Пхеньян
Улица с несколькими магазинами, простые жилые дома, Пхеньян, Северная Корея.
Як-чонъ, в своей неизменной форме, подводит Фахрие к небольшому продуктовому магазину. Вокруг немноголюдно, но чувствуется постоянное наблюдение. Дома серые, лица людей сдержанные. Воздух пропитан ощущением контроля и порядка. Фахрие, одетая, как последние дни, просто, оглядывается, стараясь запомнить детали. Она отмечает немногочисленные магазины с тусклыми вывесками, прохожих в однообразной одежде, плакаты с политическими лозунгами. Её взгляд задерживается на лицах людей – в них почти нет улыбок.
-시장에 구경 가자. 필요한 게 있으면 사도 돼. (Sijang-e gugyeong gaja. Piryohan ge isseumyeon sado dwae. – Пойдем посмотрим на рынок. Если что-то нужно, можешь купить),- тихо сказал Як-чонъ, указывая на рынок неподалёку.
-시장… 괜찮아요? 너무 눈에 띄지 않을까요? (Sijang… gwaenchanhayo? Neomu nune ttuiji anheulkkayo? – Рынок… это безопасно? Мы не привлечём слишком много внимания)?- Нахмурилась Фахрие.
-걱정 마. 내가 옆에 있을게. 그리고 너는 지금 쿠바에서 온 농업 전문가야. 시장 구경하는 건 당연한 일이야(Geokjeong ma. Naega yeop-e isseulge. Geurigo neoneun jigeum Kuba-eseo on nongeop jeonmungaya. Sijang gugyeonghaneun geon dangyeonhan iriya. – Не волнуйся. Я буду рядом. И ты сейчас кубинский эксперт в области сельского хозяйства. Посещение рынка – это вполне естественно).
Фахрие кивнула, но в её глазах всё ещё виден страх. Она делает глубокий вдох и пытается убедить себя, что всё будет хорошо.
-알았어요. 가요(Arasseoyo. Gayo – Хорошо. Пойдем).
Они пошли в сторону магазина. В этот момент Фахрие замечает двух мужчин в военной форме, стоящих неподалёку. Они оба, видимо, генералы, как и Як-чонъ, только одеты иначе. Мужчины тоже замечают Фахрие и Як-чона. Фахрие следует за Як-чоном, но чувствует, как её сердце начинает биться быстрее. Она замечает, что Як-чонъ слегка сжимает её руку, словно пытаясь успокоить.
Перед тем, как пойти на рынок, Фахрие бросает ещё один взгляд на двух генералов. Они всё ещё смотрят на них. В её глазах – вопрос, страх и надежда на то, что Як-чонъ сможет её защитить.
Рынок оказался... большим, что интересно. Конечно, не таким огромным и не настолько, но было много людей, ходящих туда-сюда, и много продавцов, кричащих название товаров и свои цены. Фахрие, смотря на такую ОЧЕНЬ противоречивую страну, еле слышно произнесла:
-Sanırım bu dünyayı asla anlayamayacağım(Кажется, я никогда не пойму этот мир)...
Дом семьи Озтюрк. Улица Лале 27, район Бешикташ, Стамбул, Турция(месяц до попадания Фахрие в КНДР).
Фахрие была в своей комнате. Одетая в домашний халат, она сидела за туалетным столиком с зеркалом и прихорашивалась. Одновременно она разговаривала со своей подругой Дерин, держа телефон у уха:
-..Evet, evet, düşünsenize? Azize gibi davranıyor ama babama nasıl baktığını biliyorum! Sanki burası onun eviymiş gibi, benim değil. İkiyüzlü(…Да, да, представляешь? Ведёт себя как святая, но я-то знаю, как она папаньку моего обхаживает! Словно это её дом, а не мой. Лицемерка)!
В этот момент в комнату к ней зашла Севда, как всегда, одетая очень вульгарно. Облокотившись на косяк двери, она с надменным видом начала смотреть на падчерицу. А Фахрие продолжила разговор:
-...Peki ya Nazar? O da annesi için ayak işleri yapan bir Cerberus gibi. Annesinin kuzusu! Annesinin dediğini yapar. Dışarıda bana karşı koca bir çete kurmuşlar. Olsun, bununla başa çıkabilirim. Sadece benim tarafımda ol, tamam mı? Sevgilerimle(…А Назар? Этот вообще как цербер на её посылках. Маменькин сынок! Что мать скажет, то и сделает. У них там целая банда против меня. Да ладно, я справлюсь. Ты главное будь на моей стороне, хорошо? Целую)!
Сымитировав чмок в экран телефона, Фахрие закончила разговор и повернулась с лукавой улыбкой к Севде:
-Bir şey mi istiyordun Sevda? Yoksa başkasının kapısını çalman gerektiğini mi unuttun? Ah, pardon ama sanırım bunun için yeterli zekân yok(Что-то хотела, Севда? Или забыла, что в чужую комнату стучаться надо? А, извини, у тебя, наверное, просто мозгов на это не хватает)?
Севда надменно приподняла бровь:
-Ağzına dikkat et canım. Yoksa odan kalmaz(Следи за языком, деточка. А то и без комнаты останешься).
-Beni mi tehdit ediyorsun(Ты мне угрожаешь)?- Фахрие залилась смехом.- Ağzına dikkat et, yoksa babama burada işleri nasıl yürüttüğünü anlatırım. Masum numarası yapma; herkes zaten babamla sadece parası için evlendiğini biliyor. Bu yüzden anlaşılmazmış gibi davranma. Berbat bir oyuncusun Sevda(Это ты следи за своим языком, а то я папочке расскажу, как ты тут порядки устанавливаешь. И не строй из себя невинность, все и так знают, что ты вышла за моего отца только из-за денег. Так что не надо изображать не пойми что. Актриса из тебя никудышная, Севда)!
