Страх

Когда компания выбралась на улицу, город уже окончательно погрузился в зимнюю тьму. Фонари светили тускло, пробиваясь сквозь плотную пелену морозного воздуха. Катя зябко повела плечами - она вспомнила, что сегодня Вадим не вернется домой: у него были серьезные дела в «Домбыте», и квартира будет пустой и холодной. Это пугало, но виду она не подавала.

— Ну что, провожаем Катьку? — спросил Зима, поправляя шапку.

— Слушайте, пацаны — вдруг подал голос Марат, его глаза загорелись тем самым авантюрным блеском, который всегда предвещал неприятности. — А чего мы просто так шляемся? Время-то детское, а в видеосалоне на углу новую кассету завезли, говорят, «Рэмбо»! Если ее сейчас умыкнуть, мы на ней завтра в классе столько бабок поднимем, что на весь наш Универсам хватит!

Идея упала на благодатную почву. Парни, только что обсуждавшие фильм, загорелись не на шутку. Турбо, который до этого держался в стороне, тоже оживился, азарт был у него в крови.

— А что — кивнул он, обводя друзей взглядом. — Подождем, пока лавочка закроется и хозяин спать ляжет. Там замок детский сад.

Катя хотела запротестовать, но поняла, что в этот момент они ее не слышат. Они были как единый механизм, одержимый идеей легкой наживы. Она осталась с ними, уходить сейчас одной через темные дворы было глупо, а интерес к их «делу» пересилил страх.

Они засели в кустах напротив видеосалона. Ждать пришлось около часа. Когда свет в окне подсобки погас, и хозяин, судя по звукам, закрыл дверь на ключ, пацаны начали действовать. Все произошло невероятно быстро: Пальто, как самый ловкий, пролез через небольшое окно, и через пару минут снаружи раздался тихий свист.

— Чисто! — прошептал Марат, и через мгновение дверь приоткрылась.

Они ввалились внутрь, на ощупь нашли нужную полку, и через секунду в руках у Турбо оказалась заветная кассета. Выскочив на улицу, они рванули к базе, то и дело оглядываясь. Адреналин бил ключом - они бежали, перепрыгивая через сугробы, смеясь и подначивая друг друга.

Добравшись до базы, они рухнули на старые маты, тяжело дыша и передавая друг другу «трофей».

— Ну все, завтра озолотимся! — хохотал Зима, вертя кассету в руках.

Когда эйфория от кражи немного улеглась, они вспомнили про Катю. Турбо, который до этого момента был полностью поглощен «делом», вдруг поднял на нее глаза. В его взгляде уже не было той ледяной холодности, что была на кухне, только смесь азарта и странного, смутного беспокойства.

— Все, расходимся — скомандовал Адидас. — Катю надо проводить. Вадим ее сегодня один оставил, не дело девчонку в пустую квартиру пускать.

Они всей толпой пошли к ее дому. В этот раз никто не спорил, не толкался. Идти было легко и даже как-то уютно. Пацаны шутили, вспоминая детали кражи, а Катя шла чуть поодаль, слушая их голоса. Валера шел в паре шагов от нее, и, хотя он не заговаривал, Катя чувствовала, что он постоянно контролирует, чтобы она не поскользнулась на обледенелой тропинке.

Когда они дошли до подъезда, стало непривычно тихо. Пацаны замолчали, глядя на Катю.

— Заходи, Желтухина — сказал Турбо, и в его голосе прозвучало что-то похожее на заботу. — И дверь на два замка. Поняла?

— Поняла — ответила Катя, встречаясь с ним взглядом. В этот момент она поняла: пустая квартира уже не кажется ей такой страшной, потому что где-то там, за окнами, у нее есть те, кто не даст ее в обиду. И эта мысль, вопреки здравому смыслу, согревала лучше любого отопления.

———————

Наступили новые дни, наполненные непривычной, но такой желанной созидательной энергией. После успешной «операции» с видеокассетой, универсамовские решили вложить заработанные деньги в дело. Они сняли небольшую комнату в полуподвале старого ЖЭКа - свой будущий официальный штаб, где можно было собираться, не опасаясь ни дождя, ни холода, ни чужих глаз.

Всю следующую неделю там кипела работа. Парни с азартом взялись за ремонт. Катя, конечно, не могла остаться в стороне. Она приходила каждый день после школы, переодевшись в старые джинсы и футболку, и наравне со всеми красила стены, мешала цемент, таскала ведра со штукатуркой. В воздухе стоял запах свежей извести, пыли и сигаретного дыма, смешанного с юношеским азартом.

Она чувствовала себя удивительно легко. Никаких драк, никаких разборок, только чистое, физическое действие и ощущение общей цели. Парни шутили, громко смеялись, то и дело устраивая перекуры с чаем и сушками. Атмосфера была невероятно теплой и домашней.

Однажды Катя стояла на стремянке, тщательно выводя кистью ровную полосу по стене. Внизу Марат и Пальто увлеченно размахивали валиками, не слишком заботясь об аккуратности. В какой-то момент один из них, отвлекшись, случайно взмахнул рукой, и густая белая краска брызнула прямо на Катю.

