20
Ева начала капризничать ровно через сорок минут после того, как гости расселись за стол. Сначала она просто кряхтела, потом захныкала, а потом издала тот самый требовательный крик, который ты уже научилась распознавать с закрытыми глазами.
— Всё, — сказала ты, вставая. — Кормить. Кая, поможешь?
Кая поднялась, не задавая лишних вопросов.
Влад посмотрел на вас, кивнул — он понимал, что вам нужно побыть вдвоём.
— Мы скоро, — ты взяла Еву на руки. — А вы тут не разнесите квартиру.
— Ничего не обещаем, — Костя уже тянулся к бару.
Детская встретила вас полумраком и запахом детского крема. Ты села в кресло-качалку — Влад настоял на нём, сказав, что «моя девочка должна качаться с комфортом».
Кая присела на пуфик у окна. На несколько минут повисла тишина — только Ева чмокала, приложенная к груди, да где-то за стеной слышался приглушённый бас Кости и смех Ильи.
— Я злюсь на тебя, — тихо сказала Кая. — Не могу не злиться. Ты понимаешь?
— Понимаю, — ты погладила Еву по головке. — Я бы тоже злилась.
— Дарина, мы могли быть рядом. Я могла помочь. Держать за руку в родзале. Приносить тебе печенье в шестом часу утра, когда ты не спишь. Я нянчилась с племянниками, я умею пеленать. А ты... ты всё скрыла.
— Мы хотели сами, Кай. Это наше с Владом первое такое большое дело. Мы боялись, что если впустим кого-то — даже тебя — то потеряем контроль. А нам нужно было научиться. Вдвоём.
Кая молчала. Ева насытилась, откинула головку, но сосок не отпускала — просто держала во рту, успокоенная и сонная. Ты поправила одежду, переложила дочку на плечо, начала похлопывать по спинке — выпустить воздух.
— А Влад как? — спросила Кая тише. — Он справляется?
— Справляется, — ты кивнула. — Лучше, чем я ожидала. Он каждую ночь встаёт к ней, когда я не слышу. Он меняет подгузники быстрее, чем я успеваю сказать «поменяй». Он купает её сам — говорит, что это их ритуал. Он общается с ней, как со взрослой: «Ева Владиславовна, не пора ли нам прекратить этот цирк?» Ева икает — он серьёзно отвечает «Понял, проблемы с пищеварением, щас решим».
— Он всегда был ответственным, — улыбнулась Кая. — Даже когда мы думали, что он просто богатый мажор с тачками.
— Он не мажор. Он Владик, у которого не было нормального детства, потому что он слишком рано повзрослел. И теперь он отыгрывается на нашей дочке. Дарит ей то, чего не было у него.
— Это красиво, — Кая вытерла щёку — незаметно, будто ей просто что-то в глаз попало.
— Ты истеричка, — ты улыбнулась ей. — Как всегда.
— А ты дура, что скрывала. Дарина, я серьёзно. Я твоя подруга. Моя работа — любить тебя и твоего ребёнка. Даже если вы оба будете орать по ночам.
— Не будем, — Ева уже спала, ты переложила её в кроватку. — Она у нас тихая. В смысле, когда сытая.
— А когда голодная?
— Ты слышала этот крик полчаса назад. Кай, это атомный взрыв. Я не знаю, откуда в таком маленьком теле столько децибел.
— От отца, — уверенно сказала Кая. — Влад умеет орать. Я помню, как он на стриме в мафию...
— Не напоминай, — ты закрыла кроватку и села рядом с Каей на пуфик. — Я этот стрим смотрела. Он так орал на Фрейма, что у меня уши заложило.
— И ты после этого решила рожать от него детей? — Я решила рожать от него детей, когда он подарил мне квартиру. Нет, когда он записал её на меня. Нет... когда он в первый раз назвал меня «кис». Или когда он пришёл в клуб и нагрубил мне. Какая разница. Он мой.
— Твоя логика меня пугает, — сказала Кая, но обняла тебя.
— Ты права, — ты уткнулась ей в плечо. — Я дура. Я должна была сказать. Но я боялась. Боялась, что ты начнёшь меня учить, как жить. А мне хотелось ошибаться самой.
— Я бы не учила. Я бы просто была рядом.
— Я знаю. И я люблю тебя.
— Я тебя больше, — Кая поцеловала тебя в висок. — Крёстная? — спросила Кая тихо, кивнув в сторону кроватки.
— Ты первая в списке, — ты улыбнулась. — Мы с Владом уже обсуждали. Ещё до родов.
— И Влад согласился?
— Он сам предложил. Сказал: «Кая — единственная, кто будет любить Еву так же, как мы. Даже если мы будем неправы».
Кая всхлипнула.
— Вы меня угробите, Куертовы.
— Мы стараемся, — ты взяла её за руку. За стеной снова раздался гул голосов — Костя, кажется, что-то доказывал Вангу, а Фрейм записывал кружок для тех, кто не приехал. Ева спала в своей кроватке, причмокивая во сне.
— Как думаешь, они там всё не разнесли? — спросила Кая.
— Мадж на посту, — ты встала. — Пойдём, а то Костя уже наверное третий тост поднял за нашу дочку.
— Он будет её баловать.
— Пусть. Для того и нужны крёстные.
Вы вышли из детской, прикрыв дверь. В гостиной было шумно, как на концерте, и в этом шуме ты слышала: любовь. Крики, смех, звон посуды — всё это был их мир. Шумный, безумный, неидеальный. Но он был. И Ева в нём росла.
