19
Ровно в шестнадцать ноль-ноль раздался звонок в дверь. Влад посмотрел на тебя, ты посмотрела на Влада. Мадж, сидевший у порога, навострил уши.
— Начинается, — сказал Влад и открыл дверь.
Первым ворвался Костя — с огромным букетом кремовых роз, которые ты сначала не увидела, потому что он сгрёб тебя в объятия первым.
— Дарина! Живая! Здоровая! А мы тут головы ломали!
— Пусти, задушишь, — ты засмеялась, хотя на глаза наворачивались слёзы.
Следом заходили все остальные. Илья с Каролиной, Леша с Аней, Данила Горилла с Настей, Андрей Кокошка с Ирой, Парадеевич с Каей, Фрейм с Кирой, Влад Раговский, Ванг. Шум, гам, объятия, поцелуи в щёку, вопросы, перебивающие друг друга.
— Вы куда пропали?
— Мы думали, вы поссорились!
— А Дарина, ты как? Выглядишь отлично!
— Влад, ты чего не отвечал?
— Мы тут теорий настроили!
Влад поднял руку — все замолчали на секунду.
— Так. Сначала — разуваемся, моем руки, проходим на кухню. Там еда, выпить. Садимся за стол, и мы всё расскажем. Только условие: пока мы не скажем — не орать, не кричать, не задавать миллион вопросов.
— А вопрос можно? — спросил Костя.
— Нельзя, — отрезал Влад. — Садитесь.
Гости переглянулись, но послушались. Расселись по местам — кто-то за столом, кто-то на диване, кто-то на барных стульях. Ты разложила закуски, Влад открыл виски. Все делали вид, что не смотрят на вас выжидающе, но каждые две секунды кто-нибудь начинал:
— Ну так что?
— Подождите, — говорила ты. — Сначала поешьте.
— Я не могу есть, я волнуюсь! — жаловался Фрейм.
— А я могу, — Костя уже накладывал сыр на тарелку. — Но я тоже волнуюсь.
Разговоры постепенно перетекли в обычное русло — кто-то рассказывал про стримы, кто-то про новые проекты, Кира показывала свежие фото Лёлика, Ванг жаловался, что устал монтировать. Но ты чувствовала — они ждали. Каждые две секунды кто-то косился на вас с Владом, кто-то открывал рот, чтобы спросить, и тут же закрывал, вспоминая условие.
Тут из коридора послышался цокот когтей. В дверях кухни показался Мадж — он зевнул, потянулся и сел посреди прохода, глядя на вас с Владом преданными глазами. Вы переглянулись.
— Просыпается, — шепнул Влад.
Он встал, поднял руку, призывая к тишине.
— Так. Мы с Дариной сейчас отлучимся на пять минут. Мадж остаётся. Вы его знаете. Он вас развлекать будет. Не шумите, не вставайте, не лезьте в детскую.
— В детскую? — переспросил Илья. — У вас есть детская?
— Не твоё дело, — Влад уже шёл к выходу. — Сидите тихо.
Ты выскользнула следом. За вами закрылась дверь, и из кухни донёсся приглушённый гул голосов.
— Они опять гадают, — сказал Влад, беря тебя за руку.
— Пусть, — ты улыбнулась. — Сейчас всё узнают.
---
В детской было тихо. Ева только начала просыпаться — кряхтела, вертела головой, но ещё не плакала. Ты взяла её на руки, приложила к груди. Она сразу успокоилась, принялась есть — жадно, с причмокиванием, будто торопилась.
Влад сел в кресло напротив, смотрел на вас.
— Ты знаешь, что я люблю тебя? — спросил он тихо.
— Знаю, — ты погладила Еву по головке. — И я тебя люблю.
— Всё будет хорошо. Они обожают детей. Особенно Костя — он с Маджиком то как с ребёнком носится.
— Мадж — собака, — ты усмехнулась.
— А наша Ева — человек. Тем более будут носиться.
Ева наелась, откинула головку, сытая и довольная. Ты поправила одежду, на всякий случай спросила:
— Не видно?
— Нормально, — Влад встал, подошёл, чмокнул в щёку. — Ты прекрасна.
— Иди уже, — ты шлёпнула его по руке. — Выходи первый, скажи что-нибудь, чтобы они заткнулись. А я выйду через минуту.
— Ты уверена?
— Да. Иди, Куертов.
---
Влад вышел в гостиную. Все головы повернулись к нему. Костя уже открыл рот, но Влад опередил.
— Так, — сказал он громко. — Пора рассказать вам, что всё-таки у нас случилось.
