Doctor Moormeier

Лондонский дождь неистовствовал. Тяжелые, крупные капли с силой разбивались об окна диагностического крыла клиники «Lumina Crown», оставляя на стекле длинные, извилистые дорожки. В глубокой ночи пустое отделение казалось вымершим, чужим. Огромные коридоры, которые днем были полны спешащих шагов и бесконечных медицинских споров, сейчас утопали в полумраке. Лишь неоновое, синевато-зеленое свечение жидкокристаллических экранов сложнейших анализаторов и серверов выхватывало из темноты контуры дорогого оборудования.

Пэйтон Мурмаер был здесь один.
Час назад он в приказном, не терпящем возражений тоне выставил из лаборатории Брайса Холла и Джейдена Хосслера. Парни честно пытались остаться, мотивируя это тем, что объем работы колоссальный, а ночные дежурства - их прямая обязанность. Но Пэйтон не терпел, когда его контролировали, а уж тем более - когда кто-то видел его слабость. Он никому не мог доверить этот анализ. Только не сегодня. Только не после того, как на дневном консилиуме Адель Рид перешагнула через его авторитет и заставила всю комиссию плясать под свою дудку.

Пэйтон тяжело, со стоном навалился на свою трость с массивным набалдашником. Его пальцы, судорожно сжимающие рукоять, побелели от напряжения, а предплечья свело тупой, ноющей судорогой. Нога. Проклятая травма сегодня решила устроить ему персональный ад. Перенесенный дневной стресс, бешеная концентрация, а главное - тот ледяной, уничтожающий взгляд Адель, которым она наградила его прямо перед коллегами, - спровоцировали жуткий приступ.

Боль в бедре не просто ныла, она горела адским пламенем. Она удушающими волнами поднималась вверх по позвоночнику, заставляя Пэйтона то и дело судорожно хватать ртом воздух. На его высоком лбу выступила холодная испарина, а губы превратились в одну тонкую, побелевшую линию.

Он подошел к столу, едва не волоча за собой правую ногу. Сильные, рецептурные анальгетики, которые Фэйт так заботливо вернула ему прошлым вечером, стояли рядом с монитором. Пэйтон вытряхнул на ладонь две капсулы и забросил их в рот, даже не запивая водой. Это была уже третья доза за последние два часа. Но химические соединения, способные заглушить боль у любого нормального человека, в его организме словно растворялись без следа. Одержимость и ярость, кипевшие внутри, блокировали действие лекарства.

- Черт бы тебя драл, Рид... - хрипло, сквозь намертво сжатые зубы выдохнул Мурмаер, упираясь свободной рукой в край лабораторного стола.

С одной стороны, в нем по-прежнему бушевало упрямство. Его гениальное, дедуктивное эго требовало доказать, что девчонка ошиблась. Что ее паника вокруг близняшек - это всего лишь эмоциональная проекция неопытного педиатра. Он хотел швырнуть ей в лицо идеальную распечатку хроматографа и заставить признать поражение. Но с другой стороны... Пэйтон Мурмаер оставался первоклассным врачом. И где-то в глубине его расчетливого, холодного разума билась тревожная, пугающая мысль: если Адель права, если вирус ветряной оспы действительно мутировал под воздействием скрытого токсина, то у Мии и Рии осталось катастрофически мало времени. На кону стояли жизни четырехлетних детей. И проиграть в этой клинике он не имел права.

Превозмогая очередную боль в суставе, от которой в глазах на секунду поплыли круги, Пэйтон открыл герметичный бокс. Его длинные, аристократичные пальцы, несмотря на общую слабость тела, двигались с хирургической точностью. Он извлек пробирки с биоматериалами девочек, доставленные из лаборатории Авани Грегг, и аккуратно поместил их в ячейки высокоточного хроматографа нового поколения.

- Посмотрим, какая из твоих иллюзий окажется правдой, Адель, - тихо прошептал он в пустоту лаборатории.

Прибор тихо, предупреждающе пискнул, ротор завертелся, и лазерные датчики начали считывать информацию. На огромном центральном мониторе поползли вверх первые ломаные линии графиков. Пэйтон, не мигая, смотрел на экран. Минута, вторая, третья... Капли дождя за окном стучали всё громче, словно отсчитывая удары его пульса.

Внезапно одна из кривых линий резко, неестественно вильнула в сторону, ломая всю стандартную медицинскую архитектонику. Затем вторая. Третья. На экране компьютера начали лихорадочно выстраиваться сложные химические формулы и расщепления белков, которые Пэйтон никогда не видел в классических учебниках.

Его сердце пропустило удар. Глаза сузились, а пальцы еще сильнее впились в трость.
Это был аномальный след. Неизвестный, скрытый токсин метаболического характера, который буквально пожирал кровяные тельца близняшек, маскируясь под обычное осложнение ветрянки.

Адель Рид была абсолютно права.

