11
День тянулся медленно и тепло. За окном серое московское небо, в квартире горел торшер, пахло кофе и чем-то сладким — ты нашла в шкафу печенье, которое Влад даже не помнил, когда покупал. Вы сидели на диване в его кабинете: он с ноутбуком на коленях, погружённый в код или переписку с командой Majestic, ты — у него под боком, с телефоном в руках, в его любимой серой толстовке.
Влад работал молча, иногда хмурился, иногда быстро печатал, иногда издавал тихие звуки вроде «блядь» или «какого хера». Ты не мешала. Просто сидела рядом, прислонившись к его плечу, листая ленту в Инстаграме.
И тут — пост.
Саша Фрейм Теймер выложил серию фото и видео. На них был маленький щенок — пушистый, с огромными ушами и глазами, похожими на две вишни. Порода? Похоже на померанского шпица, но что-то ещё. Кира держала его на руках, Фрейм строил рожицы, подпись гласила: «Знакомьтесь, это Лёлик. Он с нами отныне и навсегда. Кира обещала, что не буду делать из него мем. Я не обещал.»
Ты замерла. Сердце пропустило удар. Ты ткнула Влада локтем в бок.
— Владь. Владь, смотри.
— А? — он оторвался от ноутбука, прищурился на твой телефон. — Фрейм, что ли? С этой собакой? Я видел, он скидывал в чат вчера. Милая, да.
— Милая? — ты повернулась к нему с горящими глазами. — Влад. Посмотри на этого пса. Посмотри на него внимательно.
Он посмотрел. Перевел взгляд на твоё лицо. Твоё лицо было напряжённо-влюблённым — тем выражением, которое он уже научился узнавать. Оно означало: «сейчас я сделаю тебе больно, но ты же любишь меня, потерпи».
— Дарина, — осторожно начал Влад. — Нет.
— Я ничего не сказала! — воскликнула ты, хотя только что сказала всё своим взглядом.
— Ты хочешь собаку, — сказал он ровно.
— Я хочу эту собаку. Или такую. Маленькую. Пушистую. Которая будет спать на подушке и радовать нас по утрам.
Влад закрыл ноутбук. Отложил на журнальный столик. Повернулся к тебе всем телом.
— Дарина, я люблю тебя. Но слушай сюда. У меня M8. У меня белый салон. У меня квартира, в которой всё на своих местах. Собака — это...
— Любовь, — перебила ты. — Собака — это любовь, Влад. Ты говорил, что любишь животных. Ты в приюты переводишь деньги. Я видела.
— Я перевожу деньги, чтобы они ели и спали в тепле. А не чтобы ты принесла домой маленькое чудовище, которое...
— Которое будет лизать тебя в нос по утрам, — ты взяла его за руку. — Которое будет встречать тебя с работы. Которое я буду выгуливать сама, убирать за ним, кормить, дрессировать. Ты даже не заметишь.
Влад провел рукой по лицу. Потом по волосам. Потом по бороде — серийный жест отчаяния.
— Ты понимаешь, что если я скажу «да», то уже завтра утром мы будем ехать в питомник? А послезавтра я буду спрашивать у ветеринара, почему мои джорданы погрызены?
— Твои джорданы будут лежать в закрытом шкафу, — торжественно пообещала ты. — Как и мои. Как всё, что можно погрызть. Мы купим игрушки. Мы купим клетку. Мы купим...
— Ты купишь собаку. Я куплю новые нервы, — он вздохнул. — Дарина, я серьезно. Маленькая собака — это не только радость. Это ответственность.
— Я готова, — ты смотрела на него с мольбой, которую он не мог выносить спокойно. — Владь. Я никогда ни о чем тебя не просила. Не просила машину, не просила деньги, не просила шубу. А прошу маленькую собачку. Которая поместится на ладони. Которая будет нашим ребёнком. Пожалуйста.
Он сдался. Ты видела этот момент — его плечи опустились, глаза стали мягче.
— Какую? — спросил он устало-нежно. — Конкретно. Породу.