— О, сейчас! — Фрейм поставил бокал. — Я знал, я чувствовал!
— Вы расстались? — выпалила Кая. — Я же говорила!
— Дарина обиделась на что-то! — подхватил Парадеевич. — Я же говорил про серьги!
— Вы разводитесь? — осторожно спросила Каролина.
Гул голосов нарастал, все перебивали друг друга, пытаясь докричаться до истины.
— ЗАТКНИТЕСЬ! — рявкнул Влад так, что Мадж, сидевший на ковре, поджал хвост. — СИДЕТЬ МОЛЧА! ДАЖЕ НЕ ПИЩАТЬ!
Все замерли. Влад выдохнул, заглянул в коридор — туда, где ты стояла, прижимая Еву к груди. Кивнул: «Выходи».
И ты вышла.
Сначала никто ничего не понял. Ты шла чуть позади Влада, как бы прикрываясь его спиной, но потом он шагнул в сторону, взяв тебя за талию, и гости увидели — у тебя на руках маленький свёрток в белом конверте с розовыми ушками. И из этого свёртка торчала крошечная ручка, сжимавшая воздух маленькими пальчиками.
Тишина. Абсолютная. Даже Мадж перестал дышать.
Ева, почувствовав смену обстановки, открыла глаза — тёмные, влажные, с длинными ресницами — и посмотрела на мир. Мир, который замер.
— Это... — первым пришёл в себя Костя. — Это что? Это...
— Это Ева, — сказал Влад. — Наша дочь.
Тишина затягивалась. Ты уже начала нервничать — может, они злятся? Может, обижены? Но тут Кая всхлипнула. Протянула руки, будто хотела прикоснуться, но не решалась.
— Вы... вы родили ребёнка? — голос её дрожал. — И молчали?
— Кай, — ты шагнула к ней. — Мы хотели...
— ВЫ ДУРАКИ! — она вскочила, сгребла тебя в охапку вместе с Евой, зарыдала в плечо. — ТУПЫЕ ДУРАКИ! МЫ ДУМАЛИ, ВЫ РАССТАЛИСЬ! А У ВАС РЕБЁНОК!
— Маленький ребёнок, — тихо сказал Костя, всё ещё глядя на Еву. — Господи, она такая маленькая.
Он подошёл. Протянул палец — Ева схватила его. И Костя, огромный Костя, который всегда шутил и громко смеялся, вдруг замолчал. И в глазах у него блестели слёзы.
— Куертов, — сказал он хрипло. — Ты отец.
— Да, — Влад положил руку тебе на плечо. — Мы родители.
Всё. Дальше был шум. Голоса, вопросы, которые никто не слушал, объятия, чьи-то руки, гладящие Еву по голове, Кира, которая плакала и улыбалась одновременно, Каролина, которая уже доставала телефон — звонить маме Ильи, наверное, Кая, не отпускавшая тебя ни на секунду.
А ты стояла в кругу своей семьи — шумной, безумной, любящей — и чувствовала, что всё правильно. Что этот момент наступил. И что хуже уже не будет. Будет только лучше. Только громче. Только счастливее.
- - -
Качели для малышей Влад купил ещё до родов — белые, с мягким бортиком и погремушкой на дуге. Ева лежала там, раскинув ручки в стороны, и смотрела на карусель из маленьких слоников, которые медленно кружились под потолком. Она была спокойна — по крайней мере, пока.
Костя подошёл к качелям первым. Осторожно, как сапёр, протянул руку и чуть качнул.
— Так можно? Не больно? Она не упадёт?
— Кость, это качели, — вздохнул Влад. — Они для того и сделаны, чтобы качать.
— А вдруг сильно? А вдруг она испугается? — Костя уже почти стоял на четвереньках, заглядывая Еве в лицо.
Ева посмотрела на него. Помолчала. И вдруг улыбнулась — беззубой, счастливой улыбкой младенца, который ещё не знает, что мир бывает грустным.
— Она улыбнулась! — заорал Костя. — Она мне улыбнулась! Вы видели? Она меня выбрала!
— Она выбрала того, кто её качает, — заметил Илья. — Качай дальше.
Костя продолжил, но уже увереннее. Раскачивал качели с такой серьёзностью, будто управлял космическим кораблём.
А остальные расселись вокруг — на диване, на ковре, на барных стульях. Кто-то принёс к качелям пуфик, и образовался импровизированный круг. Разговор начался с вопросов, которые сыпались как из рога изобилия.
— Давайте по порядку, — Кая взяла инициативу в свои руки. — Кто знал? Кроме вас двоих.