Белое пятно расплылось на ее щеке и волосах. Марат и Пальто замерли, их лица вытянулись от ужаса. Они прекрасно помнили реакцию Желтого на любое пятнышко на сестре.

— Ой! Кать, прости! Мы нечаянно! — залепетал Марат, испуганно глядя на нее.

Катя медленно спустилась со стремянки. Пацаны стояли навытяжку, смирные, как школьники перед директором, готовые к неизбежной расправе. Но Катя, взглянув на их испуганные лица, вдруг не выдержала. Она звонко рассмеялась - искренне, громко, до боли в животе.

Затем она зачерпнула рукой немного краски из ведра и с озорным блеском в глазах мазнула Марата прямо по носу.

— На! Получай! — воскликнула она, и тут же второе пятно появилось на лбу у Пальто.

Начался настоящий кулинарный поединок, но вместо еды была краска. Они бегали друг за другом, обмазывая друг друга белой краской, хохотали так, что стены тряслись. Впервые за долгое время Катя чувствовала себя такой живой и беззаботной. В этом хаосе, смехе и дружеском безумии она ощущала настоящий покой и уют. Все шло хорошо, и казалось, что никакие беды больше не смогут проникнуть в этот их маленький, безопасный мир.

Однажды вечером, когда комната уже была почти готова, и все собирались расходиться по домам, Турбо, до этого демонстративно занимавшийся своими делами, вдруг подошел к Кате.

— Кать, я тебя провожу — глухо произнес он.

Они шли молча. Валера не пытался завязать разговор, а Катя не находила слов. Каждый был погружен в свои мысли. Катя шла рядом с ним и чувствовала эту его странную притягательность: он был то холоден, то горяч, то равнодушен, то заботлив. Это смешение противоречий притягивало ее сильнее, чем любая прямолинейность. Она поняла, что привязалась к нему, к его угрюмому взгляду, к его редким улыбкам, к его скрытой силе. Это было нечто большее, чем просто симпатия.

Турбо же шел рядом и думал о ней. Он видел, как она смеялась сегодня с пацанами, как ловко красила стены, как бесстрашно встала против Кощея. Она была не такой, как все девчонки, что крутились вокруг них. Не такой, как Ира, которая всегда требовала внимания и не понимала их мира. Катя была частью этого мира, но оставалась при этом другой, чистой и сильной. Она была самостоятельной, но при этом беззащитной. Он понял, что эта девчонка не просто «сестра Желтого» или «обуза». Она была своя. И эта мысль, пугающая своей ясностью, заставила его сердце биться быстрее.

Они остановились у Катиного подъезда. Фонарь над входом освещал их лица, и в его свете Турбо увидел ту самую улыбку, которая зацепила его еще в новогоднюю ночь. Улыбку, которая обещала что-то невероятное.

— Спасибо, Валера — тихо сказала Катя, глядя ему прямо в глаза. — За все.

Валера не ответил, но в его взгляде, всегда таком колючем, на этот раз промелькнуло нечто мягкое и глубокое. Словно невидимая стена, которую они оба так старательно выстраивали между собой, дала трещину. И каждый из них, стоя под тусклым светом подъездного фонаря, понял: она начала рушиться. Медленно, но неотвратимо.

И в эту секунду, когда их взгляды встретились в свете фонаря, Валера сделал то, чего не делал ни разу за все эти недели. Он медленно протянул руку и аккуратно коснулся ее щеки, легко погладив пальцем след от краски, который Катя забыла смыть с лица. Жест был таким неожиданным, таким нежным, что Катя замерла, ее сердце бешено заколотилось. От прикосновения его пальцев по телу пробежала волна тепла, а на щеке будто остался след от искры.

— Ты красивая, Кать — хрипло выговорил он, и его голос был необычно мягким. В его глазах отразилась такая глубина и искренность, которых Катя раньше никогда в них не видела. Это был не Турбо с улицы, не грубый пацан, а просто Валера.

Катя не могла отвести взгляд. Она чувствовала, как весь мир вокруг сузился до этого тусклого фонаря, его руки на ее щеке и его глаз, в которых мелькнуло столько всего невысказанного. В ее душе вспыхнуло что-то давно забытое - робкая надежда, что все это может быть правдой.

Валера медленно убрал руку. Его губы дрогнули, он чуть усмехнулся, но на этот раз это была искренняя, немного растерянная улыбка.

— Ладно. Иди домой. Холодно уже — сказал он. Его голос снова стал чуть более привычным, но в нем прозвучала теперь уже не показная, а настоящая забота.

Катя кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она повернулась, открыла дверь подъезда и зашла внутрь. Только поднявшись на свой этаж и оказавшись в тишине квартиры, она прислонилась к холодной двери и прикрыла глаза. Прикосновение его руки все еще ощущалось на щеке, а в памяти вновь и вновь прокручивались его слова.

В ту ночь Катя не спала. Она лежала, глядя в потолок, и понимала, что эта случайная искра между ними, этот разговор, это прикосновение - все это разрушило не просто стену, а целую крепость, которую она так долго выстраивала вокруг своего сердца. Она больше не могла отрицать очевидного: этот парень, Валера, с его холодным взглядом и неожиданной нежностью, с его уличной жестокостью и скрытой глубиной, вызывал в ней отклик, который пугал и притягивал одновременно.