— Бельгийский гриффон, — выпалила ты. — Или, может быть, той-пудель. Или... посмотрим? Можно просто поехать и выбрать? Вместе?
— Вместе, — повторил он. — Ты хочешь, чтобы я выбирал собаку с тобой.
— Я хочу, чтобы у нас была общая собака. Не моя. Не твоя. Наша.
Влад замолчал. Долго смотрел на тебя. Потом полез в телефон.
— Что ты делаешь? — спросила ты.
— Пишу Фрейму. Спрашиваю, где они брали этот пушистый комок шерсти. И если он скажет, что в приюте — мы завтра едем. Если питомник — всё равно едем. Но сначала читаем отзывы, проверяем документы и не покупаем с рук. Договорились?
Ты кинулась ему на шею, чуть не сбив ноутбук на пол.
— Ты лучший!
— Я знаю, — он обнял в ответ, пряча улыбку в твоих волосах. — Но если эта маленькая херня погрызёт хоть один джордан — она будет жить у Фрейма. Я серьёзно.
— Не погрызёт, — ты отстранилась, сияя. — Я спрячу все джорданы в сейф.
— У меня нет сейфа для таких вещей.
— Купишь.
Он засмеялся, притянул тебя обратно.
— Ты невыносимая, Дарина.
— А ты обещал терпеть меня долго.
— Обещал, — он поцеловал твою макушку. — Ладно. Иди сюда, показывай этого щенка ещё раз. Пусть я знаю, на кого буду тратить деньги в ближайшие десять лет.
Ты показала. Вы вместе разглядывали фото Лёлика, читали комментарии, строили планы. Влад уже искал в интернете, какую еду покупать щенку, а ты — лежанки и миски.
— Господи, мы ещё не купили, а я уже разорился, — сказал он, глядя на сумму в корзине интернет-магазина.
— Не ной, Куертов. Это инвестиция в наше счастье.
— Наше счастье будет писать на ковёр, — заметил он философски.
— А мы купим пелёнки, — ты поцеловала его в щеку. — Или новый ковёр.
Он вздохнул. Посмотрел на тебя. Покачал головой.
— Знаешь, я думал, что самое опасное, что может случиться в моей жизни — это DDoS-атака на сервера. Оказалось, самое опасное — это когда моя девушка видит чужого щенка в Инстаграме.
Ты засмеялась и прижалась к нему покрепче.
— Ты пожалеешь об этом разговоре, Владь. Обещаю.
— Уже жалею, — он поцеловал тебя в нос. — Но оно того стоит. Ты того стоишь. Даже с будущей собакой.
Фрейм ответил через час. Скинул контакты проверенного питомника, где они с Кирой брали Лёлика. Написал: «Там есть ещё щенки из того же помёта. Если хотите брата или сестру — торопитесь, их разбирают быстро. И да, Влад, собака — это серьёзно. Не как машина. Её нельзя поставить на мойку и забыть».
Влад прочитал, хмыкнул и показал тебе.
— Слышишь? Меня Фрейм учит ответственности. Фрейм. Который однажды забыл Киру на заправке, потому что отвлёкся на рекламный щит с бургерами.
— Но Лёлик у них счастливый, — заметила ты. — И Кира его простила.
— Кира святая женщина. А ты будешь меня прощать, если я забуду собаку на заправке?
— Ты не забудешь. Ты ничего никогда не забываешь.
Влад отложил телефон, потянул тебя к себе, усадил на колени.
— Давай так. Завтра едем смотреть. Если нам кто-то понравится — забираем. Но сначала ты читаешь про породу, про уход, про кормление. Я не хочу, чтобы через неделю у меня на диване сидел ветеринар с капельницей.
— Я уже прочитала, — ты ткнула его в грудь. — Пока ты спорил с Фреймом, я успела изучить всё про них. Они умные, любят учиться, линяют два раза в год, требуют груминга. Я готова.
— Груминг? — он поднял бровь.
— Уход за шерстью. Стрижка, расчёсывание, всё такое.
— Я сам то себя расчёсываю раз в день, — заметил он. — А ты собаку будешь каждые пол часа?