— Никто, — ты сидела рядом с Владом на диване, положив голову ему на плечо. — Абсолютно. Даже моя мама узнала только когда Ева родилась.
— Вы психопаты, — вынес вердикт Фрейм. — И это диагноз.
— Мы хотели сами, — Влад сжал твою руку. — Без советов, без «а давайте я помогу», без «а вы правильно кормите?». Это наше первое дитя. Мы хотели разобраться сами.
— И как, разобрались? — спросил Леша (Леня). — Или до сих пор паникуете?
— Первую неделю паниковали, — призналась ты. — Влад каждые пять минут проверял, дышит ли она.
— Она такая маленькая, — оправдывался Влад. — Я боялся, что забуду выдохнуть.
Каролина умилённо вздохнула.
— А беременность? Как прошла? Ты всё время скрывала?
— Да, — ты кивнула. — Последние четыре месяца я вообще не выходила из дома. Живот был огромный, скрыть невозможно. Вот и врала про болезни и занятость.
— А мы думали, ты обиделась на кого-то, — Парадеевич почесал затылок. — На меня, например. Я переживал.
— Ты всегда переживаешь, — усмехнулся Ванг. — Дарина не из обидчивых.
— А роды? — Кира подала голос из угла. — Тяжело было?
Ты посмотрела на Влада. Он кивнул — рассказывай.
— Роды длились шесть часов, — сказала ты. — Влад сидел в коридоре, не ел, не пил, чуть медсестру не покусал, когда она не пускала его ко мне.
— Я не кусал, — возмутился Влад. — Я просто громко разговаривал.
— Ты орал так, что врач вышла и спросила, кто из нас рожает.
Все засмеялись. Костя отвлёкся, чуть не перестал качать, Ева возмущённо крякнула — и он тут же вернулся к своим обязанностям.
— А имя? — спросила Настя. — Почему Ева?
— Влад предложил, — ты улыбнулась. — Сказал, что имя нежное, короткое, красивое. Ева Владиславовна Павлющик.
Ева снова улыбнулась — на этот раз Кае, которая наклонилась к ней и строила рожицы. Кая чуть не расплакалась.
— Она такая красивая, — сказала Кая. — Вся в маму.
— Нет, в папу, — возразил Влад.
— В маму, — не сдавалась Кая.
— В папу.
— Давайте усредним, — предложил Парадеевич. — В лучших традициях.
Все снова засмеялись.
— А когда вы узнали, что это девочка? — спросил Данила, который до этого молчал и просто смотрел на Еву с каким-то благоговением.
— На двадцатой неделе, — ты прижалась к Владу. — Влад тогда попросил у врача отдельное фото под чехол телефона. И носил с собой всё время.
— Я помню этот снимок! — воскликнул Фрейм. — Ты сказал, что это твои почки!
— А вы поверили, — Влад пожал плечами. — Ваши проблемы.
Кира легонько стукнула Фрейма по голове.
— Ты идиот, да? Про такое не врут!
— Я не идиот, ты доверчивый!
Ева чихнула — маленько, по-детски, чих-писк, и все замерли, а потом умилённо выдохнули.
— Она чихает как котёнок, — сказал Костя. — Я сейчас умру от умиления.
— Не умрёшь, — строго сказал Влад. — Тебя нянчить некому.
— А я и не умру. Я буду её нянчить. Я её крёстный.
— Это кто сказал?
— Я сказал. Качай дальше, не отвлекайся.
Разговор продолжался. Говорили о том, как вы скрывались, как врали, как Влад готовил ужин в ресторанном стиле, как ты переживала, что перестанешь ему нравиться. Тут Кая полезла обниматься снова, а Влад, смущаясь, рассказывал, как собирал детскую мебель и ругался так, что Мадж спрятался в ванной.
— А Мадж как отреагировал? — спросила Каролина.
— Сначала ревновал, — ты погладила собаку, которая сидела у твоих ног. — Потом лёг рядом с ней и не отходит. Охраняет.
— Настоящий брат, — умилилась Кира.
— Ладно, — Влад встал. — Вопросов было много. Теперь давайте есть, пить и радоваться. Ева скоро захочет спать, и тогда будет ор. У нас есть час.
— Час? — Костя посмотрел на часы. — Мы остаёмся на ночь!
— Нет, не остаётесь.
— А кто сказал?
— Я сказал.
— А мы не слушаемся.
— Кость, качай давай, не спорь с генералом.
Ева, убаюканная ритмичным покачиванием и теплом голосов, закрыла глаза. Ей было хорошо — в окружении этих странных, громких, но таких любящих людей. Её семья становилась больше. И это было только начало.