Doctor Moormeier

Тишина, разбитая признанием Пэйтона, казалась почти осязаемой. Адель стояла у приставного столика, не смея пошевелиться, а её сердце глухо и часто стучало в груди. Мурмаер уже сидел в своем кресле, полностью отгородившись от неё экраном планшета, но напряжение в кабинете никуда не исчезло. Оно висело в воздухе, как духота перед сильной грозой. Адель механически опустила руки на закрытую пластиковую папку со снимками аварии, чувствуя, как пальцы все еще немного дрожат. Она только что заглянула за железный занавес человека, которого вся клиника считала бездушным тираном. И то, что она там увидела, пугало и притягивало одновременно.

Её мысли прервал резкий, бесцеремонный стук в дверь. Шаги Джоша Адель узнала сразу — они были быстрыми, уверенными.

Дверь кабинета распахнулась, и внутрь вошел детектив Ривз, на ходу отряхивая кожаную куртку от мелких капель дождя. Следом за ним шла Райли. В руках у неё была толстая картонная коробка, доверху набитая старыми медицинскими картами. Вид у обоих был уставший, но глаза Джоша горели тем самым азартным огоньком, который всегда появляется у сыщиков, напавших на реальный след.

— Ну и погода в Лондоне, — с порога пробасил Джош, проходя вглубь кабинета. — В вашем подвале, конечно, сухо, но атмосфера там истинно готическая. Зато мы вернулись не с пустыми руками.

Джош по привычке направился было к столу Адель, чтобы вальяжно облокотиться на него, но стоило ему сделать шаг, как Пэйтон медленно опустил планшет на стол. Темное сияние его зрачков погасло, сменившись ледяным, режущим прищуром. Взгляд Мурмаера смерил детектива с такой неприкрытой неприязнью, что Джош невольно остановился.

Адель почувствовала, как щеки снова начинает обжигать румянец. Она быстро отвернулась к окну, делая вид, что поправляет стопку бумаг. Но от внимательного взгляда Ривза это не укрылось. Детектив перевел взгляд с пунцовой Адель на Пэйтона, который сидел с неестественно прямой спиной, крепче обычного сжимая пальцами ручку на столе. Опытный коп сразу почуял, что в его отсутствие в этой комнате что-то произошло. Воздух между его напарницей и этим высокомерным доктором буквально искрил.

— Что-то случилось? — прищурился Джош, переводя взгляд с одного на другого.

— Нет, все в порядке, Джош, — слишком быстро ответила Адель, пытаясь вернуть голосу спокойствие. — Мы просто упорно работали. Вы что-то нашли?

Райли, заметив неловкость подруги, решила разрядить обстановку. Она с глухим стуком поставила коробку на край стола Пэйтона и устало выдохнула, убирая со лба непослушную прядь волос.

— Нашли, и очень много, — серьезно произнесла Райли, переводя взгляд на руководителя отделения. — Мистер Мурмаер, мы подняли архивы за последние полгода, как вы и сказали. И среди сотен историй болезней наткнулись на один очень странный случай. Четыре месяца назад в наше отделение поступил пациент, некий Марк Вэнс. Мужчина, сорок два года. Поступил с жалобами на резкие провалы в памяти, сильные зрительные галлюцинации и внезапный отказ почек.

Пэйтон нахмурился, его профессиональный интерес мгновенно взял верх над раздражением. Он придвинул к себе коробку, вытащил верхнюю медицинскую карту и быстро открыл её.

— Вэнс... — негромко прочитал Пэйтон, пробегая глазами анамнез. — Я помню его. Симптоматика действительно схожа с клинической картиной Лэнгли. Те же поражения центральной нервной системы. Но почему это дело закрыли так быстро? Здесь написано, что его выписали через три дня по настоянию родственников.

— Вот тут-то и начинается самое интересное, — Джош сделал шаг вперед, его голос стал твёрдым. — Его выписали не просто по просьбе семьи. Вэнса экстренно перевели в закрытую частную клинику в пригороде. И все юридические бумаги, отказ от претензий к «Lumina Crown» и требование немедленно передать все анализы оформляла крупная адвокатская контора. Бумаги подписаны лично неким Ником Хендерсоном. Очень известный в определенных кругах юрист.

