптации, - передразнил Берт. - Я тебе говорю, это любовь. Чистая вода. Небесные глаза встречают карие - и ба-бах!

- У Томаса карие? - уточнила Дина, наконец поднимая взгляд.

- Ну, не голубые же! - Берт развёл руками. - Значит, карие. Или серые. Какая разница? Главное - химия!

- Ты бы лучше стену достраивал, чем химию разводить, - раздался голос сзади.

Оба обернулись. Альби стоял, уперев руки в бока, и смотрел на них с выражением многострадальной усталости.

- Берт, ты уже полчаса держишь этот молоток, но я не слышал ни одного удара. Дина, ты сидишь здесь с тетрадью, но я вижу, что на полях больше рисунков, чем записей. У нас, между прочим, Глэйд, а не клуб юных сатириков.

- Альби, это производственная необходимость, - серьёзно сказал Берт. - Я провожу социологическое исследование. Важно для поддержания морального духа в коллективе.

- Поддержание морального духа - это когда стены крепкие и еда горячая, - отрезал Альби. - А не когда ты обсуждаешь, в кого там кто влюбился. Иди работай.

- Есть, командир! - Берт вскинул молоток в шутливом салюте и наконец-то приложил его к доске. Раздался оглушительный стук.

Альби поморщился, но ничего не сказал. Он уже давно понял, что с Бертом бесполезно бороться - проще направить его энергию в нужное русло.

- Дина, - повернулся он к ней. - Твои записи по паттернам Лабиринта Ньюту передай. Он сказал, сегодня вечером будет анализировать.

- Передам, - кивнула Дина. - Хотя я уже с ним вчера обсуждала. И позавчера.

- Вот и обсудишь ещё раз, - Альби вздохнул. - А рисунки свои... ну, оставь. Хоть какая-то польза от твоего сидения.

Дина посмотрела на него с лёгким удивлением.

- Вы только что одобрили творческий досуг, Альби.

- Я ничего не одобрял, - буркнул Альби, разворачиваясь. - Я просто не запрещал. Это разные вещи.

Он ушёл, оставив Дину и Берта в тишине, нарушаемой только ритмичным стуком молотка.

- Строгий, но справедливый, - прокомментировал Берт, не прекращая забивать гвозди. - Настоящий лидер. Жалко, седины у него нет, а то был бы вылитый президент.

- У него будет седина, - заметила Дина. - Если мы продолжим в том же духе.

- Это ты про себя, Зелёноглазка? - хмыкнул Берт. - Ты же у нас паинька, только карты рисуешь да с Ньютом секретничаешь.

- Я про всех нас, - спокойно сказала Дина. - Про Глэйд в целом.

Она закрыла тетрадь и посмотрела в сторону колодца, где Николь и Томас всё ещё стояли над картой. Николь что-то чертила пальцем, Томас внимательно следил за её рукой. Со стороны это действительно выглядело... почти мирно.

- Ладно, - сказала Дина, поднимаясь. - Пойду найду Ньюта. Надо ему записи отдать.

- А, так ты всё-таки его ищешь? - оживился Берт. - Я думал, вы теперь сами по себе, независимые единицы.

- Мы независимые единицы, которые иногда обмениваются информацией, - парировала Дина. - Это называется коллаборация, Берт. Запиши где-нибудь.

- Я запоминаю, - Берт постучал себя по виску молотком, тут же поморщился. - Ай. Ну и ладно.

Дина покачала головой и направилась к хижине картографов.

---

Николь действительно злилась. Но не на Томаса, как можно было бы предположить, а на собственную неспособность объяснить элементарные вещи без того, чтобы не звучать при этом как заезженная пластинка.

- Смотри сюда, - она ткнула пальцем в карту. - Юго-восточный клин. Стена здесь сдвигается не одновременно с остальными, а с задержкой в три минуты. Это наш запас времени, чтобы успеть вернуться. Запомнил?

- Запомнил, - кивнул Томас. - Три минуты. Юго-восток. Задержка.

- И ещё: если слышишь металлический скрежет - это не Гривер. Это механизм. Гривер звучит иначе. Более... жирно, что ли.

- Жирно, - повторил Томас с лёгкой улыбкой. - Технический термин?

- Самый точный из возможных, - отрезала Николь, складывая карту. - Будешь умничать - отправлю тебя в северный сектор без карты. Там стены сдвигаются быстрее, чем ты бегаешь.