Пэйтон почувствовал, как к горлу подкатывает тяжелый ком. Она разгадала эту загадку раньше него. Она увидела то, что его хваленый дедуктивный метод пропустил из-за личной предвзятости и злости. Мурмаер тяжело опустился на край стула, чувствуя, как удушающая боль в ноге смешивается с еще более невыносимой болью внутри. Ему придется признать ее правоту. Им придется работать вместе. Но как смотреть ей в глаза, когда между ними стоит целая пропасть из недосказанности, гордости и... ревности?

В это же самое время на другом этаже клиники, в крыле педиатрии, царила совершенно иная атмосфера.

В личном кабинете доктора Адель Рид горела лишь небольшая настольная лампа с теплым абажуром, отбрасывая мягкие тени на стены и книжные шкафы, забитые медицинской литературой. В комнате пахло уютом, который девчонки умудрились создать посреди сурового больничного пространства: ароматы крепкого кофе смешивались с терпкими, успокаивающими нотками мятного чая, который Адель заварила в небольшом термосе. На массивном деревянном столе, среди кучи бланков и рецептов, были аккуратно разложены медицинские карты Мии и Рии.

Адель и Райли Хубатка только что вернулись с очередного обхода. Они были и в четвёртой палате. Девочки спали, но их показатели на мониторах оставались нестабильными - уровень тромбоцитов продолжал медленно, но верно ползти вниз, заставляя Адель вздыхать от каждого шороха пейджера. Чтобы окончательно не сойти с ума от удушающей тревоги и ожидания результатов из диагностики, девчонки решили сделать небольшой перерыв.

Райли, одетая в удобный медицинский костюм нежно-розового цвета, с ногами забралась в глубокое гостевое кресло. Она с удовольствием держала в руках кружку с обжигающим, ароматным кофе, делая небольшие глотки. Адель же сидела на краю своего стола, грея пальцы о чашку с мятным чаем. Кофе она никогда не любила - он казался ей слишком горьким, резким, бьющим по и без того взвинченным нервам. А вот горячий чай, особенно мятный, странным образом успокаивал и возвращал ей почву под ногами.

Райли, заметив, как подруга блаженно зажмурилась после первого же глотка, мягко подтолкнула её локтем.

- Да ты настоящая чаеманка, Ади! - улыбнулась Райли, пытаясь разрядить обстановку. - В любой непонятной ситуации - заваривай травки. Ладно, если мы продолжим так гипнотизировать эти карты, у нас у самих начнется цитопения от стресса. Давай отвлечемся. Расскажи лучше, как тебе наш новый обитатель патоморфологии?

Адель удивленно подняла брови, отрывая взгляд от чашки:

- Ты про Ноена?

- Ну конечно про него! - Райли оживилась, ее глаза лукаво блеснули в полумраке кабинета. - Ноен Юбенкс. Младше тебя всего на два года, только-только из университетского гнезда, а какой милашка! Светленький, взъерошенный, ходит за тобой как преданный щенок. Чарли сегодня видела, как он провожал тебя до лифта, и клянется, что парень смотрел на тебя так, словно ты открыла новое лекарство от всех болезней мира. Он такой забавный и смешной, согласись?

Адель невольно рассмеялась, вспоминая утреннее приключение у центрифуги.

- Ноен очень милый, Райл. И чертовски талантливый, несмотря на свою нескладность. Он просто испуган. Помню себя год назад... Мне кажется, из него вырастет отличный исследователь. Но он для меня как младший брат, не придумывай лишнего.

- Ну ладно, младший брат так младший брат, - Райли разочарованно протянула, но тут же зашла с другого козыря. - А Джейден? Хосслер сегодня на консилиуме был просто неподражаем. Видела, как он за тебя руку поднял? Прямо против Мурмаера пошел! Брайс-то понятно, он парень справедливый, но Джейден... Он ведь втайне тебя уважает, Адель. И вообще, он симпатичный. Такой брутальный, загадочный. Не думала в его сторону?

Адель горько улыбнулась и покачала головой, переводя взгляд на окно, по которому сплошной стеной стекали дождевые капли. Лондон за стеклом казался размытым, серым пятном.

- Райли, Джейден прекрасный коллега и отличный друг. И то, что они с Брайсом поддержали меня, - это чудо. Но ты же знаешь... Моя голова сейчас забита только близнецами. И...

Она осеклась, не договорив. Райли прекрасно поняла, кто скрывался за этим многозначительным «и».

- К слову о парнях, - Райли аккуратно поставила кружку на журнальный столик и поправила волосы. - Меня сегодня Джош с дежурства забирал, ну, ты помнишь. Так вот, мы пока ехали, он рассказывал, что у них в следственном отделе сейчас такой завал после закрытия дела Хендерсона, куча бумаг... И знаешь что? У него в департаменте одни парни. Причем все как на подбор - серьезные, подтянутые, в форме, со стальным характером. Джош еще пошутил, что им там не хватает красивого доктора. Ты бы не хотела замутить со следователем, Адель? Ну а что? Мужественная профессия, всегда на защите закона. Полная противоположность нашим заносчивым медицинским гениям.

