Doctor Moormeier

Вспышки цифровых камер слепили глаза, дробясь в глянцевых панорамных окнах и отражаясь от белоснежного мрамора пола. В воздухе отчетливо пахло дорогим парфюмом, свежей строительной краской и срезанными белыми лилиями, огромные букеты которых украшали обновленный холл. Клиника «Lumina Crown Institute» сегодня переживала свое второе рождение.

— Дамы и господа, коллеги, инвесторы! — Голос Нессы Барретт, владелицы клиники, звучал уверенно и звонко.

Несса выглядела безупречно в своем элегантном приталенном костюме глубокого изумрудного цвета. Она мягко улыбнулась, обводя взглядом собравшуюся прессу, и сделала изящный жест рукой в сторону натянутой шелковой ленты. Рядом с ней, заложив руки за спину, стоял Чейз Хадсон. Как главный инвестор, он обычно оставался в тени финансовых отчетов, но сегодня его присутствие подчеркивало всю важность момента. Новый сайт клиники, который разработали по последнему слову техники, уже транслировал это событие в прямом эфире для медицинского сообщества Лондона.

— Последний месяц выдался для нашей клиники непростым испытанием, — продолжил Чейз Хадсон, взяв микрофон. Его взгляд на секунду стал серьезным, напоминая о недавнем громком скандале с адвокатом Николасом Хендерсоном. — Но именно благодаря стойкости, чистому сердцу и невероятной храбрости наших сотрудников «Lumina Crown» выстояла. И сегодня мы не просто открываем новое крыло. Мы открываем отделение, которое станет сердцем нашей больницы — детскую педиатрию. И я с гордостью хочу представить вам человека, который возглавит это направление.

Чейз повернулся к стоявшей чуть поодаль девушке.

— Доктор Адель Рид. Наш новый ведущий детский педиатр и заведующая отделением!

Холл буквально взорвался аплодисментами. Громче всех, нарушая всякую строгую медицинскую субординацию, визжала Райли Хубатка. Она прыгала на месте, наплевав на то, что её накрахмаленный халат слегка помялся. Рядом с ней стояла Чарли Д'Амелио. Чарли, которую Адель лично порекомендовала Нессе как гениального системного инженера, теперь официально руководила всем IT-отделом клиники. Именно благодаря ей у «Lumina Crown» появилась удобная онлайн-запись, личные кабинеты пациентов и функция вызова врача на дом. Сейчас Чарли держала в руках телефон, бережно снимая происходящее на видео — не для соцсетей, а исключительно для них, для архива воспоминаний о дне, когда их жизнь круто изменилась. Чуть позади девчонок стояли Брайс Холл и Джейден Хосслер. Они задорно свистели, и Брайс даже попытался поднять Джейдена на плечи, пока доктор Мурмаер этого не видит.

Адель сделала шаг вперед. На ней были её любимые, идеально отутюженные белые брюки-палаццо со стрелками и шелковая блузка оттенка слоновой кости в стиле. На груди мягко поблескивал новый золотистый бейдж с гравировкой: «Доктор Адель Рид. Заведующая отделением педиатрии». Сердце бешено стучало в груди, к горлу подкатил комок от гордости и благодарности. Она принимала поздравления, улыбалась фотографам, но её глаза... её глаза инстинктивно искали в этой ликующей толпе совершенно другого человека.

Он стоял в самом конце огромного холла. Почти незаметный, скрытый густой тенью массивной несущей колонны. Пэйтон Джей Мурмаер.

Его ледяное самообладание оставалось непоколебимым. Одетый в безупречный черный костюм, он слегка опирался на свою тяжелую трость из-за старой травмы бедра. Его карие глаза смотрели на неё из полумрака — внимательно, нечитаемо, гипнотизирующе. Между ними было метров тридцать пространства, заполненного чужими голосами и вспышками, но Адель показалось, что весь мир вокруг мгновенно стих.

Их взгляды пересеклись. На долю секунды. Жесткий, пронзительный взгляд Пэйтона словно полоснул по обнаженным ранам. Адель едва заметно сжала пальцы в кулаки, и в её памяти, как против воли запущенная кинолента, прокрутился тот самый день, три недели назад...

