8
Ты устроилась на диване с ноутбуком, попкорном и чашкой чая. На экране — стрим «Хазяев». Таймер обратного отсчета показывал 10 секунд. Влад уехал два часа назад, оставив на прощание поцелуй в щеку и ворчание, чтобы ты «не смеялась слишком громко».
14:58 — Начало стрима.
Камера включилась. Илья в кадре, за его спиной — Костя, который натягивает какие-то дурацкие очки с блестками.
Илья: — Всем привет! Сегодня у нас особенный стрим. Мы наконец-то вытащили генерала из его норы. Где, кстати, Влад? Он сказал, что подъедет к трем.
Костя: — Опаздывает, значит. Наверное, волосы укладывает.
Парадеевич (за кадром): — Или засосы прячет!
Все заржали. Ты тоже усмехнулась — засосов действительно не было. Но они не знали.
Через пять минут на парковку у дома Ильи заехала черная M8. Влад вышел из машины, поправил толстовку. Волосы чуть растрепаны, но он и не пытался их уложить.
Фрейм (в объектив): — Опа, приехал! Смотрите, какой довольный! Я такое лицо только у мужиков после хорошего секса видел!
Влад зашел в кадр, молча сел на свободное место. Взял бутылку воды, сделал глоток.
Данила Горилла: — Ну-ка, наклони голову. Проверим, что там на шее.
Влад: — Отъебись. Ничего там нет.
Леша Кореш: — А настроение откуда?
Влад: — Выспался. Редкость. Отвалите со своей аналитикой.
Ты дописала в чат, но не общий — личное сообщение Владу в Telegram.
«Ты хорошо врешь на камеру, Владь. Но я вижу, что ты покраснел, когда Костя про секс сказал»
Телефон Влада завибрировал. Он бросил взгляд на экран, усмехнулся в бороду. Сунул телефон обратно в карман.
Костя: — Ты чего улыбаешься? Кто написал? Покажи!
Влад: — По работе. Сервера.
Фрейм: — Сервера, блядь. У него лицо на «серверах» как у подростка, которому первая любовь написала. Давай телефон, Куертов!
Влад: — Руки приблизишь — без пальцев останешься. Погнали квадроцикл смотреть, а то Парадеевич уже три раза продавцу перезвонил.
Стрим переключился на Парадеевича, который показывал экран телефона с объявлением на Авито. Но ты заметила, как Влад под столом достал телефон и быстро написал тебе.
«Я не краснел. Это блики от солнца. Ты смотришь?»
Ты ответила через минуту:
«Смотрю. Ты сейчас рукой волосы поправил, а сам в камеру сделал страшные глаза. Это ты меня заметил?»
Влад прочитал сообщение, не вынимая телефона из-под стола.
«Да. Ты в футболке моей сидишь? Я так и понял. Милота.»
Илья: — Влад, ты опять в телефоне! Кому ты там пишешь? Там часики тикают, нам через полчаса на выезд.
Влад: — Всё, всё. Работа.
Данила: — Да какая работа в субботу в три часа дня? Ты нас за идиотов держишь?
Влад: — Держу, но это не связано с телефоном.
Все заржали. Влад незаметно набрал еще одно сообщение тебе:
«Как я соскучился. Через два часа буду. Закажи пиццу. Цезарь и четыре сыра. Целую»
Костя: — А что это ты пишешь и улыбаешься? Это же не сервера. Ну-ка признавайся, Куертов, вчера кто на диване был? Та самая с волосами?
Влад: — Это был мой плед. У него длинная шерсть.
Костя: — Плед, блядь. С волосами. Ты нас за дебиков держишь?
Влад: — Вопросов не слышу, поехали уже.
---
Стрим закончился через два с половиной часа. Квадроцикл они в итоге купили — с третьей попытки, после того как продавец скинул цену в полтора раза, потому что Фрейм устроил драму с «мы бедные блогеры, у нас ипотека». Влад всё это время отмалчивался, иногда вставляя комментарии, которые резали без ножа. Ты видела, как он пару раз доставал телефон, писал тебе, прятал.
Когда камера выключилась, ребята собрались в гостиной Ильи. Кто-то предложил:
Андрей Кокошка: — Может, в клуб заедем? Сегодня вроде норд играет.
Ванг: — Я за. Давно не были.
Костя: — Влад, ты с нами? Сгоняем, посидим?
Влад уже стоял у двери, накидывал толстовку.
— Не, я пас. Дела.
Тишина повисла на секунду. Не та, когда шутят, а та — когда решают, стоит ли задавать серьезный вопрос.
Илья подошел ближе. Голос без обычной дурашливости:
— Влад, можно спросить? Без подколов.
Влад замер. Повернулся.
Илья: — Вчера на том кружке... у тебя правда кто-то был? Или это просто так показалось? Потому что мы тебя знаем сто лет. Ты никогда не светишь личное. А тут — волосы на плече. Ты улыбаешься в телефон. Это... ну, если есть кто-то — мы ж не против. Наоборот. Мы за тебя рады будем.
Костя добавил серьезно: — Только скажи, что это не очередная на одну ночь. А то ты после таких закрываешься, потом неделю на людей не смотришь.
Влад молчал. Поправил волосы. Посмотрел на ребят.
— Это не на одну ночь, — сказал он тихо. — Но больше я пока ничего не скажу. Когда придет время — сами узнаете. Или не узнаете. Посмотрим.
Он открыл дверь.
— Всем спасибо. Завтра созвонимся по новому квадроциклу. Не дайте Парадеевичу его разобрать до моего приезда.
Он вышел. Ребята переглянулись.
Фрейм: — Ну, блядь, Куертов. Заинтриговал.
