Мой идеальный экспонат

Тео очнулся от резкого запаха хвои и влажной земли. Его плечо горело адским пламенем, каждая попытка вдохнуть отдавалась пульсирующей болью в ране. Он попытался пошевелиться, но почувствовал, что его руки зафиксированы кожаными ремнями над головой.
​Он находился в центре бревенчатой хижины, затерянной в самой гуще леса. Окна были заколочены досками, сквозь щели которых пробивался лишь бледный лунный свет, создавая на стенах причудливые, почти мистические тени. В воздухе витал запах гнили, старых трав и металла.
​Зенфир сидел в углу на табурете, не сводя с него глаз. Он выглядел как дух этого леса - бледный, с горящими глазами, он не двигался, словно был частью самого строения.
​- Ты проснулся, - произнес он, и этот звук эхом отозвался в пустой хижине.
​Тео, несмотря на слабость, почувствовал прилив ярости, который был сильнее страха.
- Урод... - прохрипел он, глядя прямо в глаза мучителю. - Ты больной психопат. Ты думаешь, если ты затащил меня в эту дыру, ты выиграл? Марк найдет меня. Тебя убьют, Зенфир. Ты - ничтожное, жалкое существо, которое способно только на подлость!
​Зенфир медленно поднялся. Его движения были неестественно плавными, почти хищными. Он подошел ближе, и Тео увидел на его лице маску ледяного терпения.
​- Продолжай, - прошептал Зенфир, проводя пальцем по шраму на щеке Тео. - Твой голос - самая прекрасная музыка, которую я слышал эти пять лет.
​- Пошел к черту! - выкрикнул Тео, плюнув ему в лицо. - Ты ничего не добьешься! Я буду ненавидеть тебя до последнего вздоха, ты слышишь? Ты для меня хуже мусора!
​Зенфир замер. Его челюсть сжалась, в глазах мелькнула вспышка первобытной ярости, но он снова взял себя в руки. Он молча взял с полки чашу с отваром из трав, который пах чем-то дурманящим.
​- Ты такой же упрямый, как в первый день, - Зенфир принудительно влил отвар в рот Тео. Тео захлебнулся, закашлялся, пытаясь выплюнуть жидкость, но Зенфир держал его челюсть железной хваткой. - Это поможет тебе не умереть от лихорадки. Мне нужно, чтобы ты был здоров, когда я начну... превращение.
​- Сдохни... - прошептал Тео, когда дурман начал туманить разум.
​Зенфир внезапно сорвался. Вся его напускная невозмутимость рухнула. Он с размаху ударил кулаком в стену рядом с головой Тео, дерево треснуло.
​- Я ТЕРПЕЛ! - взревел он, и хижина содрогнулась от его крика. - Пять лет я наблюдал, как ты живешь с этим подонком, как ты дышишь, как ты улыбаешься не мне! Я перерезал всех, кто вставал у меня на пути, чтобы вернуть тебя в наш идеальный мир! А ты смеешь называть меня мусором?
​Он схватил Тео за волосы и дернул так, что у того потемнело в глазах. Схватив тяжелую металлическую цепь, валявшуюся рядом, Зенфир с грохотом обмотал её вокруг шеи Тео. Он с силой затянул ошейник - грубое кольцо из кожи и стали, которое врезалось в нежную кожу, оставляя кровавые следы.
​- Теперь ты официально мой зверь, - процедил Зенфир, прикрепляя другой конец цепи к вбитому в пол кольцу. - Ты будешь здесь, на цепи, как собака, до тех пор, пока не забудешь, как произносить это имя - Марк.
​Зенфир вытащил из кармана ритуальный нож, лезвие которого было покрыто какими-то странными символами. Он начал медленно вырезать на запястье Тео тот же узор, который был начертан на стенах хижины. Боль была мистической, она пронизывала не только тело, но и саму душу, лишая Тео возможности кричать.
​- Я выжгу из тебя всю память, - прошептал Зенфир, пока кровь стекала на грязный пол. - Каждый раз, когда ты будешь пытаться сопротивляться, этот ошейник будет напоминать тебе, кто твой хозяин.
​Тео, почти теряя сознание от боли и действия дурмана, видел, как Зенфир склонился над ним, его лицо исказилось в гримасе, в которой смешались садизм и извращенное обожание. Зенфир начал напевать ту самую колыбельную, но теперь она звучала как заклинание, вплетаясь в стоны Тео и скрип половиц.
​Тео был на цепи, в лесной глуши, один на один с человеком, который больше не был человеком. И он знал: это только начало его личного ада, конца которому не было видно.