...Она лихорадочно застегивала сумку в его роскошном пентхаусе в Белгравии. Хендерсон был арестован, опасность миновала, и оставаться в доме своего босса больше не было причин. Но уйти просто так она не могла. Пальцы Адель дрожали, когда она вырывала лист из блокнота. Ручка скользила по бумаге, оставляя ровные строчки, в которых она впервые — честно, беззащитно, отдавая себя на его суд — призналась Пэйтону в своих чувствах. Она поблагодарила его за защиту, за заботу, за то, что спас её. Адель оставила этот лист на комоде в прихожей, на самом видном месте, надеясь, что когда он вернется из клиники, всё наконец решится.

Она не могла знать, что спустя всего час в квартиру приедет Фэйт Мурмаер — старшая сестра Пэйтона. Фэйт решила устроить брату сюрприз и навести порядок в его «холостяцкой берлоге». Проходя мимо комода, Фэйт увлеченно поправляла сползающий с плеча ремешок тяжелой кожаной сумки. Один резкий взмах — и край сумки задел бумажный лист. Записка Адель соскользнула с лакированного дерева и, подхваченная легким сквозняком из приоткрытого окна, бесшумно улетела глубоко за огромный горшок с Монстерой, стоявший в углу.

Когда вечером Пэйтон переступил порог, до него донесся аппетитный аромат домашней еды. Сердце мужчины пропустило удар. На секунду его ледяная маска треснула, и он, отбросив привычную строгость, крикнул в глубь квартиры:

— Адель, не стоило утруждаться и готовить!

Но из кухни вместо Адель вышла Фэйт в фартуке. Лицо Пэйтона мгновенно потемнело. Даже не поприветствовав сестру, он, тяжело стуча тростью, бросился в гостевую спальню. Постель была идеально заправлена. Никаких вещей. Пустота. На комоде в прихожей тоже ничего не было. Он решил, что она просто сбежала, использовала его как укрытие и ушла, оставив после себя лишь холодное молчание...

Вспышка очередной камеры вернула Адель в реальность. Она моргнула, разрывая зрительный контакт. Пэйтон в конце холла едва заметно отвернулся и, размеренно стуча тростью по мрамору, направился к лифту, чтобы вернуться в своё диагностическое отделение. Он ушел.

Официальная часть подошла к концу, и новое детское крыло зажило своей суетливой, яркой жизнью. Стены здесь были выкрашены в мягкие пастельные тона, а на дверях кабинетов красовались забавные рисунки животных — всё, чтобы маленькие пациенты не боялись врачей.

Первый рабочий день в качестве заведующей оказался для Адель настоящим боевым крещением. Ей нужно было не просто руководить, но и провести первый полноценный обход. В палате №4 её ждал самый главный и самый очаровательный вызов за сегодня.

— Так, и кто тут у нас прячется под одеялом? — с теплой улыбкой спросила Адель, заходя в светлую палату.

Из-под пушистых пледов показались две абсолютно одинаковые мордашки с огромными карими глазами и забавными кудряшками. Мия и Рия. Близняшки, которых положили на обследование утром.

— Мы не прячемся, мы строим укрытия от уколов! — серьезно заявила Мия, высунув нос.

— Да, доктор Рид, а уколы будут? — с тревогой в голосе подхватила Рия, прижимая к себе плюшевого зайца.

Адель тихо рассмеялась, присаживаясь на край кушетки. Её мягкий, располагающий голос всегда действовал на детей как успокоительное. Она заговорщически подмигнула девочкам и приложила палец к губам:

— Никаких уколов, даю вам честное докторское слово, — Адель мягко присела на край кровати, заставив близняшек облегченно выдохнуть. Рия чуть ослабила хватку и перестала так сильно сжимать своего плюшевого зайца.

За следующие двадцать минут Адель не просто провела осмотр, но и успела выслушать историю про их домашнего попугая, пообещала разрешить им порисовать на специальной доске в коридоре и окончательно влюбила в себя маленьких близняшек. Мия даже торжественно вручила Адель пластиковое колечко из автомата игрушек в знак их вечной дружбы.

— А что с нами случилось? — шёпотом спросила Мия, путаясь в кудряшках и с любопытством разглядывая Адель. — Мы заболели?