— Буду. И тебя заодно.
— Меня не надо. У меня кудри сами лежат.
— Ой ли?
Он нахмурился, но улыбка победила.
---
Вечером вы лежали на диване, смотрели какой-то фильм, который никто не запомнил. Ты листала сайты с щенками, показывала Владу фотографии, спрашивала «а такого?», «а этого?», «а может двух?».
— Двух не надо, — сказал он твёрдо. — Один — это мило. Два — это стая. Стая — это вой по ночам и погрызенные хаски. У нас нет хаски, но принцип понятен.
— Ты будешь хорошим папой, — сказала ты неожиданно серьёзно.
Влад замер. Повернул голову, посмотрел на тебя.
— Это была проверка? — спросил он тихо. — На будущее?
— Не знаю, — ты пожала плечами. — Просто... ты так тщательно всё планируешь. Питомник, документы, отзывы, корм. Ты волнуешься не потому что боишься за мебель. А потому что хочешь, чтобы всё было правильно. Это важно.
Он молчал. Потом поцеловал тебя — долго, нежно, с каким-то благоговением.
— Ты делаешь меня лучше, — сказал он. — Знаешь это?
— Ты сам себя делаешь. Я просто рядом.
— Этого достаточно.
---
Ночь. Ты проснулась от того, что Влада не было рядом. На тумбочке горел экран телефона — три часа, тишина. Ты встала, накинула ту же серую толстовку, пошла искать.
Он сидел на кухне, в одних штанах, с кружкой травяного чая (он не пил его никогда — значит, не мог уснуть). Перед ним на столе лежал лист бумаги, исписанный его корявым почерком.
— Ты чего не спишь? — спросила ты, подходя.
— Думаю, — он поднял на тебя глаза. — О собаке.
— В три часа ночи? — ты села рядом, заглянула в лист. Там были списки: корма, ветеринары, кинологи, адреса зоомагазинов, вопросы к заводчику. — Ты серьёзно?
— Я всегда серьёзен, когда дело касается живого существа, — он отодвинул список. — Дарина, я перевожу деньги в приюты. Я видел, что бывает с животными, когда их берут бездумно. А потом выкидывают на улицу, потому что «не сошлись характерами». Я не хочу так. Если мы берём — берём навсегда. Даже если эта маленькая херня сожрёт мой паспорт.
— Твой паспорт в сейфе, — ты улыбнулась.
— Скоро и собака будет в сейфе, — буркнул он. Но по глазам было видно — он уже согласился. Внутри, глубоко, он хотел этого так же сильно, как и ты. Просто боялся признаться.
— Владь, — ты взяла его за руку. — Я не брошу собаку. И ты не бросишь. У нас получится. Мы справимся.
Он сжал твои пальцы.
— Я знаю. Поэтому и не сплю. Думаю, как назовём.
Ты хихикнула.
— У тебя уже есть варианты?
— Один, — он усмехнулся. — Но ты засмеёшься.
— Говори.
— Если мальчик — Генерал. Если девочка — Маджестик.
Ты замерла. Потом расхохоталась — громко, до слёз, уткнувшись ему в плечо. Влад обиженно надул губы, но долго не продержался — засмеялся сам.
— Ты ненормальный, Куертов, — выдохнула ты, вытирая глаза.
— Я просто люблю свои проекты, — он пожал плечами. — Ладно. Давай спать. Завтра едем в питомник. Если опоздаем — Фрейм уверит всех, что я не умею планировать.
Он встал, подхватил тебя на руки (тихо охнула от неожиданности) и понёс в спальню.
— Влад, я сама могу идти!
— А я могу нести. Не лишай меня мужикства.
Он уложил тебя на кровать, сам лёг рядом, притянул к себе. Ты запустила пальцы в его волосы — привычно, успокаивающе.
— Владь?
— Мм?
— Мы правда заведём собаку?
— Правда, — он поцеловал твою макушку. — Только пообещай, что не будешь любить её больше, чем меня.
— Никого не буду любить больше, чем тебя, — ты уткнулась носом ему в шею. — Даже Генерала.
