Doctor Moormeier

Вечер застал Пэйтона Мурмаера на пороге собственного пентхауса в Белгравии. Внутри царила оглушительная, давящая тишина - та самая, которая поселилась здесь три недели назад, когда из этих комнат исчез тонкий шлейф аромата ванили и цитрусов.

Пэйтон тяжело прислонился спиной к закрывшейся входной двери и прикрыл глаза. Нога, травмированная во время той проклятой истории с Хендерсоном, сегодня ныла с утроенной силой. Перенесенные за день эмоции, сумасшедший ритм в клинике и постоянное, доводящее до исступления внутреннее напряжение превратили тупую боль в бедре в настоящую пытку. Он заметно прихрамывал, когда шел по длинному коридору, на ходу стягивая с себя пиджак и бросая его на кожаное кресло.

Стиснув зубы от резкого прострела в суставе, Пэйтон направился прямиком на кухню, надеясь быстро заглотнуть сильное обезболивающее и провалиться в тяжелый сон без сновидений. Однако стоило ему переступить порог, как он замер.

За кухонным островом, уютно поджав под себя ноги, сидела Фэйт. На ней был объемный домашний свитер, а перед ней стояла кружка с чаем и вазочка с овсяным печеньем, которым она с аппетитом хрустела, листая что-то в планшете.

Пэйтон проигнорировал её присутствие, лишь сильнее нахмурился и подошел к шкафчику, где обычно хранилась его походная аптечка. Пальцы нервно перебирали коробки с бинтами и витаминами, но нужного блистера нигде не было. Сустав крутило так, что на лбу выступила холодная испарина.

- Не это ищешь? - раздался за спиной спокойный, слегка ироничный голос сестры.

Пэйтон резко развернулся. Фэйт с мягкой улыбкой крутила в пальцах темный пластиковый бутылёк с его сильными анальгетиками.

- Фэйт, прекрати свою игру, - процедил он сквозь зубы, удерживая равновесие у края столешницы. Голос прозвучал хрипло, выдавая его крайнюю степень изнеможения. - Я устал. Мне плохо. Отдай таблетки.

- Сначала ответь на мой вопрос, - Фэйт не сдвинулась с места, но её взгляд мгновенно стал серьезным, лишаясь привычной смешинки. Она поставила бутылёк на стол, но накрыла его ладонью. - Кто она для тебя?

Пэйтон замер, его челюсть упрямо сжалась. Он понял, о ком речь, еще до того, как Фэйт договорила.

- Из того бреда, что ты писала мне в мессенджерах, я вообще ничего не поняла, - продолжила сестра, пытливо всматриваясь в его потемневшие глаза. - Ты её что, держал здесь в заложниках, и она сбежала? Судя по тому, как лихорадочно ты перерывал камеры и искал её адрес через своих людей, это выглядит именно так.

- Не неси хуйни, Фэйт, - грубо оборвал её Пэйтон, сделав шаг вперед и буквально вырывая лекарство из её рук. Он налил в стакан воды из фильтра, швырнул в рот две капсулы и жадно запил их, чувствуя, как внутри всё горит от злости.

- А чего же она тогда на тебя волком смотрит, а? - Фэйт повысила голос, поднимаясь со стула. - Я встретила её сегодня в переходе между корпусами. Белые палаццо, гордая осанка, а в глазах - такая рана, Пэйтон, что ею порезать можно было. Что ты тут устроил, братец? Почему девчонка, чьи фотографии занимают половину памяти твоего телефона, шарахается от одного твоего имени и смотрит на меня так, словно я принесла тебе не обед, а синильную кислоту?

Пэйтон поставил стакан на мраморную поверхность с таким глухим стуком, что вода выплеснулась на полированный край. Слова сестры ударили под дых. Смотрела волком? Из-за обеда? В его гениальной, аналитической голове, способной распутать любой сложнейший медицинский кейс, внезапно щелкнул какой-то тумблер.

Адель видела их в коридоре. Видела, как Фэйт обняла его, как поцеловала в щеку, как он приобнял её в ответ. Адель не знала, что Фэйт - его родная сестра. Она ведь никогда не видела её раньше.

«Она приняла Фэйт за мою новую девушку», - громом среди ясного неба отозвалось в мыслях Мурмаера.

Вместо того чтобы прояснить ситуацию, внутри Пэйтона вскипела глухая, упрямая ярость. Ревнует? После того как сама молча собрала вещи и ушла, оставив его один на один с этой удушающей пустотой? После того как растоптала всё, что произошло между ними в ту ночь в кабинете? Она смеет судить его и делать выводы, даже не попытавшись поговорить?

- Это не твое дело, - ледяным тоном отчеканил Пэйтон, разворачиваясь к выходу из кухни. - Оставь мои личные дела в покое, Фэйт. И больше не лезь к персоналу моей клиники.

