Сжечь иллюзии

Парк у Западного озера в Алфее был самым тихим местом на всём кампусе. Сюда редко заходили студенты - слишком далеко от основных корпусов, слишком сыро и темно даже днём. Старые ивы склоняли свои ветви к воде, и в их зелёных косах запутывался ветер. Блум стояла на деревянном мосту, перекинутом через узкую часть озера, и смотрела вниз, на тёмную воду.

Вода была спокойной, почти зеркальной. В ней отражалось вечернее небо - лиловое, с алыми прожилками заката. Блум смотрела в это отражение и не видела себя. Вместо неё в воде плавал огонь - золотой, живой, который пульсировал в такт её сердцу.

«Ты правда думаешь, что сможешь жить, как раньше?» - эхом звенел в голове голос Дарси.

Нет. Она не сможет. И она не хотела.

Тишину нарушили шаги - тяжёлые, торопливые, с хрустом гравия. Блум не обернулась. Она знала, кто это. Она чувствовала его за спиной так же отчётливо, как чувствовала холод воды под ногами.

- Блум! - голос Ская был хриплым, сбитым. Он бежал. - Блум, подожди!

Она не шевельнулась. Он остановился в паре метров от неё, тяжело дыша - и в этом дыхании слышалась не только усталость, но и отчаяние. Оно было таким густым, что можно было резать ножом.

- Я всё бросил, - сказал он, и голос его дрогнул. - Я сказал отцу, что не женюсь на Диаспоро. Что я отказываюсь от помолвки. От титула, если надо. От всего. Я здесь. Я пришёл за тобой.

Блум медленно повернулась. Она смотрела на него - и видела человека, которого когда-то любила. Красивого, идеального принца с правильными чертами лица и безупречной осанкой. Но теперь его парадный китель был измят, галстук сбит набок, а под глазами залегли тёмные круги. Он выглядел разбитым. И она знала это чувство.

- Скай, - сказала она тихо, и голос её звучал ровно, без боли, без злости. - Зачем ты пришёл?

- Чтобы сказать тебе правду! - он шагнул к ней, протягивая руки, но не касаясь. - Я люблю тебя, Блум. Только тебя. Эта помолвка была ошибкой, я не хотел её, меня заставили. Но я всё исправлю! Я брошу всё! Корону, Эраклион, отца - всех! Мы улетим, найдём место, где никого нет, и будем вместе. Как мы мечтали!

Она смотрела на него, и в груди не было ни боли, ни надежды. Только странная, тягучая пустота. Будто все чувства выгорели дотла, оставив после себя один пепел.

- Скай, - повторила она, и в голосе послышалась усталость. - Ты слишком поздно.

- Что значит - слишком поздно?! - его голос сорвался, он шагнул ещё ближе. - Я здесь! Я готов всё бросить ради тебя! Что ещё тебе нужно?!

Она посмотрела ему в глаза - прямо, без страха, без слёз. И в её голубых глазах больше не было той девочки, которая верила в сказки. Она ушла. Вместе с розовыми очками.

- Ты не понимаешь, - сказала Блум. - Дело не в том, что ты бросишь корону. Дело в том, что ты сделал выбор, не сказав мне. Ты позволил мне верить в нас, пока за моей спиной договаривался с другой. Ты не дал мне права выбора. Ты просто... решил за меня.

- Но я исправлю это! - он почти кричал, и в его голосе звенело отчаяние. - Я всё исправлю, Блум! Клянусь! Дай мне шанс!

- Нет, - сказала она, и слово вырвалось раньше, чем она успела подумать. - Нет, Скай. Я не дам тебе шанса. Потому что я устала ждать, пока ты решишься. Я устала быть той, кого выбирают в последнюю очередь. Я больше не хочу быть твоим вариантом.

Она сделала шаг в сторону, обходя его. Он схватил её за руку - отчаянно, сильно, почти до боли.

- Блум, не уходи! - его голос сорвался на всхлип. - Я люблю тебя! Ты - моя жизнь! Без тебя я ничто!

Она остановилась, посмотрела на его руку, сжимающую её запястье, и медленно высвободилась. Не вырываясь. Просто убрала его пальцы со своей кожи, одно за другим.

- Ты не ничто, Скай, - сказала она тихо. - Ты принц Эраклиона. Ты сильный воин. Ты хороший человек. Но ты не тот, кто мне нужен. Не сейчас. И не после того, что ты сделал.

Она отошла на шаг, и между ними повисла пустота - такая же холодная, как вода под мостом.

- Ты слишком поздно, - повторила она, и в голосе её послышалось что-то новое. Твёрдость. - Я больше не та девочка, которая ждала твоих обещаний, Скай. Я изменилась. И я не хочу возвращаться к тому, кем была.

