Мой идеальный экспонат

Хижина была пропитана запахом хвои, смешанным с металлическим привкусом крови. Тео сидел на полу, прикованный цепью к вбитому в доски кольцу. Ошейник, холодный и грубый, стягивал его горло, не позволяя даже свободно дышать. Его запястье пульсировало от боли - ритуальный узор, вырезанный Зенфиром, начал воспаляться, словно сама плоть отторгала это клеймо.
​Зенфир больше не ходил по комнате. Он застыл напротив Тео, наблюдая за ним с тем болезненным восторгом, с каким смотрят на разбитую, но всё еще ценную игрушку. Он медленно крутил в пальцах длинный, тонкий нож, лезвие которого едва заметно вибрировало от его маниакального напряжения.
​- Знаешь, что самое интересное в зверях, Тео? - голос Зенфира был тихим, вкрадчивым, полным какой-то мистической жути. - Они никогда не понимают, что их клетка - это защита. Снаружи - хаос, предательство, ложь. Здесь же - только мы. И только моя правда.
​Тео поднял голову. Несмотря на то, что каждое движение цепи отзывалось дерганьем ошейника, в его глазах не было покорности. В них горел огонь, который Зенфир тщетно пытался погасить годами.
​- Твоя правда - это ложь, которой ты кормишь сам себя, чтобы не сойти с ума от собственного ничтожества, - процедил Тео. Его голос был хриплым, но каждое слово било в цель. - Ты не «защищаешь» меня, Зенфир. Ты просто хочешь, чтобы кто-то был рядом, когда ты окончательно захлебнешься в своей темноте.
​Зенфир резко выпрямился, и в хижине, казалось, температура упала на несколько градусов. Он шагнул вперед, с силой натянув цепь. Тео дернулся, его шея уперлась в грубую кожу ошейника, но он не отвел взгляда.
​- Ты дерзкий, - прорычал Зенфир. Его лицо исказилось. - Пять лет ты жил с этим Марком, воображал, что ты «человек», что ты достоин любви... Но посмотри на себя сейчас. Ты здесь, на моих коленях, закован в металл, и всё, что у тебя есть - это мой нож у твоего горла.
​Зенфир прижал лезвие ножа к щеке Тео, медленно ведя вниз к шее, оставляя едва заметную алую полоску.
​- Давай, скажи еще что-нибудь. Скажи, как сильно ты меня презираешь. Мне нравится, как дрожат твои губы, когда ты лжешь самой себе, пытаясь убедить себя, что ты хочешь умереть. Ты ведь хочешь, чтобы я касался тебя. Хочешь, чтобы я признал, что ты принадлежишь мне по праву крови.
​- Я хочу, чтобы ты сдох, - выдохнул Тео, и в этот момент он сделал то, чего Зенфир не ожидал: он резко подался вперед, упираясь лбом в лоб мучителя, глядя ему прямо в расширенные, безумные зрачки. - И если я умру, я буду последним, что ты увидишь перед тем, как окончательно превратишься в пыль.
​Зенфир замер. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым. На секунду в его глазах промелькнуло что-то похожее на искреннюю боль, но она тут же сменилась взрывом ярости. Он схватил Тео за волосы и отшвырнул назад, так что тот ударился спиной о холодную стену хижины.
​- Тогда мы поиграем по моим правилам, - Зенфир схватил лом, лежавший у ног, и подошел к цепи. Он начал наматывать её на руку, постепенно сокращая дистанцию, пока между ними не осталось ни сантиметра. - Ты хочешь боли? Ты хочешь страдания? Я подарю тебе их столько, что ты забудешь имя «Марк». Я вытравлю из тебя всё человеческое, пока не останется лишь чистая, первобытная преданность хозяину.
​Он снова накинулся на Тео, не для того чтобы убить, а чтобы сломить окончательно. Мистические символы на запястье Тео вспыхнули, казалось, от самой близости Зенфира, и комната наполнилась тяжелой, удушливой аурой, которая давила на сознание Тео, принуждая его подчиниться.
​Зенфир был в экстазе. Он чувствовал, как власть, которую он так долго искал, теперь течет по его венам. Тео, зажатый между стеной и хищным, безумным взглядом своего мучителя, понял: сейчас решается, станет ли он рабом навсегда или в его душе еще осталось то, что Зенфиру никогда не удастся поработить.