Страх

Над городом сгущались самые темные, морозные декабрьские ночи. В воздухе пахло не приближающимся праздником, а порохом и неизбежной бедой. У Вадима начались по-настоящему серьезные проблемы. Катя видела, как он изменился за последнюю неделю: почти не спал, постоянно курил одну за другой у окна, его телефон разрывался от ночных звонков, а на лице залегла суровая, глухая тревога. «Домбыт» сошелся в жестком противостоянии с другой группировкой, готовой пойти на любые крайности ради передела сфер влияния.

Их жестокий и беспринципный главарь быстро понял, что Желтый несгибаем. Напрямую его не запугать и не сломать. Но вскоре до него дошли слухи, что у грозного лидера «Домбыта» есть единственная слабость, его ахиллесова пята, младшая сестра Катя. Главарь решил сыграть по самым грязным правилам. Он захотел отомстить Желтому, сделав больно его сестре, но для начала вымотать его психологически, превратить его жизнь в ад от постоянного ожидания удара.

С этого момента жизнь Кати превратилась в кошмар наяву.

Сначала это были едва заметные детали. Черная «Волга» с наглухо затонированными стеклами, которая часами стояла во дворе, выпуская струйки выхлопного газа в морозный воздух. Стоило Кате подойти к окну, как машина медленно трогалась с места. Потом тяжелые, пристальные взгляды незнакомых парней в одинаковых темных куртках, которые провожали ее от самого техникума. Один раз, возвращаясь домой, она отчетливо услышала за спиной хруст снега. Обернулась - никого, только колышется подол тяжелого мужского пальто за углом дома.

Катю охватила глухая, липкая тревога. Страх поселился у нее под кожей. Ей казалось, что стены квартиры больше не защищают ее, а каждый выход на улицу превратился в прогулку по минному полю. Она хотела рассказать Вадиму, но видела, в каком состоянии он возвращается домой. Злой, измотанный, с черными кругами под глазами. Ей не хотелось вешать на него еще и свои «глупые женские страхи», ведь прямых угроз не было. Она списывала все на паранойю после того случая у дискотеки. Как же жестоко она ошибалась.

В тот роковой вечер небо заволокло тяжелыми снеговыми тучами. Метель завывала между домами, засыпая редкие уличные фонари. Катя выбежала в ближайший магазин буквально на десять минут, купить хлеба и молока. Возвращаясь обратно, она крепко прижимала к себе авоську. Ветер бил в лицо мокрым снегом, заставляя щуриться.

Улица была абсолютно пуста. Двор тонул во тьме, лишь изредка прорезаемой тусклым светом из окон пятиэтажек. Сердце Кати забилось быстрее, предчувствуя неладное. Шаги сзади раздались внезапно, слишком быстро и отчетливо. Она ускорила ход, почти побежала, но сугробы мешали двигаться.

Вдруг из темноты арки прямо перед ней выросли две мужские фигуры. Катя резко затормозила, попыталась развернуться, но сзади ее уже настигли. Чьи-то сильные, безжалостные руки железной хваткой обхватили ее сзади, заламывая локти. Авоська выскользнула из пальцев, бутылка молока с глухим звонком разбилась о лед, окрашивая белый снег в мутный цвет.

— Тихо, девка, не дергайся — прошипел хриплый голос над ухом.

Катя вспомнила уроки брата. Она изо всех сил попыталась ударить нападавшего каблуком по голени, дернулась вперед, пытаясь вырваться, но силы были неравны. Ее тут же зажали еще сильнее, лишая возможности сделать даже вдох. Из темноты подъехала та самая черная «Волга», тихо шурша шинами по снегу. Задняя дверь распахнулась.

Один из мужчин грубо закинул руку ей за шею, а второй прижал к ее лицу плотный кусок ткани, насквозь пропитанный резким, сладковато-химическим запахом эфира.

Катя попыталась закричать, позвать Вадима, но вместо крика сделала глубокий вдох. Едкий пар мгновенно обжег легкие. Голова закружилась, ноги стали ватными, а перед глазами поплыли тяжелые черные круги. Силы стремительно покидали ее. Последнее, что она запомнила перед тем, как окончательно провалиться в холодную, глухую темноту - это то, как ее безвольное тело затаскивают на кожаное сиденье автомобиля, и резкий стук захлопнувшейся двери, отрезавший ее от остального мира.