Парадеевич: — Я думаю, это серьезно. Он так смотрел в телефон, будто... не знаю... влюбился, что ли. Да и от клуба отказался, а на Влада это точно не похоже.
Илья: — Да ну. Влад? Влюбился? Скажешь тоже.
Но никто не засмеялся.
---
Ты досмотрела стрим, закрыла ноутбук. Пицца уже была заказана, и ты сидела на диване в его футболке, ждала. В голове крутилась его последняя фраза в личке:
«Я еду. Скучаю. Даже по тому, как ты попкорн в руках вертишь. Скоро буду.»
Ты услышала звук открывающейся двери через полчаса после того, как Влад написал «скоро буду». Сердце ёкнуло — глупо, по-детски. Ты поправила футболку (его, черную, с драконом, который к вечеру стал твоим любимым), отставила пиццу на журнальный столик и пошла в прихожую.
Влад заходил, когда ты уже была там. Он скинул джорданы, повесил ключи от M8 на крючок. Поднял глаза — и замер.
— Ты встречаешь, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.
— Встречаю, — ответила ты.
Он сделал шаг. Еще один. Остановился в полуметре. Смотрел на тебя — на растрепанные волосы, на футболку, которая сползала с плеча, на босые ноги.
— Ты... красивая, — сказал он тихо. — Я, наверное, не говорил еще. Нормально, не в шутку. Ты очень красивая, Дарина.
Он протянул руку, поправил рукав футболки — не потому что хотел прикоснуться, а потому что не мог иначе.
— Пицца пахнет. Цезарь и четыре сыра. Ты запомнила.
— Я запоминаю важное, — ты улыбнулась. — Ты как? Устал?
— Нет. Соскучился.
Это слово повисло между вами. Простое, негромкое. Но Влад сказал его так, будто признался в чем-то большем.
Он шагнул ближе. Ты почувствовала запах его парфюма, смешанный с ветром и дорогой. Его рука легла тебе на талию — осторожно, спрашивая разрешения. Ты не отстранилась.
— Дарина, — он произнес твое имя медленно, с каким-то новым, глубоким звуком. — Я не умею долго ходить вокруг да около. Не научился. Поэтому скажу прямо.
Он провел большим пальцем по твоей щеке, убирая несуществующую прядь.
— Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Не на один вечер, не пока не надоест. А просто... моей. Чтобы ты просыпалась в моей футболке, заказывала пиццу, смотрела мои дурацкие стримы. Чтобы я возвращался домой и знал — ты здесь.
Голос чуть дрогнул.
— Я понимаю, это быстро. Мы знакомы меньше недели. Но я ждал тебя дольше. Просто не знал, что ты существуешь. Так что... что скажешь?
Ты смотрела в его серые глаза. В них не было обычной брони. Не было «генерала Куертова» и «мистера Маджестика». Был просто Влад. Кучерявый, бородатый, который только что признался, что соскучился по запаху попкорна.
— Скажу, что ты торопыга, Куертов, — ответила ты тихо.
Он замер. Ты видела, как в его глазах мелькнула тень — страх, что сейчас последует «нет».
— Но я тоже не умею ходить вокруг да около, — продолжила ты. — Да, Влад. Я буду твоей девушкой.
Он выдохнул. Так, будто не дышал все время, пока ждал ответа.
— Ты... серьезно? — переспросил он.
— Серьезнее некуда.
Он не улыбнулся. Он сделал то, чего не делал никогда — по крайней мере, ты не видела. Он закрыл глаза на секунду, прижал тебя к себе крепко-крепко, уткнулся носом в твою макушку.
— Спасибо, — прошептал он в твои волосы. — Я не... я не думал, что ты согласишься. Думал, скажешь «давай не торопиться», «посмотрим», всё такое. А ты...
Он отстранился. Посмотрел в глаза. Его рука все еще лежала у тебя на талии — большая, теплая, чуть шершавая.
— Можно тебя поцеловать? — спросил он. Серьезно. Без улыбки. — Не в щеку. Не в лоб. По-настоящему.
Ты кивнула.
Он наклонился медленно, будто боялся спугнуть. Его губы коснулись твоих сначала легко — пробуя, спрашивая. А потом — глубже. Теплые, мягкие, пахнущие кофе и чем-то еще — Владом. Он придерживал тебя за затылок, перебирая пальцами твои волосы, а другой рукой прижимал к себе так, будто боялся, что ты растворишься.
Поцелуй длился долго. Или нет — ты потеряла счет времени. Когда он отстранился, его глаза блестели.
— Ничего себе, — сказал он тихо. — Я... блядь, я не знал, что так бывает.
Он провел рукой по своим волосам — взъерошенный, счастливый.
— Ты чувствуешь? У меня сердце стучит как у пацана после забега. Смешно, да? Владелец Majestic, восемь машин, а от поцелуя девушки теряет пульс.
Он взял тебя за руку, повел в гостиную.
— Пойдем. Пицца стынет. А потом — хочешь, будем смотреть что-то глупое. Или не будем. Мне всё равно, что делать. Лишь бы ты была рядом.
Он сел на диван, потянул тебя за собой. Ты устроилась у него под боком, как вчера — головой на грудь, ноги под плед. Он обнял, поцеловал в макушку.
— Дарина?
— М?
— Скажи еще раз, что ты моя девушка. Мне нужно привыкнуть.
— Твоя, Влад. А ты — мой, кучерявый бородатый, вредный , но мой.
Он засмеялся — тихо, тепло, совсем не по-генеральски.
— А ты — моя. И это самое лучшее, что случилось со мной за последние годы.
Он включил телевизор, но никто из вас не смотрел. Вы просто сидели, обнявшись, и чувствовали, как мир за окном может быть любым, но здесь, на этом диване, в его квартире — всё правильно.