— Да, доктор Рид, у нас... Леопардинис? — серьезно насупилась Рия, указывая пальчиком на россыпь маленьких розоватых пятнышек на своем запястье.

Адель не удержалась и тихо, очень тепло рассмеялась от этого медицинского термина, качнув головой.

— Почти угадала! Леопардинис — это звучит очень солидно, — улыбнулась она, аккуратно беря Рию за руку, чтобы осмотреть сыпь. — В медицинской карте это называется ветрянкой, но между нами, это и правда похоже на превращение в маленьких леопардов. Эти пятнышки могут немного чесаться, поэтому мы их сейчас помажем специальным кремом, и всё будет хорошо.

Адель достала тюбик и аккуратно, легкими касаниями обработала зудящие точки на коже девочек. Те послушно сидели, затаив дыхание и забавно жмурясь. Закрыв крем, Адель поднялась с кровати и направилась к выходу, мягко улыбаясь на прощание:

— Отдыхайте и хорошего вам дня, девочки!

— До свидания, доктор Рид! — хором отозвались близняшки.

У самой двери Адель обернулась и увидела, как Мия и Рия одновременно высунулись из-под одеял, согнули пальчики, изображая кошачьи когти, и изо всех сил, но очень мило выдали:

— Р-р-р!

Адель снова рассмеялась, покачала головой от такой милоты и вышла в коридор, чувствуя, что её первый осмотр начался с самой правильной ноты.

Когда обход был завершен, началось то, чего Адель боялась больше всего — бумажная рутина. Как заведующей, ей нужно было заполнить гору отчетов, утвердить графики дежурств медсестер, подписать реестры медицинского оборудования от Чейза Хадсона и зафиксировать истории болезни.

Часы в её новом личном кабинете показывали уже начало восьмого вечера, когда Адель наконец отложила в сторону ручку. Глаза нещадно жгло от экрана компьютера, спина затекла. Ей жизненно необходим был перерыв.

Адель вышла в тихий коридор. В отделении уже горел мягкий вечерний свет. Ноги сами понесли её в ординаторскую, где стояла новая, установленная Чарли многофункциональная кофемашина — гордость всего этажа. Адель мечтала о чашке горячего ромашкового чая, чтобы хоть немного снять напряжение.

Она зашла в полутемную комнату, шурша своими широкими палаццо. В ординаторской никого не было. Адель подошла к аппарату, нажала на сенсорном экране кнопку «Травяной чай» и устало прислонилась бедром к гранитной столешнице, глядя, как в прозрачную чашку начинает струиться ароматный кипяток.

Вдруг тишину коридора нарушил знакомый, размеренный, чуть тяжелый звук.

Шаги Пэйтона она узнала бы из тысячи. Сердце испуганной птицей ударилось о ребра. Адель замерла, даже забыв, как дышать.

Пэйтон Мурмаер зашел в ординаторскую. На нем уже не было пиджака — только черная рубашка с засученными по локоть рукавами и строгие брюки. Трость он держал в правой руке. Заметив Адель, он на секунду приостановился, но его лицо осталось каменным.

Он подошел к кофемашине, остановившись чуть сбоку от неё. Настолько близко, что Адель почувствовала едва уловимый шлейф его парфюма — терпкий аромат дорогого табака, кедра и горького кофе. Пространство между ними словно сжалось, воздух стал густым.

Они не говорили. Сначала они просто начали открыто, не мигая, рассматривать друг друга. Пэйтон скользнул взглядом по её лицу, задержался на уставших глазах, затем опустил взор ниже, на золотистый бейдж заведующей, и, наконец, на её руки, сжимающие чашку. Адель в ответ изучала его: темные круги под глазами, упрямо сжатые губы, идеальную линию подбородка. В его глазах не было злости, там было что-то глубокое, темное и... обиженное. Но её собственная обида за три недели полного игнорирования пылала не меньше.

Пэйтон первым нарушил это удушающее молчание. Его низкий, слегка бархатный и холодный голос разрезал тишину:

— Поздравляю с должностью, доктор Рид. Вижу, новое кресло руководителя вам к лицу.

Адель даже не повернула головы, продолжая смотреть на свою чашку.

— Спасибо, доктор Мурмаер. Стараюсь соответствовать доверию Нессы и Чейза.