При звуках этого имени Адель на секунду замерла. Ник Хендерсон. Имя показалось ей смутно знакомым, но в голове крутилось столько мыслей об аварии Пэйтона, о погибших родителях и о собственной вине, что она не обратила на это должного внимания. В конце концов, Хендерсон — довольно распространенная фамилия в Англии, а мало ли в Лондоне успешных юристов по имени Ник? Она решила не забивать себе голову лишними совпадениями.

— Хендерсон... — процедил Пэйтон, и на его лице на секунду промелькнуло выражение глубокого отвращения. — Очередная юридическая ищейка, которая подчищает грязь за теми, у кого кошелек толще, чем мозги.

Он резко захлопнул карту Марка Вэнса и отбросил её в сторону.

— Детектив, если этот ваш Хендерсон увез пациента, значит, они знали, чем именно он отравлен. Они скрыли симптомы. И если случай Лэнгли — это продолжение, то мы имеем дело с серийным использованием запрещенных нейротоксинов. Кто-то ставит эксперименты на людях или целенаправленно убирает ненужных свидетелей.

— Именно, — кивнул Джош, серьезно глядя на Мурмаера. — И мне очень нужно поговорить с этим Вэнсом, если он, конечно, еще жив. Я попробую пробить эту частную клинику через свои каналы. Адель, — детектив повернулся к девушке, и его взгляд снова стал мягким и заботливым. — На сегодня, думаю, с тебя хватит бумажной работы. Ты выглядишь бледной. Давай я подвезу тебя домой? По дороге перекусим где-нибудь, обсудим детали.

Адель хотела было согласиться, ведь голова у неё действительно раскалывалась от обилия эмоций, но тут со своего места медленно поднялся Пэйтон. Стук его трости о паркет прозвучал как судейский молоток.

— Рид никуда не поедет, детектив, — ледяным тоном отрезал Мурмаер, нависая над столом. — У неё рабочий день в самом разгаре. Она еще не закончила реестр, который я ей поручил. И если вы думаете, что можете уводить моих сотрудников посреди смены под предлогом перекусить, то вы глубоко ошибаетесь. Оставьте свои детективные ухаживания для нерабочего времени.

Джош недовольно прищурился, между мужчинами снова возникло ощутимое противостояние. Ривз явно не привык, чтобы им так открыто командовали, особенно когда речь шла об девушке.

— Мистер Мурмаер, я ценю вашу заботу о графике, но Адель — моя напарница по расследованию... — начал было Джош, но Адель поспешно вмешалась, испугавшись, что они сейчас просто подерутся прямо в кабинете.

— Все нормально, Джош! — громко сказала она, выходя из-за своего столика. — Правда, поезжай. Мне действительно нужно закончить реестр, я обещала. Мы спишемся позже, хорошо? Райли, поможешь Джошу донести оставшиеся папки, если нужно?

Райли понимающе кивнула и легонько потянула детектива за рукав куртки:

— Пойдемте, детектив. Не мешайте светилам медицины исправлять ошибки в аннотациях. Нам еще нужно скоординировать запросы по Вэнсу.

Джош еще раз внимательно посмотрел на Адель, словно пытаясь понять, все ли с ней в порядке, затем бросил короткий, тяжелый взгляд на Пэйтона и, ничего не сказав, направился к выходу вместе с Райли. Когда стеклянная дверь за ними закрылась, в кабинете снова воцарилась тишина.

Адель выдохнула и повернулась к Пэйтону. Тот стоял у своего стола, его широкие плечи были напряжены. Он смотрел на закрытую дверь, и на его лице читалась какая-то мрачная, затаенная злость. Но стоило Адель сделать шаг к своему месту, как Пэйтон резко перевел взгляд на неё. Весь его утренний цинизм куда-то испарился, уступив место странному, глухому беспокойству.

— Возвращайтесь к работе, Рид, — тихо, но уже без прежней ледяной ярости произнес он. — И не нужно так усердствовать. Если устали, можете сделать перерыв на чай.

