Не молчи
Я проснулась от холода. Скамейка в парке была деревянной, и утренний воздух пробирал до костей. Я села, обхватила себя руками и огляделась. Вокруг никого. Только голуби, которые клевали крошки у мусорки, да старушка с тележкой, что медленно брела по аллее.
Я не знала, сколько я проспала. Может, час. Может, три. Помню только, как ушла от родителей Ани. Как оставила записку. Как вышла на улицу и просто пошла. Я не думала, куда иду. Я просто хотела исчезнуть.
Телефон лежал в кармане куртки. Я вытащила его, но так и не включила экран. Я боялась увидеть сообщения. От мамы. От Егора. От Ани. Я не знала, что сказать им. Я даже не знала, что сказать самой себе.
Вчерашний вечер возвращался осколками. Как он позвал меня к себе. Как я пришла, потому что не знала, куда ещё идти. Как он сказал: «Ты сегодня какая-то странная». Я ответила: «Я устала». А он… он не понял. Или не захотел понять.
Я сказала «нет». Я повторила это несколько раз. Но он не остановился.
Я помню его руки — тяжёлые, грубые. Помню, как отвернулась к стене и смотрела на обои, пока это происходило. Помню, как он уснул, а я лежала и смотрела в потолок, чувствуя, что внутри меня что-то сломалось навсегда. Я ненавидела себя и ненавижу сейчас. Мое тело кажется мне чужим и отвратительным. Хочется содрать с себя кожу, чтобы не чувствовать эту мерзость.
Я не пошла в полицию. Я боялась. Боялась, что никто не поверит. Боялась, что мне скажут: «Ты же сама к нему пришла, сама виновата, малолетняя....». Боялась, что мама скажет: «Я же говорила».
Я просто встала, оделась и ушла.
Я пришла к родителям Ани, потому что не знала, куда ещё идти. Они уложили меня спать в комнате Ани. Я смотрела на её плакаты, на её книги, на её старую гирлянду, и чувствовала, как внутри меня разливается что-то тёплое и одновременно болезненное. «Почему я не такая, как она? Почему у меня никогда не было такого дома?». Весь следующий день у родителей Ани я пробыла в душе. Я так и не смогла отмыться. Её нормальные, заботливые родители умоляли выйти из ванной и поесть. Я вышла только вечером, сказала, что не голодна и попросила переночевать еще одну ночь
Наутро я ушла, оставив записку: «Я в порядке. Спасибо, что не отказали. Не ищите».
Я не знала, зачем написала это. Может, чтобы они не волновались. Может, чтобы они забыли обо мне. Я хотела исчезнуть.
Но сейчас, сидя на холодной скамейке, я поняла, что не могу исчезнуть. Я всё ещё здесь. Я всё ещё дышу. Я всё ещё чувствую боль — и это значит, что я жива.
Я снова взяла телефон. На этот раз я включила экран.
Десятки уведомлений. Мама: «Ева, где ты? Позвони мне!» Ещё раз: «Ева, я волнуюсь!» И ещё: «Прости меня, если что-то не так. Я не хочу тебя потерять».
Я смотрела на эти сообщения и не могла дышать. Мама редко говорила «прости». Мама вообще редко говорила что-то тёплое. Но сейчас она написала это. И я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло.
Потом я увидела сообщение от Ани. Оно было отправлено ещё вчера, но я не читала его до сих пор.
«Ева, это я. Я не знаю, что случилось. Но если ты захочешь поговорить — я здесь. Всегда. Пожалуйста, ответь»
Я перечитала это несколько раз. «Я здесь. Всегда».
Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но я не плакала. Я просто сидела, держа телефон в руках, и смотрела на слова Ани.
Я не знала, что ответить. Я не хотела говорить о том, что случилось. Я не хотела, чтоб Аня знала о том, что я грязная. Но я хотела, чтобы Аня знала — я жива. Я не исчезла. Я просто… не знала, как быть.
Я начала печатать. Стирала. Печатала снова. Наконец, я написала короткое сообщение:
«Привет. Я жива. Мне нужно было время. Я не хочу говорить, что случилось. Просто знай — я жива. Я справлюсь. Спасибо, что написала. Это много значит. Я люблю тебя. Твоя Ева. P.S. Не беспокойся обо мне. Удачи в Высоте»
Я отправила сообщение и убрала телефон в карман.
Внутри меня всё ещё была боль. Но теперь я знала, что есть кто-то, кто ждёт меня. Есть кто-то, кто верит в меня. И это давало мне силы.
Я встала со скамейки. Ноги затекли, тело дрожало от холода, но я сделала шаг.
Я не знала, куда иду. Но я знала, что должна идти. Вперёд. Не назад.
Я вышла из парка и остановилась на перекрёстке. Солнце уже поднималось над крышами, и тёплый свет касался моего лица. Я подняла голову и посмотрела на небо. Оно было чистым, голубым, почти весенним.
Я сделала вдох. Глубокий, полный.
И пошла туда, где был виден свет.