- Блум, прошу... - прошептал он, и слёзы потекли по его щекам. - Пожалуйста... не уходи...

Она смотрела на него ещё мгновение. В груди кольнуло - последнее, жалкое эхо любви. Но оно погасло так же быстро, как и вспыхнуло.

- Прощай, Скай, - сказала она и развернулась.

Она пошла по мосту, не оглядываясь. Шаги её были ровными и уверенными. За спиной она слышала его голос - крики, мольбы, обещания. Но они уже не имели значения. Она оставляла их позади, как старую одежду, которая больше не подходит.

На выходе из парка её ждала Дарси.

Она стояла под старой ивой, прислонившись плечом к шершавому стволу, и смотрела на Блум с выражением, которое трудно было прочитать. В её тёмных глазах не было насмешки - только тихое, почти понимающее спокойствие.

- Ты сделала правильный выбор, - сказала Дарси, когда Блум подошла ближе. В её голосе действительно не было издёвки. Он звучал мягко, почти тепло. - Ты слышишь меня, Блум? Ты сделала правильно.

Блум остановилась и посмотрела на неё. Странно - всего несколько недель назад она бы вцепилась Дарси в горло за одно только присутствие рядом. А сейчас... сейчас она чувствовала, что это единственный человек в мире, который понимает её.

- Я знаю, - тихо ответила Блум. - Я знаю, что правильно. Но почему тогда так больно?

- Потому что ты живая, - пожала плечами Дарси. - Потому что ты любила его. Любовь не проходит за одну секунду. Но она проходит. И ты это знаешь.

Дарси протянула руку - ладонью вверх, пальцами к Блум. Жест был простым и ясным. Приглашением. Выбором. Дорогой, которая вела в неизвестность.

Блум смотрела на её руку. Она думала о Скае, стоящем на мосту. О своих подругах, которые всё ещё ждали её в общежитии. О Стелле, которая попыталась бы утешить её объятиями. О Музе, которая включила бы грустную музыку. О Те-кне, которая попыталась бы всё проанализировать. О Флоре, которая принесла бы ей чай.

Они любили её. Но они не понимали.

А Дарси понимала. Дарси знала, каково это - быть преданной, быть обманутой, быть оставленной. И она не пыталась это исправить. Она просто протягивала руку.

Блум смотрела на эту руку - бледную, с длинными тонкими пальцами, с тёмным перстнем на среднем. И в этой руке не было лжи. Только приглашение шагнуть в темноту. Страшно. Но там, в темноте, хотя бы не врали.

Она взяла Дарси за руку.

Ладонь ведьмы была прохладной и сухой, но не ледяной. Пальцы сомкнулись вокруг её пальцев с удивительной нежностью - будто Дарси боялась раздавить хрупкую вещь.

- Я знала, что ты придёшь, - сказала Дарси, и на её губах заиграла лёгкая улыбка. - Я знала, что ты сделаешь выбор. Ты сильнее, чем думаешь.

- Я не знаю, что я делаю, - честно сказала Блум. - Я не знаю, куда я иду.

- Мы все не знаем, - Дарси сжала её руку чуть крепче. - Но идти одной всегда страшнее. Идём вместе?

Блум посмотрела в её глаза - тёмные, глубокие, с крошечными золотыми искрами, которые плясали в глубине.

- Идём, - выдохнула она.

Они пошли по аллее - две фигуры, тёмная и светлая, но обе сгоревшие изнутри. Одна - от холода, другая - от огня. И в этом они были одинаковыми.

А в тени старого дуба, у входа в парк, стоял Валтор. Он смотрел на две девушки, удаляющиеся в сторону Западных ворот, и на его бледном лице играла лёгкая, почти незаметная улыбка.

Он видел всё. Рукопожатие. Выбор. Шаг.

«Игра только начинается», - подумал он, и его серые глаза вспыхнули фиолетовым светом.

Он знал, что Блум больше не вернётся к Скаю. Он знал, что она идёт к нему, хотя сама этого ещё не осознавала. И он знал, что Дарси сыграет в этой игре свою роль. Он предвидел всё.

Кроме одного. Он не предвидел того, что в его собственной груди что-то дрогнуло, когда он смотрел на рыжие волосы Блум, развевающиеся на ветру. Не предвидел того, что эта девушка, которую он должен был использовать, начнёт вызывать в нём что-то, чему не было названия.

Но это была проблема на потом. Сейчас он просто стоял и улыбался в темноту.

«Игра только начинается, - повторил он про себя. - И я выиграю её. Любой ценой».

Он растворился в тенях, оставляя после себя только запах дыма и старых книг. А на мосту, у тёмной воды, Скай стоял на коленях и смотрел на пустую дорогу, по которой ушла его любовь.

Он плакал. И слёзы его падали в тёмную воду, смешиваясь с отражением заката.