Адель удивленно моргнула. Это было, пожалуй, самое мягкое, что она слышала от своего грозного босса за все время работы.

— Спасибо, мистер Мурмаер, — тихо ответила она и села за стол.

Остаток дня прошел на удивление спокойно. Пэйтон больше не делал едких замечаний, не придирался к каждой запятой в реестре и вообще вел себя непривычно тихо. Несколько раз Адель ловила на себе его тяжелый, задумчивый взгляд, но стоило ей поднять голову, как он тут же отворачивался, возвращая на лицо маску безразличия. Но Адель знала: маска дала трещину, и вернуть все назад уже не получится.

Рабочий день закончился ближе к восьми часам вечера. Дождь на улице утих, сменившись прохладным, сырым туманом, который окутал улицы Лондона. Адель вышла из клиники, чувствуя себя абсолютно опустошенной. Ей казалось, что за этот день она прожила целую маленькую жизнь.

На парковке она достала телефон и увидела сообщение от Ника. Они договаривались встретиться еще в воскресенье, но из-за всех этих криминальных событий Адель совсем замоталась.

Ник: «Привет. Надеюсь, твой босс еще не заездил тебя до смерти? Я забронировал столик в том уютном итальянском ресторанчике на углу, про который ты говорила. Жду тебя к половине девятого. Отказ не принимается».

Адель тепло улыбнулась. Общение с Ником всегда было для неё островком нормальной, спокойной жизни. Ей сейчас жизненно необходимо было просто посидеть в уютном месте, выпить горячего чая и поговорить о чем-то простом.

Ресторан «La Piccola» встретил её мягким, приглушенным светом ламп, тихой итальянской музыкой и умопомрачительным запахом запеченного сыра, базилика и свежего хлеба. Ник уже ждал её за угловым столиком у окна. Он выглядел как всегда безупречно: стильный дорогой джемпер, аккуратно уложенные волосы, на лице — легкая, открытая улыбка. Заметив Адель, он тут же поднялся и помог ей снять легкое пальто.

— Привет, Адель. Ты выглядишь потрясающе, — ласково произнес Ник, целуя её в щеку. — Садись, я уже заказал твою любимую пасту с морепродуктами и зеленый чай с мятой.

— Привет, Ник. Спасибо, ты просто спаситель, — Адель с облегчением опустилась на мягкий кожаный диванчик. — День сегодня был, мягко говоря, сумасшедший. В отделении столько всего навалилось, голова просто кругом.

— Ну, твой начальник, судя по твоим рассказам, вообще человек-катастрофа, — усмехнулся Ник, разливая горячий чай по чашкам. — Как ты вообще его терпишь? Я бы на твоем месте уже давно бросил ему папки в лицо и ушел в какую-нибудь спокойную семейную клинику.

Адель невольно вспомнила утренний разговор в кабинете, то, как дрожали пальцы Пэйтона, сжимающие трость, и как тихо он рассказывал про погибшую Клэр. Внутри неё что-то екнуло.

— Знаешь, Ник, он не такой плохой, как кажется на первый взгляд, — тихо произнесла она, глядя на пар подымающийся от чашки. — У него просто очень тяжелое прошлое. Жизнь его сильно поломала, вот он и закрылся от всех. Когда узнаешь человека ближе, начинаешь понимать причины его поступков.

Ник внимательно посмотрел на неё, и в его глазах на секунду промелькнуло странное, едва уловимое выражение — то ли легкая ревность, то ли какое-то внутреннее напряжение. Но он тут же улыбнулся своей привычной, располагающей улыбкой.

— Ладно, давай не будем о нём. Расскажи лучше, как дела у твоей сестры? Как поживает Джен? Вы созванивались в последнее время?

Адель грустно улыбнулась, крутя в руках маленькую ложечку.

