18
День до встречи ты не спала почти всю ночь. Ворочалась, перебирала в голове сценарии: как ребята войдут, что скажут, как отреагируют на Еву. А вдруг они подумают, что вы скрывали нарочно, чтобы обидеть? А вдруг обидятся? А вдруг Ева заплачет при них, а они решат, что она капризная? Вдруг Кая подумает, что ты ей не доверяла?
Влад проснулся от твоего тяжёлого вздоха. Обнял, притянул к себе.
— Кис, ты чего? Спи.
— Не могу. Волнуюсь.
— О чём?
— Обо всём. О том, что они скажут. О том, что Ева будет плакать. О том, что Кая подумает, будто я ей не доверяю.
— Дарина, — он поцеловал твою макушку. — Они наши друзья. Они будут орать от счастья, а потом пить виски и рассказывать, как мы их всех обхитрили. Это будет лучший вечер в этом году. После дня рождения Евы. И нашей свадьбы. Ладно, третий лучший вечер.
— Ты уверен?
— Абсолютно. А теперь спи. Завтра будет много шума и радости. Тебе нужны силы.
Ты закрыла глаза, но уснула только под утро, прижавшись к его груди и слушая, как бьётся его сердце.
Утро началось с того, что Влад встал в семь, бесшумно оделся и ушёл на кухню — готовить завтрак и составлять список дел. Ты проснулась от запаха кофе и голоса Влада, который разговаривал с Маджем.
— Сегодня важный день, Мадж. Придут люди. Много. Они будут громкие. Твоя задача — не лаять, не кусаться и не выть. Если справишься, получишь ту самую вкусную косточку, которую я прятал в морозилке.
Мадж вильнул хвостом — он был согласен на любые условия.
К десяти вы уже позавтракали, покормили Еву, и Влад отпустил тебя в спальню — «приводить себя в порядок».
— Но я хочу помочь! — запротестовала ты.
— Ты поможешь потом. Сначала — ты. Ванна, маска для волос, крем, всё, что ты любишь. Возьми своё время. Еву я беру на себя.
— А еда?
— Я заказал фуршет. Привезут в час. Разложу сам. Всё, иди. Не спорь с генералом.
Ты вздохнула и ушла в ванную.
---
Через два часа ты стояла перед зеркалом и пыталась найти золотую середину между «пафосно» и «домашний халат». Выбрала мягкий бежевый костюм — широкие штаны, чуть свободный пиджак. Под него — белый топ. Рубашку такого же оттенка, что и костюм, накинула сверху, но оставила расстёгнутой — небрежно, как будто только что сняла с вешалки и надела не думая.
Волосы распустила, но прошлась по ним утюжком — локоны легли мягкими волнами. Макияж — лёгкий, почти незаметный: тон, тушь, блеск для губ. Босиком — только белые чистые носки.
— Готова? — Влад заглянул в спальню. Сам он был в чёрных джоггерах, белой футболке и свежем худи — простой, но ухоженный. Кудри уложены, борода подстрижена.
— Не знаю, — ты оглядела себя. — Нормально?
Он подошёл, осмотрел внимательно.
— Ты выглядишь как... не знаю. Как хозяйка дома. Красивая. Спокойная. Своя.
— Своя — это хорошо?
— Это лучше всего, — он поцеловал тебя в щёку. — Ева в коляске спит. Мадж на месте. Еду разложили. Я поставил камеру в детской, чтобы слышать, если проснётся. Всё готово.
— А пить? Они же захотят виски.
— Бар полный. Я даже купил тот самый скотч, который любит Костя. И безалкогольное для Кати — у неё завтра стрим рано утром. Я всё помню, Дарина. Не волнуйся.
Ты выдохнула.
— Я люблю тебя.
— Я тебя больше, — он улыбнулся. — А теперь пойдём, я покажу, как разложил сырную тарелку. Ты должна оценить.
---
Часом ранее. Чат «Хазяева» (Telegram)
Костя: — Пацаны, я не сплю с ночи. Как вы? Я купил цветы. Много. Надеюсь, Дарина любит розы.
Фрейм: — Ты бы спросил у Влада, какие она любит. Но Влад молчит, как рыба об лёд.
Парадеевич: — Я взял виски. Дорогой. Пусть вспомнят, что мы умеем в гости ходить.
Илья: — Вы главное, без шума. У них там соседка нервная. Влад сказал.
Леша: — Какая соседка в пентхаусе? Я всё думаю.
Кая: — Я тоже думаю. Но Влад сказал — значит, правда. Они вообще странные стали. То скрываются, то зовут.
Ванг: — Может, у них ремонт?
Фрейм: — Какой ремонт? Они полгода назад въехали! Ванг, ты сегодня особенно тупой.
Ванг: — А вот иди ты.
Костя: — Девочки, давайте без драк. Главное — мы увидим их. Живых. Здоровых. Может, узнаем наконец, что за херня происходит.
Кая: — Узнаем. Я вытрясу из Дарины правду. Даже если придётся пытать её сырными палочками.
Илья: — Ты не вытрясешь. Она такая же упрямая, как Влад. Поэтому они и вместе.
Парадеевич: — Ладно. Встречаемся у входа в 15:45. Не опаздываем. У кого машина — берём с собой тех, у кого нет.
Костя: — У меня есть.
Фрейм: — И у меня.
Илья: — Я на своей.
Леша: — Я с Аней на такси, мы выпьем.
Ванг: — Я тоже выпью, поэтому на такси.
Андрей Кокошка: — Я за рулём, но могу кого-то подбросить.
Илья: — Всё, планаем. До завтра, пацаны. И девочки.
Кая: — До завтра. Я уже на взводе.
Костя: — Я тоже.
В комнате было тихо. Ты прошлась босиком по гостиной, поправила диванные подушки (хотя Влад и так их поправил), посмотрела на стол с закусками. В центре — огромная ваза с кремовыми розами (он запомнил). Рядом — сырная тарелка, фрукты, мини-бургеры, канапе. Барная стойка уставлена бутылками.
— Ты перестарался, — сказала ты.
— Ничего подобного. Я знаю их аппетиты.
В детской заворочалась Ева. Ты подошла к камере — она открыла глаза, посмотрела мутным взглядом, снова закрыла. Ещё десять минут покоя.
— Владь?
— М?
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что взял всё на себя. Я бы не справилась. Волновалась бы, плакала, накрасилась бы в три слоя, а потом смыла бы всё от нервов.
— Поэтому я тебя и отправил в ванну. Ты важнее любой уборки. Важнее еды. Важнее всего. Если ты будешь спокойна и счастлива — гости будут счастливы. А если гости счастливы — они не заметят, что я забыл положить салфетки.
— Ты забыл положить салфетки?
— Да. Но я сейчас схожу.
Он пошёл на кухню, а ты осталась в гостиной. Посмотрела в окно — на город, на реку, на бесконечные огни. Через полчаса здесь будет шумно. Будут смеяться, спорить, пить, есть. Увидят Еву. Обнимать тебя. Говорить, что скучали.
Страх отступил. Осталось только волнение — лёгкое, приятное, как перед праздником. А это и был праздник. Самый настоящий.