- Я не умничаю, - сказал Томас. - Я запоминаю. Три минуты, жирный скрежет, не умирать. Всё усвоил.

Николь фыркнула, пряча карту в чехол.

- Ты слишком спокоен для человека, который вчера бился головой о колодец.

- Я просто... - Томас помедлил. - Не знаю. Здесь странно. Я не помню ничего, но когда я смотрю на стены, мне кажется, что я уже видел их раньше. Во сне. Или... не во сне.

Николь замерла.

- Что значит - видел?

- Не знаю, - честно сказал Томас. - Просто чувство. Как будто я должен был здесь оказаться. Как будто это не случайность.

Николь долго смотрела на него, и в её голубых глазах мелькнуло что-то - не раздражение, не сарказм, а странное, почти тревожное понимание.

- Никому не говори об этом, - тихо сказала она. - Особенно Галли. Он и так смотрит на тебя волком.

- Почему? - удивился Томас.

- Потому что он Галли, - отрезала Николь. - Ему не нравится всё новое. Особенно то, что он не может предсказать.

- А ты можешь?

Николь усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой.

- Я могу только бегать и язвить. Предсказания - это к Дине.

Она уже собиралась уходить, когда за спиной раздался до боли знакомый голос:

- Ни-коль! Подруга! На минутку!

Она закатила глаза и медленно обернулась. Берт, бросив молоток на произвол судьбы, нёсся к ней через всю площадь, размахивая руками как ветряная мельница.

- Что тебе? - ледяным тоном осведомилась она.

- Да так, - Берт подбежал, шумно дыша, и с интересом уставился на Томаса. - Знакомишь новенького с нашими традициями? Рассказала уже про обязательный ритуал посвящения?

- Какой ещё ритуал? - насторожился Томас.

- Никакой, - отрезала Николь. - Он шутит. Плоско, как его доски.

- Обижаешь, - Берт приложил руку к сердцу. - Мои шутки - единственное, что спасает этот лагерь от депрессии. Вот ты, Томас, как думаешь, кто здесь главный источник позитива?

Томас перевёл взгляд с Берта на Николь и обратно.

- Эм... не уверен, что имею право голоса.

- Правильно, не имеешь, - отрезала Николь. - Иди, практикуй свои три минуты. И не слушай этого клоуна.

- Слушай-слушай, - перебил Берт. - Я тебе вот что скажу, новенький. Ты ей нравишься.

Воцарилась тишина. Томас замер. Николь медленно, очень медленно повернулась к Берту.

- Что. Ты. Сказал.

- Я сказал, что ты ему нравишься, - невозмутимо повторил Берт, глядя ей прямо в глаза. - Как наставница. Как старший товарищ. Как источник бесценного опыта в беге по Лабиринту. А ты что подумала?

На лице Николь отразилась сложная гамма чувств, от бешенства до желания придушить Берта прямо на месте. Томас, осознав, что оказался в эпицентре чего-то, чего совершенно не понимает, сделал шаг назад.

- Берт, - голос Николь был тихим и опасным. - У тебя есть ровно три секунды, чтобы исчезнуть с моих глаз, прежде чем я докажу тебе, что гаечный ключ - не единственное, чем можно нанести травму черепа.

- Это угроза? - уточнил Берт.

- Это гарантия.

Берт поднял руки в примирительном жесте, пятясь назад.

- Всё-всё, я понял, ухожу. Но ты подумай над моими словами! - крикнул он уже на бегу. - Я только правду говорю!

Николь проводила его взглядом, полным ледяного презрения, и только когда Берт скрылся за сараем, перевела дыхание.

- Извини, - буркнула она, не глядя на Томаса. - Он всегда такой.

- Я заметил, - осторожно сказал Томас. - Вы с ним... давно дружите?

- Мы не дружим, - отрезала Николь. - Мы существуем в одном пространстве и терпим друг друга из соображений выживания. Это разные вещи.

- Ага, - кивнул Томас, и в его глазах мелькнула странная усмешка. - Терпите. Я понял.

Николь бросила на него подозрительный взгляд, но ничего не сказала.

---

Вечером у костра собралась обычная компания. Берт, потирая плечо (Николь всё же успела приложить его локтем, когда он «случайно» прошёл мимо), пересказывал Дине свои подвиги.

- И тогда я говорю: «А ты что подумала?» - и она прямо взбесилась! Ты бы видела её лицо, Зелёноглазка! Краски жизни, чистый театр!