— Да, созванивались вчера. У неё все хорошо, в своем городе она полностью ушла в семейные заботы. Муж, дети, огромный дом... Знаешь, у неё там своя большая, шумная жизнь, — Адель вздохнула, и в её голосе проскользнули нотки застарелой грусти. — Мы почти не общаемся вживую, только короткими сообщениями или звонками раз в неделю. У неё своя семья, а я... я здесь совсем одна. Иногда ловлю себя на мысли, что после смерти родителей мы как-то незаметно отдалились друг от друга. Каждый замкнулся в своем горе, а теперь у каждой своя дорога.

Ник мягко накрыл её ладонь своей теплой рукой и слегка сжал её пальцы.

— Ты не одна, Адель. У тебя есть друзья. И у тебя есть я. Ты всегда можешь мне позвонить, в любое время дня и ночи, ты же знаешь.

— Знаю, Ник. Спасибо тебе, — искренне ответила Адель, чувствуя, как внутри немного разливается тепло. — А у тебя как дела? Как твое хобби? Ты все еще пропадаешь по выходным на автодроме?

Ник весело рассмеялся, и его глаза азартно заблестели.

— О да! Скорость — это единственное, что помогает мне полностью отключить мозги после нудных судебных заседаний и бесконечной бумажной волокиты. На прошлых выходных мы с парнями гоняли на картах, я пришел первым. Этот адреналин, когда машина идет юзом на повороте, а ты держишь руль и контролируешь каждый миллиметр трассы... Это ни с чем не сравнится. Ты, кстати, как-нибудь обязательно должна поехать со мной. Тебе полезно встряхнуться.

Адель улыбнулась.

Официант принес их заказ, и какое-то время они ели, болтая о всяких пустяках — о новой выставке в галерее, о глупых законах, о смешных случаях из студенческой жизни Ника на юридическом факультете. Атмосфера была максимально расслабленной, Адель наконец-то смогла немного отпустить утреннее напряжение.

— Да уж, работа юриста иногда подкидывает такие головоломки, что хоть детективные романы пиши, — улыбнулся Ник, делая глоток из своего бокала. — Все эти чиновники, их сынки, вечные проблемы, которые нужно разруливать... Иногда приходится копаться в таком грязном белье, что самому противно. Но бизнес есть бизнес, клиенты платят за результат и тишину.

Адель лениво наматывала спагетти на вилку, слушая его голос, как вдруг Ник мимоходом, совершенно расслабленным тоном добавил:

— Вот, например, несколько лет назад... да, была проблема одна. Жуткое ДТП загородом. Там один богатенький мажор, сынок высокопоставленного человека, знатно накосячил на трассе в дождь. Влетел во встречку, там еще девчонка какая-то погибла, а водитель калекой остался. Мне пришлось посреди ночи поднимать все свои связи, лететь туда, договариваться с полицией, камеры чистить... Короче, чистое безумие было. Но дело закрыли так чисто, что комар носа не подточит. Мажор этот уехал за границу, а его папаша мне тогда такую премию выписал, что я смог свою первую нормальную квартиру купить. Так что везде есть свои плюсы.

В эту секунду мир вокруг Адель словно замер. Звуки итальянской музыки куда-то улетучились, а вилка в её руке стала неестественно тяжелой. Она медленно опустила её на тарелку, чувствуя, как внутри всё начинает покрываться ледяной коркой.

«Пять лет назад... точно такой же дождливый вечер... загородная трасса... Клэр погибла мгновенно... мою ногу зажало... водитель был пьян, мажор, сынок чиновника... и с ним его лучший друг — парень, который учился на юридическом... подсуетился, вызвал людей, пересадил пьяного водителя, стер записи с камер... полиция закрыла глаза... этот парень-юрист так чисто провернул это дело...»

Слова Пэйтона, сказанные несколько часов назад в его кабинете, начали вспыхивать в голове Адель яркими, неоновыми буквами. Каждый пазл, каждая деталь, произнесенная Ником так обыденно и с легкой улыбкой, с грохотом вставали на свои места.

Пять лет назад. Дождливый вечер. ДТП загородом. Погибшая девушка. Водитель-калека. Чистая работа юриста, за которую он получил квартиру...