Адель грустно усмехнулась, представив себя рядом с каким-нибудь строгим следователем из отдела Джоша Ривза. Сердце почему-то предательски сжалось, отказываясь даже смотреть в ту сторону.

- Нет, Райл, спасибо, - тихо ответила Адель, кутаясь в теплый кардиган. - Мне кажется, я сейчас вообще не способна ни на какие отношения. Мой лимит доверия исчерпан. До дна.

Райли вздохнула. Откинувшись на спинку кресла, она внимательно, с глубоким сочувствием посмотрела на подругу. Игривый тон мгновенно сошел с ее лица, уступая место настоящей, искренней заботе.

- Адель... - негромко позвала Райли. - А если честно? Вот без всей фальши. Чем Мурмаер вообще так зацепил твое сердце? Ну почему именно он? Ведь он же невыносим, Адель! Ты посмотри на него со стороны: вечный лед в глазах, цинизм, вечные упреки... Он же из тебя на работе все соки выжимает, а в личной жизни... Ну, ты сама видела. Почему ты до сих пор не можешь его отпустить? Что в нем такого?

Этот вопрос повис в полумраке кабинета.

Адель замерла. Она медленно повернула голову к окну, глядя на то, как капли дождя, сбегая по стеклу, сливаются в единые потоки. Защитная броня, которую она с таким трудом выстраивала на дневном консилиуме, дала глубокую трещину. Ей не хотелось придумывать ему оправданий, не хотелось называть его героем или как-то восхвалять. Всё было гораздо проще и оттого больнее.

- Знаешь, Райли... - голос Адель прозвучал удивительно тихо, почти шепотом. - Я не знаю, как это правильно объяснить. Он сложный, эгоистичный, временами просто невыносимый. Но... мне с ним было хорошо. Понимаешь? Просто по-человечески хорошо. В те редкие моменты, когда мы оставались наедине, весь этот внешний шум клиники куда-то исчезал.

Адель крепче сжала теплую чашку с чаем, улавливая мятный шлейф.

- Я чувствовала себя комфортно рядом с ним. Спокойно. Знаешь, вайб был похож на инь и янь. Мы были абсолютно разными, противоположностями во всем, но стоило нам оказаться в одной комнате, как пазл складывался. Моя эмоциональность и его холодный разум... они словно уравновешивали друг друга. Мне казалось, что я наконец-то нашла свое место, своего человека, с которым можно просто молчать и не притворяться сильной. Я глупо, как наивная дурочка, поверила, что это взаимно. Что тот поцелуй в кабинете... что он был настоящим.

Адель судорожно выдохнула.

- А вчера... вчера я увидела его в коридоре с этой девушкой. Видела, как он обнимал ее, как она целовала его в щеку... Я никогда не видела у него такого выражения лица. И эта стерва потом ловит меня в переходе и говорит, что много обо мне слышала. Понимаешь? Он обсуждает меня со своей новой пассией. Пока я не сплю ночами и буквально умираю от тоски, он живет дальше. Он заменил меня так быстро, словно меня и не было.

Голос Адель окончательно сорвался. На глазах выступили прозрачные, горькие слезы, отражая теплый свет настольной лампы. Одна крупная слезинка все-таки сорвалась с ее ресниц и медленно потекла по бледной щеке.

Увидев это, Райли не выдержала. Она мгновенно отставила свою кружку с кофе, сорвалась с кресла и в один шаг преодолела расстояние до стола. Хубатка крепко, отчаянно обняла Адель, прижимая ее к себе и утыкаясь носом в ее плечо. Она ласково гладила подругу по спине, пытаясь забрать себе хотя бы часть этой удушающей боли.

- Ну всё, всё, тише, девочка моя... - шептала Райли, укачивая её. - Поплачь, Ади. Не держи в себе. К чёрту Мурмаера! К чёрту этих мужиков! Ни один из них не стоит твоих слез. Ты сильная, ты невероятная. Мы справимся со всем сами. Слышишь? Вылечим малышек, а этих идиотов оставим в их собственном эгоизме. К чёрту их всех!

Адель уткнулась в плечо Райли, чувствуя, как внутри постепенно отпускает натянутая до предела тетива. Пальцы, сжимающие ткань медицинского костюма подруги, понемногу расслаблялись.

В кабинете воцарилась звенящая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь шумом лондонского ливня за окном и тихими, затихающими всхлипами Адель в объятиях подруги.

И в этот самый момент, когда эмоциональное напряжение в комнате достигло своего абсолютного пика...

Щёлк..

Звук сработавшего замка прозвучал подобно выстрелу в упор. Металлическая ручка входной двери кабинета резко, судорожно дернулась вниз. Тяжелое полотно со скрипом поползло внутрь, открывая широкий проем в темный больничный коридор.

Девчонки замерли. Райли, так и не выпуская Адель из рук, резко повернула голову к выходу. Адель судорожно вздохнула, быстро смахивая остатки слез со щек и оборачиваясь к двери.

В дверном проеме показался силуэт...