Пэйтон протянул руку, нажал на экран кофемашины, выбирая свой неизменный двойной эспрессо без сахара. Аппарат глухо зашумел, перемалывая зерна. Пэйтон слегка перенес вес на здоровую ногу и, чуть прищурившись, произнес:

— Из-за того, что вы теперь работаете в другом крыле, Райли Хубатку тоже практически невозможно застать на её рабочем месте. Она вечно пропадает у вас в педиатрии.

Он повернул к ней голову, и в его голосе проскользнули привычные, жесткие менторские нотки, которыми он пользовался, когда отчитывал подчиненных:

— Вы не находите, Рид, что это непозволительно? Я не потерплю, чтобы мои сотрудники халатно относились к диагностике только потому, что их бывшая коллега решила поиграть в независимость. Вы буквально крадете у меня персонал.

Адель медленно повернулась к нему. Её взгляд, еще минуту назад уставший и мягкий после общения с детьми, мгновенно похолодел, став ледяным, как арктический воздух. Каждое его слово ударило под дых. После всего, что они пережили, после её признания, которое он просто растоптал своим молчанием, он стоял здесь и отчитывал её за рабочие визиты подруги?

Её губы тронула колкая, ядовитая улыбка.

— Если ваши сотрудники, доктор Мурмаер, предпочитают проводить время в моем отделении, возможно, вам стоит задуматься о своем стиле управления? — Её голос звучал тихо, но в нем отчетливо звенела сталь. — Детям в педиатрии нужен комфорт, а не вечный удушающий холод, который исходит от вашего кабинета. И не беспокойтесь, я не краду ваших людей. Они приходят туда, где их хотя бы замечают.

Пэйтон слегка нахмурился, в его глазах вспыхнул опасный огонек, а пальцы сильнее сжали серебряный набалдашник трости. Он явно не ожидал такого жесткого отпора от Адель, которая раньше лишь робко опускала глаза.

Адель резко взяла свою чашку с чаем, даже не дав ей остыть. Пройдя мимо него, она задела плечом его рукав, намеренно разрушая остатки личных границ, и, не оборачиваясь, бросила на ходу:

— Приятного кофе-брейка, коллега.

Она вышла из ординаторской, чеканя шаг. Но как только дверь за её спиной закрылась, Адель прислонилась спиной к стене коридора и прикрыла глаза. Сердце колотилось в горле, а к глазам подступали злые, горькие слезы. Мурмаер умел бить по самым больным местам.

В этот же момент из-за угла коридора показалась Чарли с планшетом в руках. Заметив состояние подруги, она мгновенно ускорилась и подошла ближе, переводя взгляд с Адель на дверь ординаторской, из-под которой виднелся свет.

— Эй, Адель, ты чего? Что случилось? — Чарли обеспокоенно коснулась её руки. — Ты опять с ним столкнулась?

Адель сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть лицу маску безразличия, но голос всё равно слегка дрогнул:

— Всё нормально, Чарли. Просто... рабочие моменты. Доктор Мурмаер недоволен, что Райли часто заходит ко мне.

Чарли раздраженно фыркнула и заблокировала планшет.

— Да что за мужчины пошли?! — громко, не скрывая возмущения, заявила Чарли, скрестив руки на груди. — Девушка сама сделала первый шаг, написала чертовым текстом о своих чувствах в записке, оставила всё на блюдечке, а он три недели нос воротит, даже смс банальную не написал! Так теперь еще и ходит тут, права качает и сотрудников считает! Нет, красавица, тут явно что-то не так. Мой айтишный радар чует, что этот гений диагностики в чем-то тупит. Либо он слепой, либо просто ненормальный.

Адель лишь горько усмехнулась, глядя на пластиковое колечко на своем пальце, подаренное маленькой Мией.

— Забудь, Чарли. Мне нужно работать. Теперь у меня есть моё отделение, и это единственное, что имеет значение.

Она развернулась и пошла к себе, стараясь не думать о том, что в ординаторской, у кофемашины, Пэйтон Мурмаер продолжал стоять в одиночестве, глядя на темную жидкость в своей чашке и с трудом подавляя глухую, разрывающую изнутри ярость от мысли, что Адель Рид окончательно отдаляется от него.