7
— Если честно, я уже засыпаю, — твой голос звучал сонно, почти шепотом. — Но мне кажется, если мы уснем тут, то наши спины нас не отблагодарят. Но вставать не хочу. Мне хорошо так.
Влад слушал, чувствуя, как твое дыхание становится глубже, ровнее. Ты почти проваливалась в сон прямо на нем. Он улыбнулся — там, где ты не видела. Потом аккуратно приподнялся, одной рукой придерживая тебя за спину, другой забирая плед.
— Держись, — сказал тихо, и в следующую секунду подхватил тебя под колени и за спину. Ты охнула от неожиданности.
— Влад! Что ты творишь, Владииик! — твой голос прозвучал скорее возмущенно-испуганно, но ты тут же обхватила его за шею, чтобы не упасть.
Он замер на полшага. Посмотрел на тебя сверху вниз — с каким-то новым, почти ошарашенным выражением.
— «Владииик»? — переспросил он. — Серьезно? Меня называли и генералом, и Куертовым, и мистером Маджестиком, и даже «эй ты, бородатый». Но «Владиик»... блядь, Дарина, это звучит так, будто я твой котенок, которого ты нашла в подъезде и решила приютить. Нет ну пацаны тоже так говорят, но ты... это прям по другому звучит.
Он понес тебя в спальню. Шел медленно, осторожно — чтобы не задеть косяк, не споткнуться в темноте. Ты чувствовала, как под твоими пальцами напряжены его плечи, как он старается не дышать слишком громко.
Он аккуратно опустил тебя на кровать — свою, двуспальную, с идеально застеленным бельем. Темно-серое, мягкое на вид. Сам лег рядом — почти так же, как на диване: ты у него на груди, он обнимает, плед теперь накрывает вас обоих.
— Ладно, — сказал он уже тише, почти в потолок. — «Владиик» так «Владиик».
Он помолчал. Погладил тебя по спине — медленно, успокаивающе. Спальня была почти пустой: большая кровать, тумбочка с лампой, книга отца на столике, никакого лишнего хлама. В углу — открытый шкаф с его вещами.
— Кстати, — Влад замялся. — Ты в чем спать будешь? В джинсах не вариант. Могу дать футболку. Свежую. У меня есть... ну, в которой я сплю. Она большая, тебе до колен будет.
Он уже потянулся к шкафу, но замер.
— Только не смейся. Там на одной написано «Majestic» и принт с драконом. Пацаны подарили на день рождения в прикол. А вторая — просто черная, мягкая. Какую хочешь?
Не дожидаясь ответа, он встал, достал черную футболку. Протянул тебе, отвернувшись к стене.
— Можешь в ванной переодеться, там за дверью. Или я выйду. Или просто... не смотри на меня, я тоже отвернусь. Не первый раз футболку девушке даю, но первый раз — когда мне не все равно, что ты подумаешь.
Он усмехнулся — в темноте спальни это прозвучало особенно тихо.
— Короче. Я иду чистить зубы. Футболка на кровати. Когда вернусь — лежи уже под пледом, чтобы я не умер от смущения. Договорились?
Он вышел, притворив дверь. Ты слышала, как в ванной зашумела вода.
Ты быстро переоделась. Черная футболка Влада оказалась огромной — сползала с плеча, доходила почти до колен, пахла стиральным порошком и чем-то еще... его запахом. Кофе, деревом, едва уловимым табаком. Ты села на край кровати, поджав ноги под одеяло. Нервно поправила сползающий рукав. Ждала.
Влад вернулся через пару минут. Влажный после умывания, волосы чуть прилипли ко лбу, но он снова их откинул привычным жестом. На нем была та же футболка, в которой он сидел на диване — он не стал переодеваться, только снял толстовку.
Он замер в дверях.
— Ты... сидишь? — спросил он, прикрыв дверь. — В смысле, я думал, ты уже под пледом лежишь. Я даже специально задержался, чтобы ты успела.
В его голосе было что-то детское. Растерянное.
Ты улыбнулась.
— Жду тебя, кучеряшка. Ложись давай.
Влад замер на секунду. Потом провел рукой по волосам — на этот раз медленно, почти кокетливо, хотя он бы никогда не признался.
— Ты знаешь, что когда ты так говоришь... — он не договорил, подошел к кровати. — Ладно.
Он лег рядом. Осторожно, как будто боялся нарушить твое пространство. Но ты сама положила голову ему на грудь, свернулась клубочком, а потом — чуть наглее — закинула ногу ему на бедра, обнимая так, будто боялась, что он сбежит.
Влад выдохнул. Шумно. И замолчал.
Ты чувствовала, как его сердце колотится — быстро-быстро под твоей щекой. Рука, которая лежала на твоей спине, дрогнула, потом легла увереннее. Пальцы прошлись по футболке, замерли на талии.