Адель сидела, уставившись на Ника, и ей казалось, что она видит перед собой совершенно чужого, страшного человека. Того самого, который своей циничной ложью разрушил жизнь Пэйтона, оставил убийцу безнаказанным и превратил гениального врача в замкнутого, травмированного циника с тростью.

Внутри неё поднялась целая буря эмоций. Сердце бешено заколотилось в груди, к горлу подступил тугой комок. Ей безумно захотелось прямо сейчас закричать.

Но Адель, собрав всю свою волю в кулак, заставила себя остаться на месте. Она вспомнила, что она врач-диагност. Её учили анализировать факты хладнокровно, без лишних эмоций. Догадка была слишком страшной, слишком невероятной. Мог ли Ник, её милый, заботливый Ник, оказаться тем самым чудовищем? Мысль казалась безумной, но совпадений было слишком много. Картинка складывалась пугающе идеально, но Адель все еще не могла поверить в это до конца. В её голове крутилась спасительная мысль: «Нет, подожди... мало ли в Лондоне было аварий пять лет назад? Мало ли мажоров бьют машины? Не надо делать поспешных выводов». Она еще не до конца додумалась, её сознание отчаянно цеплялось за остатки прежней реальности, защищаясь от страшной правды.

— Адель? Эй, ты чего зависла? — голос Ника вернул её в реальность. Он обеспокоенно смотрел на неё, протягивая руку. — Ты так побледнела. Что-то не так с пастой? Или голова сильнее разболелась?

Адель судорожно сглотнула, заставляя мышцы лица расслабиться в подобии улыбки. Она мягко убрала руку со стола, делая вид, что тянется за чашкой чая, чтобы избежать его прикосновения.

— Да... да, прости, Ник, — её голос прозвучал немного сипло, и она поспешно сделала глоток теплого чая, чтобы скрыть дрожь. — Просто ты рассказал про аварию, и я снова вспомнила своих родителей. Мне всегда тяжело слышать про такие случаи на дороге. Сразу всё внутри переворачивается.

На лице Ника мгновенно отразилось глубокое сожаление. Он виновато покачал, явно ругая себя за излишнюю болтливость.

— О боже, Адель, прости меня, пожалуйста! — горячо произнес он, подаваясь вперед. — Я такой идиот. Я совсем забыл... Я не должен был вообще поднимать эту тему. Прости, я просто ляпнул не подумав про эту старую работу. Извини меня, ладно?

— Все хорошо, Ник, правда, — тихо ответила Адель, глядя в свою чашку. Ей стоило огромных усилий удерживать маску спокойствия. — Просто... день действительно был тяжелым. Знаешь, я, наверное, поеду домой. Мне нужно выспаться, завтра рано вставать на работу.

— Да, конечно, я тебя подвезу... — начал было Ник, поднимаясь со своего места, но Адель поспешно остановила его движением руки.

— Нет-нет, не нужно, Ник. Посиди, отдохни. Я вызову такси, тут ехать всего десять минут. Мне хочется побыть одной, немного проветрить голову перед сном. Пожалуйста.

Ник посмотрел на неё с легким сомнением, но спорить не стал, видя её решительный настрой.

— Хорошо, как скажешь. Но обязательно напиши мне, как доберешься, ладно? Я буду переживать.

— Обязательно, — соврала Адель.

Спустя пять минут она уже сидела на заднем сиденье подъехавшего такси. Машина плавно тронулась, увозя её прочь от уютного ресторанчика. Адель прижалась лбом к прохладному боковому стеклу, глядя на размытые огни ночного Лондона.

В голове был полный хаос. Две разные линии её жизни, которые раньше никогда не пересекались, сегодня вдруг начали стягиваться в один тугой, смертельно опасный узел.

Адель зажмурилась, чувствуя, как пазл в её голове продолжает складываться, но её разум все еще отказывался верить в то, что её знакомый Ник и этот адвокат Хендерсон — один и тот же человек. Это казалось слишком чудовищным совпадением.
Одно она знала точно: тихая и безопасная жизнь в диагностическом отделении окончательно закончилась. Она увязла в этом расследовании по самые уши, и пути назад уже не было.