- Ну конечно, беги, - полетело ему в спину полное разочарования заявление сестры. - Беги и дальше строй из себя бесчувственного робота. Только смотри не опоздай, братец. Гордые девочки вроде твоей Адель дважды в одну реку не вступают.

Пэйтон ничего не ответил. Он заперся в своей спальне, но даже сильное обезболивающее не смогло унять ту лихорадочную бурю, которая поднялась в его груди. Она считает, что он её забыл. Что ж, пусть думает всё, что ей угодно. Завтра на консилиуме он покажет ей, что такое настоящий холод.

Следующее утро в клинике «Lumina Crown» началось для Адель Рид с неожиданного знакомства. За два часа до назначенного консилиума она спустилась в центральную лабораторию педиатрии, чтобы забрать обновленные титры антител близняшек. Возле центрифуги, отчаянно пытаясь разобраться с новой цифровой панелью аппарата, стоял незнакомый парень.

На вид ему было от силы года двадцать два - он был младше Адель года на два, не меньше. Взъерошенные светлые волосы, немного нескладная, долговязая фигура в безупречно чистом, но слегка великоватом белом халате и огромные, полные искренней растерянности глаза. На его новеньком пластиковом бейдже значилось: «Ноен Юбенкс, интерн-исследователь отделения патоморфологии».

- Проклятая шайтан-машина, - негромко пробормотал парень, едва не роняя штатив с пробирками, когда аппарат выдал предупреждающий звуковой сигнал. - Ну почему в университете нас учили на старых центрифугах, а тут интерфейс как у космического корабля Илона Маска?

Адель не сдержала мягкой улыбки. Этот парень напомнил ей её саму год назад - такую же испуганную, потерянную в огромном медицинском конгломерате, где каждый шаг контролировался циничными гениями.

- Нажми верхнюю правую панель, а потом удерживай «Старт» три секунды, - негромко подсказала Адель, подходя ближе. - Система заблокировала ротор, потому что ты не выровнял вес пробирок на противоположных сторонах.

Парень вздрогнул, обернулся и поспешно выполнил её указание. Центрифуга послушно зажужжала, переходя в штатный режим работы.

- Боже, ты мой спаситель! - Ноен с облегчением выдохнул и комично вытер несуществующий пот со лба. - Я Ноен. Только окончил университет, первую неделю здесь на практике, и мне уже кажется, что местное начальство спит и видит, как бы уволить меня за профнепригодность.

- Я Адель, - она протянула ему руку, и Ноен с готовностью её пожал. - Педиатрическое отделение. Не переживай, здешние стены пугают только первые пару недель. Потом привыкаешь к прессингу.

Между ними мгновенно проскочила искра той самой чистой, профессиональной дружбы, которая так необходима в суровых больничных буднях. Ноен оказался невероятно открытым, забавным и, несмотря на свою юность, чертовски талантливым парнем. За те полчаса, что они провели в лаборатории, ожидая результаты анализов, он успел рассказать Адель половину своей биографии, рассмешить её историей про проваленный экзамен по анатомии и искренне восхититься её выдержкой.

- Ты работаешь с Мурмаером над делом этих близняшек? - с благоговейным ужасом спросил Ноен, когда они вместе поднимались на лифте. - О докторе Пэйтоне среди интернов ходят легенды. Говорят, он видит людей насквозь, не прощает ошибок и вместо сердца у него кусок сухого льда. Я вчера видел, как он отчитывал ординатора в коридоре - у того парня буквально колени тряслись!

Адель горько усмехнулась, вспоминая вчерашнюю сцену с Фэйт. «Кусок сухого льда, говоришь? Для кого как», - подумала она, но вслух сказала другое:

- Доктор Мурмаер действительно требователен. Но главное - не показывать свой страх, Ноен.

- Ты крутая, Адель, - искренне восхитился Юбенкс, поправляя лямку своего рюкзака. - Я бы, наверное, просто потерял сознание, если бы мне пришлось спорить с ним на консилиуме. Удачи тебе сегодня. Если выживешь - с меня кофе внизу!

- Договорились, - улыбнулась Адель, выходя на своем этаже.

Разговор с Ноеном странным образом придал ей сил. Этот чистый, незамутненный интригами парень вернул ей ощущение того, ради чего она здесь находилась. Она здесь ради Мии и Рии. А личные обиды, ревность и разбитое сердце - всё это должно остаться за дверью.

Ровно в четырнадцать ноль-ноль Адель Рид переступила порог центральной ординаторской отделения диагностики.