— И даже Маджестика?
— И даже Маджестика.
— Договорились, — он выдохнул. — Сладких снов, Дариш.
— Сладких снов, Владь.
И вы уснули — обнявшись, улыбаясь, уже почти придумав, какую лежанку купить, какой корм заказать и в какой ветеринарной клинике будет наблюдаться ваш будущий пушистый маленький генерал.
Питомник находился в часе езды от Москвы. Влад всю дорогу молчал, слушал твои восторженные «а что если он рыжий?», «а если девочка?», «а вдруг мы не сможем выбрать?» — и только улыбался уголками губ, не отрывая глаз от дороги. M8 мягко шуршала шинами по загородному шоссе, салон прогрелся, пахло кофе — ты взяла с собой два термоса, потому что Влад без кофе с утра был похож на медведя, которого разбудили не вовремя.
— Ты волнуешься? — спросила ты, когда навигатор показал «осталось 5 километров».
— Нет, — ответил он слишком быстро.
— Врешь.
— Волнуюсь, — признался он, сжимая руль. — Боюсь, что я не понравлюсь собаке. Это же не машину выбрать — она сама тебя выбирает. Или не выбирает.
— Ты нравишься всем, Влад. Даже Кае, хотя она говорит обратное.
— Кая не в счёт. Она принципиально против меня как мужчины для тебя.
— А ты для неё? — ты усмехнулась.
— Я для неё — мужик с тачками и кучерявыми волосами, который увел её подругу. Она права, кстати.
— Ты не увел. Я сама ушла. К тебе.
Он бросил на тебя быстрый взгляд. Теплый. Благодарный.
— Ладно. Поехали знакомиться с нашим будущим кошмаром.
---
Питомник оказался большим ухоженным домом с просторным вольером и зеленой лужайкой. Заводчица — женщина лет пятидесяти с добрыми глазами и руками, вечно пахнущими щенками — встретила их у калитки.
— Вы Влад и Дарина? Фрейм звонил, предупреждал. Проходите, мальчики и девочки уже завтракали, сейчас будут знакомиться.
Она провела их в комнату, где на мягких лежанках возились три маленьких пушистых комка. Один — светло-кремовый, почти белый. Второй — рыжий, как лисенок. Третий — черный, с белым пятном на груди.
Ты замерла на пороге. Влад — за твоей спиной.
— О господи, — выдохнула ты. — Они настоящие.
— А ты думала, плюшевые? — Влад положил руки тебе на плечи, смотрел поверх твоей головы.
Рыжий поднял голову первым. Посмотрел на Влада. Встал на короткие лапы. И — побежал. Неуклюже, смешно, переваливаясь с боку на бок, но целенаправленно — прямо к нему.
Влад не двинулся. Стоял, как вкопанный, пока маленький рыжий комок не ткнулся носом ему в ботинок. Понюхал. Чихнул. И уселся на задние лапы, глядя снизу вверх с таким видом, будто говорил: «Ну, привет. Я тебя ждал».
Тишина.
— Владь, — прошептала ты. — Он тебя выбрал.
Влад медленно опустился на корточки. Протянул руку — щенок тут же лизнул его пальцы.
— Ты знаешь, кто я? — спросил Влад серьезно. — Я генерал Куертов. Я не умею выгуливать собак в три часа ночи. Я не умею собирать какашки в пакетик. Я не умею говорить «хороший мальчик» писклявым голосом.
Щенок наклонил голову. И снова лизнул.
— Придется научиться, — сказала ты, присаживаясь рядом.
Влад поднял на тебя глаза. В них было что-то новое — растерянность пополам с нежностью.
— Дарина, он рыжий. Как лиса. Я не люблю рыжий цвет.
— Полюбишь, — ты взяла щенка на руки, прижала к груди. Маленький, теплый, пахнущий молоком и счастьем. — Посмотри на него. Он же совершенство.
Влад смотрел. Долго. Потом вздохнул.
— Ладно. Забираем.
