Doctor Moormeier

В гостевую спальню Адель влетела, тихо прихлопнув дверь и прижавшись к ней спиной, тяжело и шумно дыша. Сердце колотилось где-то в районе горла, а перед глазами всё еще стоял потемневший, почти черный взгляд Пэйтона Мурмаера. Ее руки слегка подрагивали, когда она потянулась к выключателю. Резервное питание, запущенное генератором, работало исправно — комнату залил мягкий, приглушенный свет бра.

Адель на неслушающихся ногах дошла до зеркала в ванной комнате и взглянула на свое отражение. На щеках всё еще горел яркий, пунцовый румянец, губы слегка припухли, но взгляд опустился ниже. На бледной коже шеи, прямо у самого изгиба к ключице, отчетливо проступало наливающееся багровым цветом пятно. Свежий, обжигающий след от губ Пэйтона. Засос.

— О боже... — Адель зажмурилась и прижала ладони к лицу. — Сумасшедший. Мы оба просто сумасшедшие.

Внутренняя паника накатила новой волной. Как завтра идти в клинику? Как смотреть в глаза коллегам, медсестрам, а главное — самому Мурмаеру? Ривз со своим рентгеновским зрением считает эту улику за первую же секунду.

Адель бросилась к своей дорожной сумке, которую Пэйтон предусмотрительно привез из ее квартиры. Она судорожно принялась перерывать вещи, выкидывая на кровать привычные топы и блузки с открытым вырезом. Всё мимо. Наконец, на самом дне она наткнулась на строгое черное боди с плотным, непривычно высоким воротником-стойкой, доходящим до самого подбородка. То что нужно. Наглухо закрытая, как монашка, зато след ночного безумия будет надежно спрятан от чужих глаз.

Она переоделась, выключила свет и легла в кровать, но сон окончательно покинул ее. До самого рассвета, среди стихающих за окном раскатов грозы, Адель чутко прислушивалась к звукам огромного пентхауса. Там, на втором ярусе двухуровневой квартиры, сквозь высокий потолок гостевой спальни она время от времени отчетливо слышала глухой, мерный и тяжелый стук трости Мурмаера по дорогому паркету. В эту ночь в Белгравии не спал никто.

Утро в Лондоне наступило неожиданно. Вопреки всем прогнозам и ночному апокалипсису, город умылся ливнем и встретил новый день ярким, слепящим солнцем. Золотистые лучи пробивались сквозь панорамные окна, когда Адель, застегнутая на все пуговицы в свое строгое черное боди, медленно спускалась по лестнице на первый этаж. Она внутренне готовилась к ледяному игнору, напряжению.

Но реальность снова сбила ее с толку.
Пэйтон уже был на кухне. На нем были классические брюки, но вместо привычного застегнутого наглухо пиджака и строгого галстука — безупречная белая рубашка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами и слегка закатаными рукавами. Этот домашний, слегка расслабленный вид мужчины мгновенно вернул Адель в воспоминания о том, как его горячая ладонь скользила по ее ребрам. Его трость мирно стояла, прислоненная к кухонному островку.

Услышав ее шаги, Мурмаер обернулся. Его лицо было спокойным, а в карих глазах не было привычной колкости — только усталость и какое-то новое, едва уловимое тепло. Он скользнул взглядом по ее глухому воротнику, понимающе приподнял бровь, но ничего не сказал по этому поводу.

— Доброе утро, Рид, — его голос звучал мягко, с легкой утренней хрипотцой. — Чай или кофе?

— Чай, если можно. Черный, без сахара, — тихо ответила она, проходя к стойке.

Пэйтон молча кивнул и занялся чайником, а Адель, чтобы не сидеть без дела, открыла огромный холодильник. Заметив там свежую зелень, ветчину, тостовый хлеб и чеддер, она предложила:

— Может, сделаем горячие тосты? Я знаю один классный рецепт.