— Дарина, — сказал он тихо. — Я не знаю, как это сказать, чтобы не звучало жалко. Но... я никогда не спал в одной кровати с девушкой просто так. Чтобы просто лежать. Дышать. Ничего не ждать взамен.
Пауза. Он сглотнул.
— Понимаешь, обычно... ну, ты знаешь. Встреча, ресторан, вино, постель. Всё по сценарию. А тут я лежу, на мне девушка в моей футболке, закинула ногу как собственная, и мне... не хочется ничего, кроме как не проснуться одному завтра.
Он поцеловал тебя в макушку. Осторожно, почти неслышно.
— Это странно? Что я в свои годы, с восьмью машинами и игрой на полмира... ни разу не позволял себе просто быть. Без маски.
Ты подняла голову, посмотрела на него. В темноте спальни его глаза казались почти черными.
— Ты не странный, — ответила ты. — Ты просто... заржавел немного. Отвык от простого. Но это лечится.
— И чем же? — спросил он, чуть улыбнувшись.
— Лежанием. И «кучеряшкой». Терапия такая.
Он тихо засмеялся — от этого смеха его грудная клетка вибрировала, передаваясь тебе.
— Ладно. Я согласен на терапию. Сколько сеансов нужно, доктор?
— Много, — ты снова уткнулась ему в грудь. — Очень много.
Он обнял тебя двумя руками. Прижал к себе так, будто ты уже была его. И прошептал куда-то в твои волосы:
— Тогда давай начнем с первого.
Он щелкнул выключателем на тумбочке — стало совсем темно. Только свет с улицы пробивался сквозь жалюзи, рисуя полосы на потолке.
— Влад? — прошептала ты через минуту.
— Мм?
— Ты боишься?
Он подумал. Сказал честно:
— Да. Боюсь, что это сон. И что завтра ты проснешься, посмотришь на мой потолок и решишь, что на самом деле тебе нужен кто-то проще. Без тачек, без Маджестика, без всей этой хуйни.
— А ты можешь быть без «всей этой хуйни»? — спросила ты.
— Рядом с тобой — могу. Попробую хотя бы.
Он замолчал. Его рука продолжала гладить твою спину — медленно, убаюкивающе. Пальцы иногда задерживались на позвонках, будто считали их.
— Дарина? — позвал он снова через пару минут.
— Угу.
— Не сбегай завтра, ладно? Если проснешься первой — не уходи. Разбуди меня. Я даже не буду ругаться.
— Даже если в 6 утра?
— Даже если в 4. Просто будь здесь.
Он уткнулся носом тебе в макушку. Ты чувствовала, как его дыхание выравнивается, становится глубже. Он засыпал. Первым.
Ты подняла голову, посмотрела на него. В свете фонарей из окна его лицо было спокойным — без брони, без «генеральского» выражения. Обычный бородатый мальчик с кучерявыми волосами, который боялся, что девушка уйдет.
Ты поцеловала его в щеку. Он не проснулся — только выдохнул чуть громче и прижал тебя крепче во сне.
Хорошо, Влад. Я буду здесь.
Утро началось с того, что Влад проснулся первым. Это случилось где-то в районе восьми — его внутренний будильник сработал даже в выходной. Он не открывал глаза сразу. Сначала просто слушал твое дыхание — ровное, теплое у него на груди. Ты спала, раскинувшись на нем как кошка: голова на плече, одна рука на его животе, нога перекинута через его бедра. Футболка за ночь задралась почти до талии, но он аккуратно поправил — не чтобы не засматриваться, а чтобы ты не замерзла.
Он не шевелился. Боялся разбудить.
Минут двадцать просто лежал, смотрел в потолок и думал о том, как странно устроена жизнь. Еще неделю назад он просыпался в этой кровати один. Сразу лез в телефон. Планировал встречи. Думал о серверах. А сейчас — боялся пошевелиться, потому что на нем спит девушка. Которая назвала его «кучеряшкой». И ему это, блядь, нравилось.
Ты зашевелилась первой.
— М-м-м... — промычала ты, не открывая глаз. — Уже утро?
— Уже, — тихо ответил Влад. — Но можно не вставать. Я запрещаю.
— Ты не можешь запрещать, ты не мой начальник, — пробормотала ты, зарываясь носом ему в шею.
— Могу. Я генерал, забыла?
Ты хихикнула, все еще с закрытыми глазами. Потом подняла голову, посмотрела на него. Заспанная, с растрепанными волосами и следом от подушки на щеке.
— У тебя слюни на футболке, — сказал Влад серьезно.
— Врёшь!
— Вру. Но ты красивая, когда спишь. Даже когда на тебе моя дурацкая футболка с драконом.
Он потянулся к тумбочке, взял телефон. Экран взорвался уведомлениями.
Чат «Хазяева» (Telegram) — 47 непрочитанных
Костя (08:15):
— Народ, я придумал! Сегодня на стриме будем угарать по полной. У меня есть три банки с каким-то энергетиком, который я нашел на заправке. Если выпью все три — обещаю, что прочитаю донат с голосом пирата.