---
Весь обратный путь щенок проспал у тебя на коленях, завернутый в мягкий плед. Влад периодически бросал взгляды в зеркало заднего вида — проверял, всё ли в порядке.
— Он как будто знал, что мы приедем, — сказал Влад, когда они въезжали в Москву. — Я серьезно. Он побежал ко мне. Среди трех. Выбрал меня.
— Потому что почувствовал, что ты будешь хорошим папой, — ты погладила щенка по пушистой спинке.
— Я не хочу быть папой собаке, — нахмурился Влад. — Я хочу быть её... ну, не знаю... другом. Напарником.
— Это одно и то же, Владь. Друг, папа, напарник. Главное — любить.
Он замолчал. Но рука с руля сползла тебе на колено. Сжала.
— Слышишь, маленький? — сказал он, обращаясь к спящему щенку. — Ты теперь живёшь у генерала. Будешь есть премиум-корм, спать на ортопедической лежанке и слушать, как твоя мама ругает меня за то, что я не выключил свет на кухне.
— Я не ругаюсь, я корректирую поведение, — поправила ты.
— Ты ругаешься, — он усмехнулся. — И я люблю это.
---
Дома Влад занимался собакой так, как будто готовился к космическому полету. Он постелил пеленки в прихожей, расставил миски для воды и корма на кухне, положил игрушки (купил по дороге целый пакет) в гостиной. Щенок — которого вы назвали Мадж (от «Majestic», но сокращенно, чтобы не пафосно) — бегал по квартире, обнюхивал углы, иногда подбегал к Владу и кусал его за штанину.
— Он меня ест, — сказал Влад, глядя, как маленький рыжий комок вцепился в его джорданы. — Он ест мою обувь, Дарина.
— Он играет. Не путай.
— Он играет в пожирателя моих денег. Умный мальчик.
Влад подхватил щенка на руки, поднял к лицу. Мадж лизнул его в нос.
— Ты, главное, не писяй на ковер, — сказал Влад серьезно. — А всё остальное прощается.
— И не грызи провода, — добавила ты. — И не воруй носки.
— И не буди нас в пять утра, — Влад посадил щенка на диван, сам сел рядом, притянул тебя за руку. — Ты понял, Мадж? Ты теперь член семьи. Со всеми вытекающими.
Мадж чихнул. Потом свернулся калачиком у тебя на коленях и закрыл глаза.
— Смотри, — прошептал Влад. — Он тебя выбрал. Не меня. Тебя.
— Он выбрал нас, — ты погладила щенка. — Вместе.
Влад молчал. Потом опустил голову тебе на плечо.
— У меня никогда не было собаки, — сказал он тихо. — В детстве мама не разрешала. Говорила, что я не выгуляю, что это слишком сложно. А теперь...
— А теперь ты взрослый дядька с восьмью машинами, — ты поцеловала его в макушку. — И маленькой рыжей собакой. Жизнь удалась, Куертов.
Он засмеялся. Обнял тебя — и щенка между вами. Сидел, слушал, как Мадж сопит во сне, и думал о том, что месяц назад он просыпался один, пил кофе один, ездил на стримы один. А теперь — у него девушка, которая перебирает его волосы, и собака, которая выбрала его из трех. И это было лучше любых денег.
— Дарина?
— М?
— Спасибо, что заставила меня согласиться.
— Я не заставляла. Я попросила.
— Ты попросила так, что отказаться было невозможно. Это талант.
Он поцеловал тебя. Долго. Медленно.
— Ладно, — сказал он, отстраняясь. — Пойду, проверю, не сожрал ли Мадж мои джорданы. А ты заказывай пиццу. Наша первая ночь с собакой — это событие.
— А если он будет скулить?
— Будем утешать. Втроем.
Ты улыбнулась и взяла телефон. Влад пошел в прихожую, на ходу трепля свои кудрявые волосы. Мадж спал у тебя на коленях, и в квартире было тепло, уютно и так правильно, что ты даже зажмурилась от счастья.
Новая жизнь началась. С рыжим щенком, с кучерявым бородатым мужчиной и с ощущением, что всё, что происходит — это только начало.