Сознание возвращалось медленно, сквозь вязкую, липкую пелену. Первым, что почувствовала Катя, был жуткий холод, от которого зубы стучали сами по себе, и резкая боль в затекших руках. Она попыталась пошевелиться, но веревки, туго стянувшие запястья и лодыжки, мертвой хваткой привязали ее к тяжелому деревянному стулу.

Катя открыла глаза. Вокруг были серые, сочащиеся влагой бетонные стены подвала. Пахло плесенью, сырой землей и ржавчиной. Единственным источником света была тусклая, качающаяся на грязном проводе лампа под потолком, отбрасывающая длинные зловещие тени. Каждое дыхание вырывалось изо рта густым облачком пара. Она осталась в одной тонкой кофте, ее дорогую белую шубу забрали.

Вдруг тяжелая металлическая дверь наверху скрежетнула. Катя вздрогнула, втянув голову в плечи. По бетонной лестнице застучали шаги. В подвал вошел мужчина. Высокий, в наглухо застегнутом кожаном пальто, с холодными, как лед, глазами. Это был главарь враждебной группировки. Он смотрел на нее без жалости, как смотрят на вещь, инструмент для достижения цели.

Он подошел медленно, не торопясь. Достал из кармана нож, тяжелую финку с наборной рукоятью. Лезвие хищно блеснуло в тусклом свете лампы. Катя зажмурилась, сжавшись в комок, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Ну что, сестренка Желтого — тихо, почти ласково произнес он, приблизив лицо к ее лицу. От него пахло дешевым табаком и бензином. — Красивая ты девка. Жаль, брат у тебя бестолковый. Язык свой совать куда не надо любит.

Он медленно провел кончиком лезвия по ее нежной, побелевшей от холода щеке, спускаясь ниже, к шее. Катя замерла, боясь даже вздохнуть. Острая сталь коснулась ключицы. Главарь слегка надавил. Послышался тихий хруст ткани кофты, и Катя почувствовала резкую, обжигающую боль. На белой коже выступила тонкая полоска алой крови.

— Это ему привет от меня — прошептал он, вытирая лезвие платком. — Посидишь тут пару дней. Пусть твой Вадимка с ума посходит, поискает тебя по моргам да притонам. Пусть поймет, что я его из-под земли достану. Через тебя.

Главарь развернулся и ушел, оставив ее в темноте и леденящей тишине.

Следующие два дня превратились для Кати в бесконечный ад. Время потеряло счет. В подвале царил кромешный мрак, прерываемый лишь редкими визитами охранников, которые молча швыряли ей черствый кусок хлеба и ставили кружку ледяной воды. От голода крутило живот, а от постоянного, пронизывающего до костей холода тело онемело. Она засыпала на несколько минут и просыпалась от собственного крика, когда ей снился вчерашний нападавший. Катя молилась только об одном, чтобы Вадим нашел ее. Или чтобы это все быстрее закончилось.

На третью ночь дверь снова открылась. Ее грубо отвязали от стула. Ноги не держали Катю, она упала на бетонный пол, но ее поволокли под мышки наверх. Из подвала ее вытолкнули на улицу через черный ход какого-то заброшенного здания.

Был разгар глухой зимней ночи. Метель била в лицо колючими снежинками. Катю толкнули в сугроб. Она осталась стоять на коленях в одной тонкой кофточке и легких брюках. Куртку ей так и не вернули.

— Беги к своему Желтому — бросил ей в спину один из парней. — Если добежишь, конечно.

Дверь за ними захлопнулась.

Катя медленно поднялась. Ледяной ветер моментально прошил тонкую одежду насквозь. Пальцы на руках и ногах мгновенно потеряли чувствительность, превратившись в негнущиеся деревяшки. Голова кружилась от истощения и пережитого ужаса, мысли путались. Она сделала несколько шагов вперед, проваливаясь в глубокий снег.

Вокруг высились темные, безмолвные силуэты серых пятиэтажек, похожие на гигантские надгробия. Фонари не горели. Катя смотрела по сторонам, но из-за пелены слез, холода и страшной слабости не могла узнать ни одной улицы, ни одного двора. Пространство двоилось перед глазами. Где она? Как далеко от дома? Куда идти?

Катя шла наугад, обхватив себя руками и пытаясь уберечь остатки тепла. Каждый шаг давался с невероятным трудом, легкие обжигал морозный воздух, а в голове стучала только одна отчаянная мысль: «Вадим, пожалуйста, найди меня... Вадим...» Но вокруг была только ледяная пустота спящего зимнего города, безжалостного к ее беде.