— Сделай, если не сложно. Я не против, — отозвался он, ставя перед ней чашку ароматного свежезаваренного чая.

Следующие двадцать минут превратились в нечто совершенно удивительное. Между ними образовался абсолютно слаженный, гармоничный вайб, словно они были не начальником и ассистенткой, а семейной парой со стажем, которая прожила вместе много лет. Они работали на кухне невероятно складно, понимая друг друга без слов: Пэйтон доставал гриль-пресс и нарезал помидоры, Адель аккуратно выкладывала слои. Они не ссорились, не пререкались, умея слышать каждое движение друг друга. В какой-то момент, когда Адель умудрилась испачкать нос в соусе, Пэйтон негромко рассмеялся — искренне, низко и так чертовски привлекательно, что у нее замерло сердце. Он аккуратно стёр каплю большим пальцем, задержав руку на ее щеке чуть дольше необходимого.

Вскоре на кухонной фурнитуре красовалась тарелка с аппетитными, идеально прожаренными закрытыми тостами на гриле — с подплавленным, тягучим сыром чеддер, сочной ветчиной, свежими огурцами и помидорами.

Они стояли прямо у кухонной стойки, пили напитки и ели бутерброды. Пэйтон сделал первый укус, замер на секунду, смакуя вкус, а затем одобрительно качнул головой.

— Рид, это потрясающе. Прекрасный рецепт, очень интересное и свежее сочетание ингридиентов.

Адель довольно улыбнулась, отпивая чай.
Пэйтон допил свой кофе, внимательно посмотрел на нее сквозь прищур карих глаз и мимолетно, как бы между прочим, обронил:

— Адель, из тебя получилась бы очень хорошая жена.

Сердце Адель пропустило удар, а чай едва не пошел не в то горло. Она кашлянула, поспешно поставила чашку и постаралась перевести всё в шутку, скрывая бешено вспыхнувшее смущение:

— Профессор Мурмаер, не знала, что вы оцениваете мои кулинарные навыки по шкале замужества. Боюсь, клиника потеряет отличного диагноста, если я уйду в декрет.

Пэйтон лишь загадочно усмехнулся, но спорить не стал.

После завтрака домашний вайб постепенно сменился деловым. Они переместились на второй ярус, в просторный рабочий кабинет Пэйтона, заставленный стеллажами с медицинской литературой. Мурмаер сел за свой массивный дубовый стол, открыл ноутбук и устало потер переносицу.

— В клинику мы сегодня не едем, — твердо произнес он. — По крайней мере, ты. Ривз прав, Хендерсон перешел к открытым угрозам, и тебе сейчас максимально опасно появляться на виду. Пару дней побудешь здесь, под охраной. Работаем дистанционно.

Адель удивленно округлила глаза:

— Но как же Райли? И наши пациенты в отделении диагностики? Нас же хватятся.
Пэйтон снисходительно посмотрел на нее, его пальцы быстро застучали по клавиатуре.

— Я главный врач отделения, Рид. Я только что выписал официальный отгул на два дня и тебе, и Райли. Написал, что вы задействованы в удаленном исследовании архивных карт Лэнгли. Так что вашей подруге тоже повезло — пусть отдыхает.

Он закрыл ноутбук, взял свою трость и поднялся со стула. Его лицо снова стало суровым и собранным.

— Мне нужно съездить в «Lumina Crown» на пару часов. Нужно лично проконтролировать утренний обход, забрать оригиналы последних анализов Лэнгли из закрытой лаборатории и прикрыть наше отсутствие перед администрацией клиники. Сиди дома, двери заблокированы, система безопасности на высшем уровне. Никому не открывай.

Адель послушно кивнула. Пэйтон подошел к ней ближе, на секунду задержал взгляд на воротнике ее боди, словно мысленно возвращаясь в ночную темноту, затем развернулся и тяжелым шагом покинул кабинет. Вскоре внизу щелкнул замок входной двери. Она осталась в пентхаусе совершенно одна.