Фрейм (08:22):
— Кость, ты и так как пират — половину слов не разобрать.
Илья (08:30):
— Кстати, предлагаю стрим в час дня, а не в 8 вечера. Погода норм, успеем и потом еще поделать что-то. А к восьми все равно никто не соберется.
Парадеевич (08:35):
— ОООО, я нашел кое-что! Смотрите, что на Авито: «Квадроцикл с коляской, 2007 год, требует любви, но едет». Требует любви, блядь! Это звучит как мой бывший. Давайте купим его на стриме? Я серьезно! Мы сможем кататься, снимать контент, а потом продадим дороже как раритет.
Костя:
— Парадеевич, ты гений идиот. Я за!
Леша Кореш:
— А Влад что скажет? Влааад, ты с нами?
Данила Горилла:
— Влад молчит, значит, опять занят. С девушкой своей, которая вчера на кружке засветилась.
Фрейм:
— О, точно! Влад, кстати, мы так и не узнали, кто это был. Ты бы уже кололся, а то мы тут гадаем
Влад читал, кусая губу, чтобы не засмеяться. Потом повернул телефон к тебе.
— Смотри, что они творят. Квадроцикл с коляской, блядь. Парадеевич снова нашел хрень, которую никто не покупал десять лет, и хочет сделать из нее контент.
Ты прочитала переписку, улыбнулась.
— А ты что? Едешь с ними?
Влад замялся. Провел рукой по волосам.
— Вообще-то я думал... ну, может, сегодня останусь. С тобой. Мало ли, захочешь еще полежать, кофе попить, посмотреть что-то...
— Владь, — ты сказала это так спокойно, так по-домашнему, что у него внутри что-то перевернулось.
— Что? — переспросил он.
— Владь. Они явно увидят, что ты им пиздишь.
Он хотел возразить, но ты приложила палец к его губам.
— Едь на стрим. Не 24/7 же сидеть рядом со мной. Я могу посмотреть стрим, кстати. Посмеюсь с вас. Особенно когда Парадеевич будет торговаться за этот... квадроцикл с любовью.
Влад смотрел на тебя. Еще минуту назад он был готов придумать десяток отмазок: голова болит, машину надо в сервис, сервера починить. Но ты смотрела на него так, будто знала каждую его мысль.
— Ты серьезно? Не обидишься?
— Влад, — ты провела рукой по его щеке, по бороде. — Я серьезно. Иди, развейся. А вечером — я буду ждать. С пиццей, например. Или без. Просто буду.
Он выдохнул. Поцеловал тебя в лоб — быстро, почти по-военному. Потом взял телефон, начал печатать.
Влад (в чат):
— К часу не приеду. У меня дела. Но к трем буду. Квадроцикл этот дурацкий без меня не покупайте — хочу посмотреть в лицо продавцу, когда Парадеевич скажет «а можно дешевле, у нас канал на ютубе». Кстати, стрим в час не получится, если меня нет — начинайте в три. И не спалите, что я к вам еду. Я сам скажу, когда буду готов. По понятным причинам.
Костя:
— О, генерал написал! Дела у него, видите ли. Какие дела, Куертов?
Фрейм:
— Не, он с той самой с волосами. Клеишь девушку, Влад? А нам не говоришь?
Илья:
— Ладно, начинаем в три. Но Влад, если опоздаешь — будешь на заправке энергетики носить для Кости. И пить с ним за компанию. Договорились?
Влад:
— Договорились, блядь. В три буду. Квадроцикл не покупать. И Костя, если ты выпьешь три банки энергетика на голодный желудок — я звонить в скорую буду, а не смеяться.
Он отложил телефон, повернулся к тебе.
— Ну что, Дарина. Ты меня выгоняешь на стрим. Что я должен чувствовать? Благодарность или обиду?
Он обнял тебя, притянул к себе.
— Ладно, благодарность. Потому что ты... Владь? Серьезно? Ты откуда это взяла?
Он зарылся носом в твои волосы.
— Мне нравится. «Владь». Звучит как... ну не знаю. Как будто я твой. Не генерал, не мистер Маджестик. А просто Владь.
Он поцеловал тебя в плечо — легкое прикосновение сквозь футболку.
— Ладно. Кофе? Завтрак? А потом я поеду развлекать этих клоунов. А ты... ты будешь смотреть стрим? И посмеиваться? Обещай, что не будешь писать в чат, что я вчера попкорн на диване рассыпал. А то они поймут, что это ты. И тогда — пиздец.
Он встал, потянул тебя за руку.
— Пошли, Владь? — ты усмехнулась, вставая.
— Пошли,красивая, — ответил он, и вы пошли на кухню — завтракать, смеяться и строить планы на день, в котором у каждого было свое.