Кая вышла из детской тихо, прикрыла за собой дверь, постояла секунду в коридоре. В гостиной всё ещё гудели голоса — Костя рассказывал очередную историю, Фрейм перебивал его, Илья записывал что-то на телефон. Влад стоял у бара, наливал себе воду. Он увидел Каю, замер. Она подошла, не говоря ни слова, и просто обняла его. Крепко, по-настоящему, так, как обнимают родных после долгой разлуки. Влад растерялся на секунду — не привык к таким проявлениям от Каи. Но потом обнял в ответ, свободной рукой погладил по спине.
— Ты чего? — спросил тихо, чтобы не привлекать внимания.
— Спасибо, — сказала Кая в его плечо. — За неё. За Дарину. И теперь ещё за Еву.
— Кай...
— Молчи. Я знаю, что ты не любишь сантименты. Но я скажу. Ты сделал её счастливой. Я вижу. И Еву сделал. И это... это всё, что я хотела для неё. Так что спасибо, Куертов. Ты заслуживаешь эту семью.
Влад молчал. Потом чмокнул Каю в макушку.
— Ты тоже заслуживаешь быть крёстной. Мы с Дариной решили. Если ты, конечно, не против.
Кая отстранилась, шмыгнула носом, засмеялась сквозь слёзы.
— Я не против. Я завтра же куплю ей самую дорогую погремушку.
— Купи лучше книжку. Она у нас умная будет.
— И книжку. И погремушку. И золотой браслетик.
— Кая, ей два месяца.
— И что? Я крёстная. Моё право баловать.
Они вернулись в гостиную. Костя уже показывал какие-то фото в телефоне, Парадеевич спорил о вкусе виски, а ты сидела на диване, уставшая, но счастливая. Влад подошёл, сел рядом, взял за руку.
— Всё хорошо? — спросил тихо.
— Всё, — ты кивнула. — Кая согласилась быть крёстной.
— Я знаю. Я тоже предложил, пока тебя не было.
— Ты мой генерал.
— А ты моя генеральша.
---
Гости начали расходиться около одиннадцати. Кто-то сам понимал, что пора, кого-то отправляли домой жёны, потому что «завтра рано вставать». Прощались долго — кто по три раза прощался со спящей Евой (она спала в кроватке и не просыпалась даже от Костиных объятий), кто фотографировался с Маджем на память, кто обещал приехать через неделю снова.
— Мы теперь будем ходить к вам часто, — заявил Фрейм. — Очень часто. Вы предупреждены.
— Только звоните сначала, — вздохнул Влад. — А то вдруг мы спать будем.
— Вы всё равно не спите с ребёнком. Не обманывайте.
— Спим. Урывками, но спим.
Илья с Каролиной ушли последними. Каролина поцеловала тебя, обняла Влада, прошептала «вы чудо». Илья пожал Владу руку и сказал просто:
— Я рад за тебя, брат. Серьёзно.
— Спасибо, Илья. Это много значит.
Дверь закрылась. Наступила тишина. Настоящая, без фонового шума голосов и смеха.
Ты стояла посреди гостиной, оглядывала последствия вечера: бокалы на столе, недоеденные закуски, следы от обуви у порога, подушки на диване, которые кто-то переложил не туда. Вздохнула.
— Надо убираться.
Влад подошёл сзади, обнял, положил подбородок тебе на плечо.
— Надо забить, — сказал он. — Завтра. Или послезавтра. Я вызову клининг. Пусть профессионалы страдают.
— Владь, это же наш дом. Не хочу чужих людей.
— А я не хочу, чтобы ты убиралась в полночь, когда у тебя муж и спящая дочка. Садись. Давай посидим пять минут. В тишине.
Он потянул тебя к дивану, усадил к себе на колени. Мадж пришёл, лёг рядом, положил морду на лапы. В детской тихо — Ева спала. За окном — Москва, уставшая после долгого дня.
— Ну как, — спросил Влад, гладя тебя по спине. — Ты справилась.
— Мы справились, — поправила ты. — Ты придумал звонок в детскую. Ты готовил еду. Ты купил цветы. Ты...
— Ты родила нашу дочь. Ты кормишь её. Ты не сошла с ума от моих друзей. Это больше, чем всё остальное.
— Они наши друзья, Владь.
— Наши, — он поцеловал тебя в висок. — Теперь точно наши.
Ты закрыла глаза. В голове всё ещё гудели голоса — Костя, Фрейм, Илья, Кая. Но внутри было спокойно. Как будто что-то важное свершилось. Как будто вы перешли какую-то невидимую черту.
— Владь? — позвала ты.
— Ммм?
— Спасибо, что уговорил меня их позвать.
— Я не уговаривал. Ты сама предложила. Ты вообще много чего сама предлагаешь. Мне остаётся только соглашаться и изредка быть генералом.
— Сегодня ты был генералом? — спросила ты с улыбкой.
— Я был папой, — он замолчал, — и мужем. Генералом буду завтра. На серверах.
Ты рассмеялась — тихо, чтобы не разбудить Еву.
— Я люблю тебя, Влад Павлющик.
— Я люблю тебя, Дарина Павлющик. А теперь спи. Завтра нас ждут подвиги. Но сначала — сон.
— А уборка?
— Клининг в десять утра. Я уже заказал.
— Ты всё продумал.
— Я продумываю нашу жизнь. Это моя работа с тех пор, как я встретил тебя.
Он поцеловал тебя. Нежно. Долго. Мадж фыркнул во сне. За окном мерцали огни Москвы. И в этой тишине, в этом доме, в этих объятиях — было всё, что нужно для счастья.
Это не конец) думаю еще описать их семейной жизни