Оставшись в абсолютной тишине огромной квартиры, Адель первым делом реанимировала свой телефон, поставив его на зарядку. Как только экран загорелся, она тут же набрала Райли по видеосвязи. На том конце провода мгновенно отобразилось заспанное, но жутко довольное лицо подруги. Райли лежала в огромной кровати, завернувшись в шелковое одеяло.

— Адель! Прикинь, мне только что на почту пришло уведомление об отгуле от Мурмаера! Что у вас там происходит?! — с ходу закричала Райли в динамик.

— Тише ты, — рассмеялась Адель, устраиваясь в кресле Пэйтона. — Мурмаер оставил меня на дистанционке из-за Хендерсона, ну и тебя заодно прикрыл. Рассказывай лучше ты! Что там с Ривзом?

Райли тут же расплылась в счастливой улыбке и принялась бурно сплетничать, активно жестикулируя:

— Ой, Адель, это было просто кино! Вчера, когда началась эта жуткая гроза и везде вырубило свет, Ривз притащил меня к себе домой. Он так паниковал из-за всех этих шпионских разборок вокруг клиники, кричал, что Хендерсон безумен и он должен меня защитить. Короче, устроил мне супер-романтичное свидание при свечах, заказал еду из ресторана... Мы полночи проговорили, и он наконец-то признался! Так что мы теперь вместе. Он бывает таким милым...

Адель искренне радовалась за подругу, слушая её восторженный писк. Но Райли была бы не Райли, если бы не заметила странную деталь в образе Адель. Ее цепкий взгляд приковался к экрану:

— Подожди-ка... Рид. На улице плюс двадцать пять и солнце. Зачем на тебе это боди с воротником до ушей? Ты в гостях у самого сексуального доктора Лондона, а оделась как на северный полюс. Ну-ка, покажи шею!

Адель мгновенно покраснела, чувствуя, как уши начинает обжигать воротник.

— Райли, перестань...

— Адель Рид, не зли меня! Показывай!

Понимая, что от лучшей подруги не скрыться, Адель тяжело вздохнула, засунула палец под тугой воротник боди и слегка оттянула его вниз, демонстрируя экрану багрово-синее пятно.

Динамик телефона едва не лопнул от оглушительного визга Райли. Она подпрыгнула на кровати, выронив подушку:

— О МОЙ БОГ! МУРМАЕР?! Это сделал Пэйтон?! Вы переспали?! Я знала, я так и знала, что между вами химия! Рассказывай всё, до мельчайших подробностей!

— Да не спали мы! — зашептала Адель, испуганно оглядываясь на пустую комнату. — Короче, ночью из-за блэкаута выключился свет. Я пошла на кухню попить воды, фонарик на телефоне сдох. В темноте кто-то схватил меня за грудь, ну я на рефлексах и впечатала его в пол, села сверху прямо... ну, ты поняла, на пах. Включился свет — а подо мной Мурмаер в расстегнутой рубашке! Он взбесился, прижал меня за талию, сказал, что забудет, что он начальник... А потом притянул и поцеловал в шею так, что у меня до сих пор всё горит. Но в последний момент остановился, взял трость и выставил меня из комнаты.

Райли слушала этот эмоциональный монолог с открытым ртом, затаив дыхание.

— Воу... Вот это выдержка у начальника. Но границы стерты, подруга. Он теперь от тебя никуда не денется, этот лед тронулся. Как вы вообще в кабинете спокойно уживаетесь?

— Райли, всё нормально, мы работаем, — Адель невольно улыбнулась, чувствуя, как от голоса подруги паника немного отступает. Она перевела камеру на стоящее в углу ростовое зеркало в тяжелой раме. — К слову о работе. Помнишь, я говорила, что забрала тот заказ из бутика перед поездкой? Посмотри, я решила его примерить. Как тебе?

