10
Утро началось с того, что Влад проснулся раньше тебя. Ты чувствовала это сквозь сон — его дыхание у шеи, руки, которые обнимали так, будто он боялся, что ты исчезнешь. Его пальцы перебирали твои волосы — осторожно, почти благоговейно. Ты улыбнулась, не открывая глаз.
— Трогать волосы — моя привилегия, — прошептала ты хриплым со сна голосом.
— А я и не трогаю, — ответил он тихо. — Я любуюсь.
Ты открыла глаза. Влад лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на тебя так, будто ты была произведением искусства. Солнце только начинало пробиваться сквозь жалюзи, освещая его кучерявые волосы, его серые глаза, его бороду, которую он сегодня еще не успел поправить.
— Ты на меня пялишься, Куертов, — сказала ты.
— Пялюсь. Имею право. Ты моя девушка.
Он наклонился, поцеловал — медленно, смакуя, как эспрессо по утрам. Ты запустила пальцы в его волосы — теперь без страха, без разрешения. Он выдохнул тебе в губы.
— Я мог бы привыкнуть к такому началу дня, — пробормотал он. — Знаешь, это лучше, чем будильник.
— Так привыкай, — ты улыбнулась. — Я никуда не ухожу.
Он прижал тебя к себе, уткнулся носом в макушку. Так они лежали еще минут десять — молча, чувствуя, как свет за окном становится ярче, как город просыпается за стенами квартиры.
---
Сборы.
До вечера у Парадеевича оставалось несколько часов, но Влад почему-то нервничал. Ты заметила это еще за завтраком — он пролил кофе, дважды проверил телефон, хотя никаких важных сообщений не было.
— Владь, — ты подошла к нему, положила руки на плечи. — Ты чего трясешься? Это же просто вечеринка. С твоими друзьями.
— Мои друзья — это проблема, — он провел рукой по волосам. — Они меня сожрут. Парадеевич будет задавать вопросы, Костя — подкалывать, Фрейм — пытаться выведать что-то про наш секс. А Илья... он просто будет молчать и многозначительно смотреть. Это бесит больше всего.
— Ты боишься, что я не впишусь? — спросила ты серьезно.
— Нет, — он посмотрел на тебя. — Я боюсь, что ты поймешь, какие они дебилы, и решишь, что я такой же. И сбежишь.
— Влад, — ты взяла его лицо в ладони, — я уже поняла, какие они дебилы. Я смотрела стримы, забыл? Я видела, как Костя пытался танцевать на квадроцикле. Я знаю, что Фрейм проиграл пари и ходил в костюме единорога на заправку. Я не сбежала.
Он усмехнулся — нервно, но уже теплее.
— Ладно. Но если Кая начнет говорить, что я клеился и ты должна держаться подальше — я просто встану и скажу. Всем. Что ты моя.
— Так и скажи, — ты поцеловала его в щеку. — Ничего страшного не случится.
Он вздохнул, покачал головой, но в глазах уже была решимость.
---
Вечер. Квартира Парадеевича.
Вы приехали вместе, но Влад оставил тебя у подъезда на пару минут — сказал, что нужно поставить машину так, чтобы никто не заблокировал выезд. Ты понимала, что он просто собирается с мыслями.
Когда ты вошла в лифт, сердце колотилось. Влад догнал тебя на втором этаже.
— Ты решила меня бросить? — спросил он, заходя в кабину.
— Нет. Решила, что должна войти первой. Чтобы ты не прятался за моей спиной.
Он улыбнулся — уже без нервов.
— Моя девочка.
---
Дверь открыл Парадеевич. Увидел тебя — улыбнулся, обнял как родную, потому что вы знали друг друга еще до всей этой истории.
— Даринка! Заходи. Кая уже тут, всех девушек собрала.
А потом увидел Влада — стоящего у тебя за спиной, слишком близко для «просто знакомого».