Помещение поражало своей футуристичностью: огромные интерактивные экраны во всю стену, на которых транслировались 3D-модели ДНК и графики биохимических показателей, длинный овальный стол из матового стекла и гнетущая, звенящая атмосфера делового прессинга. За столом уже сидели около десяти ведущих специалистов клиники. Среди них Адель сразу заметила Брайса Холла и Джейдена Хосслера. Оба парня бросили на неё быстрые, сочувственные и одновременно напряженные взгляды. Они знали, что сейчас произойдет столкновение титанов, и исход этого консилиума предсказать не мог никто.

Во главе стола, откинувшись на спинку кожаного кресла, сидел Пэйтон Мурмаер. На нем был идеально отутюженный черный костюм, белоснежная рубашка без галстука, а рукава халата были небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. Его лицо казалось высеченным из мрамора. Ледяные, пронзительные глаза скользнули по вошедшей Адель, задерживаясь на её лице ровно на долю секунды дольше, чем требовали приличия, но в них не отразилось ни единой эмоции. Полная автономия и абсолютное безразличие.

Адель внутренне подобралась. Отрезая любые эмоции, она прошла к свободному стулу напротив него, положила перед собой толстую папку с документами и расправила плечи. Ее белые палаццо со стрелками идеально гармонировали с общим строгим стилем, а в глазах горело упрямое, непоколебимое пламя.

- Итак, коллеги, начнем, - раздался над столом низкий, бархатный и пугающе холодный голос Пэйтона. Он даже не взглянул на Адель, обращаясь ко всей аудитории. - У нас на повестке дня случай из педиатрии. Близнецы Мия и Рия, четыре года. Поступили с диагнозом «ветряная оспа». Доктор Рид утверждает, что мы имеем дело с уникальным аномальным осложнением, и требует задействовать ресурсы нашей лаборатории высшего уровня. Брайс, выведи показатели на экран.
Холл быстро нажал на планшет, и на стене загорелись столбцы цифр.

- Как мы видим, - Пэйтон слегка подался вперед, сцепив пальцы в замок, - стандартная картина тяжелого течения вирусной инфекции. Падение тромбоцитов, высокая реактивность белков. Доктор Рид склонна паниковать там, где достаточно скорректировать дозировку антивирусных препаратов и гормональной терапии. Я не вижу здесь оснований для созыва консилиума и уж тем более - для проведения дорогостоящих генетических тестов. Обычный запущенный случай, упущенный лечащим врачом на ранней стадии.

Этот скрытый, ядовитый выпад в сторону её профессионализма заставил Адель внутренне вскипеть, но она не позволила себе сорваться на крик. Она спокойно поднялась со своего места, привлекая к себе внимание всех десяти врачей.

- С вашего позволения, доктор Мурмаер, я не соглашусь, - её голос прозвучал чисто, твердо и абсолютно уверенно. - Если бы вы соизволили изучить графики, предоставленные лабораторией Авани Грегг за последние двенадцать часов, а не только утренний отчет, вы бы заметили закономерность.

Адель сделала шаг к интерактивной панели и уверенным движением руки перелистнула слайд, выводя на экран сложные волновые диаграммы.

- Посмотрите на маркеры воспаления. Они колеблются с четкой цикличностью в три часа. Вирус ветряной оспы не ведет себя так. Он мутирует под воздействием какого-то внешнего или внутреннего токсина, скрытого в анамнезе девочек. Уровень тромбоцитов падает не из-за разрушения в селезенке, а из-за угнетения костного мозга на субклеточном уровне. Обычная гормональная терапия, которую вы предлагаете, доктор Мурмаер, просто убьет их иммунитет в течение суток. Нам нужен скрининг на скрытые патологии метаболизма. И мне нужны ресурсы диагностики.

В ординаторской повисла тяжелая тишина. Врачи переглядывались. Аргументы Адель были безупречны, логичны и подкреплены мощной доказательной базой. Джейден Хосслер едва заметно кивнул, выражая безмолвное восхищение её смелостью.

Пэйтон медленно поднялся со своего кресла. Его высокий силуэт словно затенил половину комнаты. Он обошел стол, сокращая расстояние между ними, и остановился в паре шагов от Адель. Его взгляд, тяжелый и удушающий, буквально пригвоздил её к месту. От него по-прежнему пахло дорогим парфюмом, кофе и едва уловимым ментолом, и этот запах на секунду вернул Адель в ту ночь, когда они были ненормально близки. Но она вовремя заставила себя вспомнить вчерашний день. Пакет с едой. Поцелуй. Измену. И её взгляд стал еще холоднее.

- Вы очень поэтично описываете обычную цитопению, доктор Рид, - с холодной издевкой произнес Пэйтон, глядя на неё сверху вниз. Его губы тронула едва заметная, циничная усмешка. - Строите теории заговора на пустом месте, вместо того чтобы признать: вы просто не справляетесь со стандартным лечением. Ваша гипотеза - это попытка переложить ответственность за пациентов на мое отделение.