Адель отошла на пару шагов, чтобы Райли могла рассмотреть её обновку целиком. На ней были безупречные белоснежные брюки-палаццо с идеально заглаженными стрелками, которые визуально делали её ноги длиннее, и облегающий белый топ-бандо. Поверх этого Адель накинула легкую, объемную оверсайз-рубашку в тонкую нежно-голубую вертикальную полоску, оставив её полностью расстегнутой. Рукава она небрежно подвернула до локтей. Наряд выглядел потрясающе — одновременно очень элегантно, свежо и по-лондонски стильно.
Райли на том конце провода буквально прижала ладони к щекам, издав восхищенный писк.

— О-о-о, Адель! Это просто отвал всего! Серьезно, эти палаццо сидят на тебе как влитые, а полосатая рубашка сверху — просто шик. Настоящая эстетика «old money». Если Мурмаер увидит тебя в этом, его хваленое ледяное самообладание точно даст трещину. Обещай, что пойдешь в этом на следующую же смену в клинику!

— Обещаю, — рассмеялась Адель, крутясь перед зеркалом и поправляя воротник рубашки.

— Слушай, мне Джош сказал..

Но договорить Райли не успела. На полуслове её лицо в экране телефона замерло, а затем связь резко оборвалась. Экран смартфона Адель мигнул и выдал надпись: «Нет сети. Поиск сигнала...».

В эту же секунду массивный стационарный компьютер Пэйтона, стоящий на дубовом столе, издал резкий, пронзительный звуковой сигнал. Адель вздрогнула и обернулась. Экран монитора, который Мурмаер оставил включенным в режиме ожидания, внезапно замигал красным цветом.

Адель медленно поднялась с кресла и подошла к столу. На мониторе в режиме реального времени разворачивалось что-то пугающее. Пэйтон оставил открытой внутреннюю защищенную сеть клиники «Lumina Crown». Прямо сейчас на экране всплыло окно автоматической системы безопасности лаборатории с пометкой: «Экстренное оповещение. Несанкционированный доступ к архиву закрытого сектора».

Адель присмотрелась к бегущим строчкам логов. Кто-то прямо в эти минуты входил в систему под личной учетной записью доктора Пэйтона Мурмаера и стирал все данные спектрального анализа крови Лэнгли, заменяя их на фальшивые медицинские отчеты. Но самым страшным было не это.

В правом углу экрана транслировалась живая картинка с камер видеонаблюдения закрытого крыла клиники. Адель похолодела, узнав длинный пустой коридор, ведущий к лаборатории. На видеокадрах Пэйтон Мурмаер, опираясь на свою трость, спокойно шел по направлению к дверям бокса. Он не знал, что внутри его уже ждут.

Внутри лабораторного бокса, скрытый от взгляда Пэйтона углом стены, стоял мужчина в дорогом сером костюме. Камера четко зафиксировала его профиль — это был Ник Хендерсон. В его руке был зажат шприц-пистолет с автоматическим вводом препарата — точно такой же, каким неделю назад был отравлен Лэнгли. Хендерсон не просто уничтожал улики. Он заманивал Мурмаера в ловушку, собираясь ввести ему смертельную дозу токсина под видом несчастного случая прямо в стенах его собственной клиники, подставив всё так, будто Пэйтон сам совершил ошибку при работе с ядами.

— Нет... Пэйтон, остановись, — прошептала Адель, её сердце закричало от ужаса.

Она схватила мобильный — связи по-прежнему не было, Хендерсон глушил сигнал во всем районе клиники, а возможно, и в радиусе пентхауса. Достучаться до Пэйтона дистанционно было невозможно. Камера показывала, как Мурмаеру оставалось пройти всего около десяти метров до дверей лаборатории, где его ждал убийца.

Всякая нерешительность мгновенно испарилась. Адель поняла: у нее есть меньше двадцати минут, чтобы долететь до клиники и предотвратить убийство человека. Отбросив страх и сомнения, она рванула к выходу из пентхауса. Загадка Лэнгли была разгадана, но теперь на кону стояла жизнь самого Мурмаера.