— О, Куертов. Ты тоже пришел. — Парадеевич переводил взгляд с тебя на него. — Вы... вместе приехали?
Влад шагнул вперед. Положил руку тебе на талию — открыто, не прячась.
— Вместе, Саша. Давно уже. Месяц.
Парадеевич замер. Потом медленно расплылся в улыбке.
— Я, блядь, так и знал!
Он отошел в сторону, пропуская вас. И заорал в глубь квартиры:
— Пацаны! ВСЁ! КУЕРТОВ СДАЛСЯ! ОН ДЕВУШКУ ПРИВЕЛ!
---
То, что началось дальше, ты запомнила как калейдоскоп эмоций.
Костя подлетел первым, оглядел тебя с ног до головы, потом Влада — и заржал.
— Так вот кто тогда на кружке был! А мы гадали, чьи волосы. Влад, ты ж нас всех обманывал месяц!
Фрейм: — Я же говорил, что он не один жрет попкорн! Говорил!
Илья пожал Владу руку — молча, но с пониманием. И тебе кивнул, как уже своей.
Кая застыла в дверях кухни. Увидела тебя, потом Влада, потом его руку на твоей талии.
— Дарина... — голос у нее был странный. — Ты сказала, что он тебе не писал. Что не интересно.
Ты подошла к ней, взяла за руки.
— Прости, Кай. Я не хотела врать. Просто... мы хотели сначала сами разобраться. Без лишних глаз.
Кая смотрела на тебя. Потом на Влада. Потом снова на тебя.
— Ты серьёзно с ним? — спросила она тихо.
— Серьёзнее некуда, — ответил Влад, подходя ближе. — И если ты думаешь, что я «клеился», как ты сказала вчера по телефону — то нет. Я не клеился. Я приклеился. Убедительно просил. Даже цветы отправлял. А она долго не сдавалась. Я уважаю таких.
Кая рассмеялась — сначала неуверенно, а потом громко, по-настоящему.
— Вы, блядь, оба психопаты. Месяц молчать! Месяц, Дарина! Я тебе про мужиков рассказывала, а ты...
— Просто слушала и делала вид, что мне интересно, — ты улыбнулась.
— Я тебя убью, — сказала Кая. Но обняла. И шепнула на ухо: — Я за тебя рада. Реально. Он хороший. Странный, но хороший.
---
Вечер прошел шумно. Костя все пытался выведать у Влада подробности вашего знакомства, но Влад отшучивался. Девушки обступили тебя в гостиной — Каролина, Настя, Кира, Аня, Ира — они задавали вопросы, но без злости, с искренним интересом.
— Он тебя в кино водил? — спросила Каролина.
— Нет, — ты улыбнулась. — Он меня к себе домой позвал. Попкорн есть и фильм смотреть.
— И ты согласилась? — удивилась Кира.
— Я согласилась. И не пожалела.
— Он волосы тебе трогать разрешил? — спросила Настя.
— Да. Не сразу. Но разрешил.
Девушки переглянулись. Каролина покачала головой:
— Это серьезно. Влад никому не разрешает.
Ты только улыбнулась и посмотрела в сторону кухни, где Влад стоял с бокалом, слушал какую-то историю от Леши Кореша, а сам косился на тебя через всю комнату.
---
Поздний вечер.
Вы сидели на балконе Парадеевича — втроем с Каей и Сашей. Кая все еще не могла привыкнуть к тому, что вы пара, но уже начала подкалывать Влада.
— Куертов, я тебя предупреждаю. Если обидишь Дарину — я найму киллера. У меня есть знакомые.
— Кай, у меня самого есть знакомые, — ответил Влад серьезно. — Но я не собираюсь обижать. Скорее она меня.
— Это правда, — подтвердила ты. — Он уже месяц ходит под каблуком.
— И горжусь этим, — Влад поцеловал тебя в висок. Кая закатила глаза, но улыбнулась.