- Моя гипотеза основана на фактах, доктор Мурмаер, - Адель сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, так что теперь она могла видеть каждую золотистую искру в его потемневших глазах. Она не отступила ни на сантиметр. - В отличие от вас, я смотрю на детей, а не на цифры в бюджете клиники. И если вы откажете в исследовании из-за своего упрямства и личных предвзятостей, ответственность за последствия ляжет исключительно на вас.

Вокруг них буквально сгустился воздух. Десять врачей сидели, затаив дыхание. Это была уже не просто медицинская дискуссия - это была личная война.

Пэйтон сузил глаза. Его челюсть заходила ходуном от едва сдерживаемого гнева. Слова Адель о личных предвзятостях ударили по его и без того взвинченным нервам. Он вспомнил слова Фэйт о том, что Адель смотрит на него волком. Он видел, с каким ледяным презрением и гордостью она теперь держится. Она действительно считает, что он вычеркнул её. Она действительно верит в худшее.

Эмоциональный пик наступил внезапно. Пэйтон сделал еще один резкий шаг в её сторону, переходя все допустимые границы личного пространства. Он наклонился к её лицу так близко, что его горячее дыхание коснулось её щеки, и сквозь зубы, невероятно тихо, но так, чтобы слышал каждый присутствующий, бросил:

- Вы всегда так легко сдаетесь и уходите от проблемы, доктор Рид? Сначала вы уходите без единого слова, бросая всё на полпути, а теперь пытаетесь доказать свою силу здесь, прикрываясь жизнями близнецов?

В ординаторской стало так тихо, что было слышно, как гудят лампы дневного света. Брайс Холл замер с ручкой в руке, Джейден напрягся, готовый если что вмешаться. Все прекрасно поняли: Мурмаер говорит сейчас далеко не о ветрянке у Мии и Рии. Он бил по живому, проецируя свою обиду на её внезапное исчезновение из его жизни.

Адель почувствовала, как внутри всё перевернулось от дикой, яростной боли. Он упрекает её? Он?! Человек, который на следующий день после её ухода уже обнимался с другой девицей прямо посреди больничного коридора!

Она не отвела взгляд. Её глаза превратились в два куска чистейшего льда. Адель смерила его презрительным взглядом взглядом и ответила, четко выговаривая каждое слово:

- Ошибаетесь, доктор Мурмаер. Я никогда ничего не бросаю на полпути. И в симптомах я разбираюсь гораздо лучше вас, раз вы до сих пор не способны отличить реальную угрозу от своих личных иллюзий. Если вы закончили свой менторский монолог, я требую поставить вопрос о выделении лаборатории на голосование консилиума. Здесь сидят профессионалы, и, к счастью, решение принимаете не вы один.

Пэйтон резко отпрянул, словно его ударили током. На его лице на секунду промелькнуло выражение глубокого, искреннего шока. Он не ожидал такого жесткого, бескомпромиссного отпора. Та робкая, сомневающаяся в себе ассистентка, которая ловила каждое его слово в пентхаусе, исчезла навсегда. Перед ним стояла сильная, опасная и чертовски уверенная в себе женщина, которая больше не позволит ему доминировать.

Брайс Холл поспешно откашлялся, разбивая затянувшуюся паузу:

- Эм... Я считаю, что аргументы доктора Рид имеют под собой веские основания. Я голосую за проведение скрининга.

- Я тоже за, - тут же поднял руку Джейден.

Остальные врачи, переглянувшись, один за другим начали поднимать руки. Против авторитета Мурмаера пойти было сложно, но медицинские факты, представленные Адель, были неоспоримы. Консилиум принял её сторону.

Пэйтон обвел взглядом присутствующих. Его лицо снова вернуло маску абсолютного холода, но внутри него бушевало настоящее пожарище. Он медленно повернулся к Адель, которая уже собирала свои бумаги со стола.

- Отлично, - ледяным тоном произнес он. - Запрос утвержден. Вы получите доступ к оборудованию диагностики. Курировать процесс буду я лично. И не дай бог, доктор Рид, ваши анализы покажут, что это была ложная тревога. Вылетите из этой клиники быстрее, чем успеете собрать свои палаццо.

- До встречи в лаборатории, доктор Мурмаер, - сухо ответила Адель, застегивая папку.

Она развернулась и гордой, летящей походкой вышла из стеклянной ординаторской. Сердце в её груди бешено колотилось, пальцы дрожали от избытка адреналина, но на губах играла едва заметная победная улыбка. Она выстояла. Она заставила его считаться со своим мнением.

Пэйтон Мурмаер остался стоять у окна, глядя на то, как её силуэт исчезает за матовыми дверями. Нога снова отозвалась резкой болью, но сейчас он её почти не чувствовал. В его голове крутилась только одна мысль: эта война затянется надолго, и мириться им явно еще очень и очень рано.