- Я слышала, - сухо сказала Дина, помешивая похлёбку. - Весь Глэйд слышал. Альби, кстати, искал тебя. Говорит, если ты ещё раз бросишь молоток посреди рабочего дня, он лично проследит, чтобы ты заново перестраивал всю стену. Голыми руками.

- Альби слишком строг, - философски заметил Берт. - Надо же иногда расслабляться. Юмор продлевает жизнь.

- Твой юмор продлевает только список твоих нарушений, - раздался голос сзади.

Галли, появившийся из темноты, остановился у костра, глядя на Берта сверху вниз. В его взгляде, однако, не было привычной ядовитости - скорее усталая обречённость.

- Садись, Галли, - Берт подвинулся, освобождая место на бревне. - Ты как раз вовремя. Обсуждаем великий любовный треугольник Глэйда: Николь, Томас и её гордость.

Галли помедлил, но сел.

- Я не собираюсь обсуждать любовные треугольники, - буркнул он. - Я вообще пришёл сказать, что этот новенький... Томас... он слишком много смотрит на стены. Это ненормально.

- А на что ему ещё смотреть? - удивился Берт. - У нас тут других достопримечательностей нет. Ни тебе Эйфелевой башни, ни статуи Свободы. Только стены и мы, красивые.

- Он смотрит так, - Галли понизил голос, - будто знает, что там. Или вспоминает. Это опасно.

- Или полезно, - вмешалась Дина, не поднимая глаз от тетради. - Информация - это ресурс. Чем больше мы знаем о Лабиринте, тем выше шанс выбраться.

- Выбраться, - горько повторил Галли. - Ты правда веришь, что отсюда можно выбраться?

- Верю, - спокойно сказала Дина. - Потому что альтернатива - не верить. А я предпочитаю иметь рабочие гипотезы.

Галли посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, потом перевёл его на Берта.

- Твоя подруга ненормальная, - констатировал он.

- Моя, - согласился Берт с гордостью. - И она лучшая. Садись ближе, остывающая похлёбка - отличный повод для разговора. Расскажи нам про сегодняшние пророчества. Что нам предрекаешь?

Галли фыркнул, но остался сидеть.

---

Ньют нашёл Дину уже после того, как костёр почти догорел. Она сидела одна у хижины картографов, перелистывая свои записи при свете одинокой свечи.

- Альби сказал, ты меня искала, - он опустился рядом на траву. - Что-то срочное?

- Не срочное, - Дина протянула ему тетрадь. - Просто новые наблюдения. Я пересчитала частоту сдвигов за последнюю неделю. Есть аномалия в северном секторе.

Ньют взял тетрадь, пробежал глазами записи.

- Здесь стена сдвигается на час раньше, чем должна по паттерну.

- Именно. Я не знаю, что это значит, но это нарушение цикла.

- Может, механизм изнашивается, - предположил Ньют. - Или кто-то вмешивается.

- Или, - Дина помедлила, - кто-то пытается нам что-то сказать.

Ньют поднял на неё взгляд.

- Ты серьёзно?

- Я не знаю, - честно сказала Дина. - Но у меня такое чувство, что Лабиринт - это не просто ловушка. Это сообщение. Мы просто не умеем его читать.

Ньют долго молчал, глядя на пляшущее пламя свечи.

- Знаешь, - сказал он наконец, - иногда мне кажется, что ты слишком умна для этого места.

- Иногда мне кажется, - ответила Дина, - что это место слишком глупое для таких, как мы.

Ньют усмехнулся. Коротко, но тепло.

- Это была шутка?

- Попытка, - Дина чуть заметно улыбнулась. - Получилось?

- Не очень, - честно сказал Ньют. - Но ты работай над этим. Потенциал есть.

- Постараюсь, - кивнула Дина. - У меня тут как раз отпуск, дел невпроворот.

Они сидели в тишине, глядя, как догорает костёр, и где-то в темноте, у самых ворот Лабиринта, Томас смотрел на каменные стены, пытаясь вспомнить сон, который никак не желал возвращаться.

Хаос приближался. Пока ещё медленно, пока ещё незаметно, как первые капли дождя перед грозой. Но он уже стучался в ворота Глэйда, и никто из них - ни Николь с её сарказмом, ни Берт с его ключом, ни Дина с её паттернами, ни даже пророческий Галли - не знали, когда именно начнётся ливень.

Но то, что он начнётся - в этом уже никто не сомневался.

. .

Что-то слишком большие главы получаются