Парадеевич поднял бокал:
— За вас! За то, что скрывали как партизаны, но не смогли устоять. И за то, чтобы Костя перестал спрашивать про кошку Влада. Кстати, Влад, а что с той кошкой? Она до сих пор у тебя живет?
Влад засмеялся — громко, открыто.
— Нет, кошка переехала. Теперь у меня девушка живет. Девушка — лучше. Не царапается. Ну, почти.
Ты толкнула его локтем. Он притянул тебя ближе.
---
Дома.
Вы вернулись за полночь. Влад вел машину одной рукой, вторую держал на твоем колене, иногда сжимал — просто так, чтобы убедиться, что ты здесь.
— Ну что, — спросил он, когда зашли в квартиру. — Испугалась? Поняла, что я из семьи клоунов?
— Поняла, что ты самый нормальный из них. Это пугает, кстати.
Он снял толстовку, повесил на стул. Подошел к тебе, обнял со спины, уткнулся носом в шею.
— Спасибо, что пришла. Что не сбежала. Что терпела этот месяц. И Каю. И моих дебилов.
— Владь, — ты повернулась к нему, — я никуда не сбегу. Ты застрял со мной. Надолго.
Он улыбнулся. Поцеловал — сначала в лоб, потом в нос, потом в губы.
— Хорошо. Я согласен. Надолго — это отличный срок.
Он взял тебя за руку, повел в спальню.
— Давай спать. А завтра — снова будем смотреть тупые видосы, есть попкорн и делать вид, что мы обычные люди.
— А мы разве не обычные? — спросила ты, когда он натянул на вас плед.
— Мы с тобой — да. Обычные. Немного с деньгами, немного с тачками, немного пришибленные. Но обычные.
Он притянул тебя к себе, ты положила голову ему на грудь, руку запустила в его волосы — теперь это был ваш вечерний ритуал.
— Спокойной ночи, Владь, — прошептала ты.
— Сладких снов, кошка Влада, — ответил он. И выключил свет.
———
Утро наступило медленно — сквозь жалюзи пробивался мягкий свет, где-то внизу, на набережной, изредка проезжали машины. Влад проснулся первым — как всегда. Но в этот раз не стал сразу вставать, не потянулся за телефоном, не начал прокручивать в голове рабочие задачи. Он просто лежал и смотрел на тебя.
Ты спала на его плече, одной рукой обнимая его за талию, второй — запутавшись в его волосах. Так и уснула вчера — с пальцами в его кудряшках. Он так и не убрал твою руку. Боялся разбудить.
Он смотрел на твои ресницы, на то, как ты чуть хмуришься во сне, как твои губы шевелятся — будто ты с кем-то разговариваешь. Он улыбнулся. Никто не видел этой улыбки — только ты, но ты спала.
— Ты красивая, — прошептал он одними губами. — Даже когда спишь. Особенно когда спишь.
Он осторожно, кончиками пальцев, убрал прядь волос с твоего лица. Ты пошевелилась, вздохнула глубже — и открыла глаза.
— Ты опять на меня пялишься? — спросила ты хриплым со сна голосом.
— Опять, — без тени смущения ответил Влад. — Имею право.
— Сколько времени?
— Раньше, чем ты думаешь. Спи дальше.
— Не хочу, — ты потянулась, как кошка, и замерла, потому что потянулась прямо на нем. — Ой.
— Ой? — он поднял бровь. — Это всё, что ты мне скажешь после того, как соблазнительно потянулась на моей груди?
— Я не соблазнительно.
— Ещё как соблазнительно. Но я крепкий орешек, так что не рассчитывай.
Ты усмехнулась и опустила голову обратно ему на грудь. Его сердце стучало ровно, успокаивающе. Ты провела пальцами по его волосам — уже привычно, без страха.
— Владь, — сказала ты через минуту.
— Мм?
— А тебе не жалко, что вчера мы всё рассказали? Что теперь нельзя будет тайком встречаться, прятаться, врать Кае?
Он задумался. Погладил тебя по спине.
— Знаешь, я думал, что буду жалеть. А нет. Вообще нет. Наоборот — легче стало. Не надо придумывать оправдания, почему я улыбаюсь в телефон. Не надо бояться, что кто-то увидит твои вещи в моей квартире. Не надо...
Он запнулся.
— Что? — ты подняла голову, посмотрела на него.
— Не надо прятать тебя, — сказал он тихо. — Ты не то, что нужно прятать. Ты то, чем нужно хвастаться.
Ты почувствовала, как щеки заалели. Он заметил.
— Смотри, ты покраснела, — он улыбнулся. — А говорила, что не умеешь смущаться.
— Это не смущение. Это прилив крови к лицу. Физиология.
— Конечно, физиология, — он поцеловал тебя в лоб. — Всё, вставай давай. Я голодный. И кофе хочу. И хочу, чтобы ты сварила мне кофе. В моей футболке. Это обязательное условие.
— Ты невыносимый, Куертов.
— А ты обещала терпеть меня надолго.
Ты засмеялась и вылезла из-под пледа. Его черная футболка за ночь задралась почти до талии, ты одернула её, подошла к шкафу, взяла первую попавшуюся толстовку — его, конечно.
— Это моя любимая, между прочим, — сказал Влад с кровати.
— Теперь моя, — ответила ты и вышла на кухню.
---
Кофе почти сварился, когда Влад появился в дверях кухни. В одних домашних штанах, босиком, с растрепанными после сна волосами. Подошел сзади, обнял, положил подбородок тебе на плечо.
— Пахнет хорошо, — сказал он.
— Кофе?
— Ты. И кофе. И утро. Всё вместе.
— Ты сегодня слишком романтичный. Это что, последствия вчерашнего?
— Это последствия того, что я выспался и проснулся с девушкой, которая не сбежала, пока я спал.
— Я обещала не сбегать, — ты повернулась к нему, протянула чашку.
Он взял, сделал глоток. Посмотрел на тебя поверх кружки.
— Значит так, — сказал он деловито. — План на сегодня.
— У нас есть план?
— Есть. Пункт первый — завтрак. Пункт второй — сидеть на диване и ничего не делать. Пункт третий — заказать доставку, потому что я не хочу никуда выходить. Пункт четвертый — смотреть твой любимый фильм. Пункт пятый — обниматься. Весь день.
— Это не план. Это лень.
— Это счастье, — поправил он. — Лень — это когда без тебя. А с тобой — это счастье.
Он поставил кружку на столешницу, притянул тебя к себе, поцеловал — не быстро, не «на отъебись», а так, будто хотел запомнить вкус.
— Ты пахнешь мной, — сказал он, отстранившись.
— Это твоя толстовка.
— И твоя кожа. Я люблю этот запах. Это смесь тебя и меня.
Ты закатила глаза, но внутри всё таяло.
— Ладно, романтик. Давай завтракать. А потом будем выполнять твой гениальный план.
---
Они ели яичницу (Влад жарил, ты сидела на столешнице и комментировала), пили кофе, спорили о том, кто будет выбирать фильм. В итоге решили, что ты выбираешь сегодня, а он — завтра. Хотя завтра никто не знал, будет ли так же.
Но Влад смотрел на тебя, сияющую в его толстовке, смеющуюся над его кривыми яйцами, и думал — будет. Обязательно будет.
А потом ты взяла его за руку и повела на диван — смотреть какой-то дурацкий фильм, который он точно не запомнит. Потому что запомнит только то, как ты лежишь у него на груди, как перебираешь его волосы, как иногда посматриваешь на него, чтобы проверить, не заскучал ли он.
— Я никуда не уйду, — сказал он вдруг. — Ты знаешь?
— Знаю, — ответила ты. — И я никуда.
И это был не фильм. Это была их жизнь. Простая, тёплая, как утро в квартире на Карамышевской.