-Bana böyle konuşmaya nasıl cüret edersin! Ben(Да как ты смеешь так со мной разговаривать! Я)...
-Cesaret ediyorum. Ve edeceğim de. Çünkü sen kimsin? Babamın karısı, hepsi bu. Şimdi odamdan çık. Ve sakın kapıyı çarpmaya kalkma. Eğer kırarsan, tamir masraflarını kendin ödeyeceksin(Смею. И буду. Потому что ты кто такая? Жена моего отца, и не больше. А теперь – проваливай из моей комнаты. И дверь не смей хлопать, если сломаешь, сама будешь платить за ремонт).
Севда покраснела от злости:
-Yaramaz kız! Ben(Ты, дрянная девчонка! Да я)...
-Sevda, yeterince açık konuşmadım mı(Севда, я разве непонятно выразилась)?- Улыбка с лица Фахрие исчезла.- Eğer hemen buradan gitmezsen, teyzenin ne kadar kızabileceğini göreceksin(Если ты сейчас же не уберёшься отсюда, увидишь, как тётя может злиться)!
Севда со смесью ненависти и бессилия посмотрела на падчерицу, но развернулась и ушла, нарочито аккуратно закрыв дверь. Фахрие хмыкнула и продолжила прихорашиваться.
-Saf(Наивная)...- Сказала Фахрие.- Benimle baş edebileceğini sanıyor. Hayal kurmanın bir zararı yok Sevda. Hayal kurmanın bir zararı yok(Думает, сможет выжить меня. Мечтать не вредно, Севда. Мечтать не вредно)...
Ресторан «Окрюкван» на берегу реки Тэдонган, Пхеньян, Северная Корея.
Наступил день следующего дня после похода Як-чона и Фахрие на рынок. Вечером оба они отправились в ресторан "Окрюкван", одно из самых знаменитых и престижных заведений города, исторически посещаемое элитой. Такие заведения часто посещают иностранные делегации и лояльная элита, так что к "Милагрос" лишних вопросов не должно было возникнуть.
Зайдя в ресторан, Фахрие, наверное, удивила всех своим видом: шикарное красное платье, лёгкий макияж и распущенные локоны каштановых волос. И официанты, и посетители с удивлением обернулись на неё, видя, что это иностранка. Як-чонъ, в своей аккуратной, как всегда, военной форме, слегка толкнул Фахрие в плечо:
-Act naturally, Fahriye. Remember where we are(Ведя себя естественно, Фахрие. Помни, где мы находимся),- едва слышно, но так, чтобы Фахрие услышала, шепнул ей он.
-Relax, everything is under control(Расслабься, всё под контролем).
Оба они отправились к свободному столику. Пока Як-чонъ стал рассматривать меню, Фахрие оглядывала ресторан интересующимся видом:
-It's beautiful here. You understand how to please guests(Красиво здесь. Вы понимаете, как надо радовать гостей).
-Of course, Comrade Castillo, because North Korea is always happy to maintain relations with its allies. We are very happy that Cuba is sharing its agricultural economy with us(Конечно, товарищ Кастильо, ведь Северная Корея всегда рада поддерживать отношения со своими союзниками. Мы очень рады, что Куба делится с нами экономикой сельского хозяйства),- ответил ей Як-чонъ на английском, уже без шёпота, чтобы все другие посетители поняли, что это очередная "делегация". Фахрие улыбнулась и, определившись с заказом с помощью Як-чона, предложила, шёпотом:
-Let's speak Spanish(Давай говорить по-испански)?
-What? Why(Что? Зачем)?- Удивился Як-чонъ.- I don't speak Spanish(Я ведь не говорю по-испански).
Фахрие наклонилась к нему и прошептала:
-Listen, it's obvious. This is exactly what a real Cuban specialist would do in the company of a North Korean officer. Look, if I really were Milagros Juana Castillo, I'd speak Spanish without even waiting for an answer. You can just say 'Sí,' which means 'Yes.' That's enough for these people to think you understand me(Послушай, это же очевидно. Это именно то, что сделал бы настоящий кубинский специалист в компании северокорейского офицера. Смотри, если бы я действительно была Милагрос Хуаной Кастильо, я ведь говорила бы на испанском, даже не дожидаясь ответа. Ты можешь просто говорить "Sí", то есть "Да". Это достаточно, чтобы эти люди думали, что ты меня понимаешь).
-Fahriye, but they might suspect us(Фахрие, но ведь нас могут заподозрить).
-And what if they already suspect something? If we speak English, they might understand us. We might not be the only ones here who speak English. And Spanish is our best cover(А если они уже заподозрили что-то? Если мы будем говорить на английском, нас могут понять. Здесь мы ведь можем быть не единственными, кто говорит по-английски. А испанский - наша лучшая ширма).
Як-чонъ вздохнул - в словах Фахрие насчёт английского была доля правды. Он ответил:
-Fine. But then, from time to time, whisper the gist of what you're saying. Even the walls here might have ears, and my complete ignorance of the conversation might raise questions(Хорошо. Но тогда время от времени переводи мне суть сказанного шепотом. Даже стены здесь могут иметь уши, и моё полное неведение в разговоре может вызвать вопросы).
-Okay, agreed(Хорошо, договорились).
Фахрие спокойно отстранилась от него и, чтобы плавно перейти к латиноамериканской теплоте, улыбнулась и стала говорить Як-чону:
-¡Oh, señor Tsoi Yak-chon! ¡Es usted un hombre tan temperamental! ¡Nunca había visto uno así! Dígame, ¿está libre(О, сеньор Цой Як-чонъ! Вы такой темпераментный мужчина, я таких вижу впервые! Скажите, вы свободны)?
Шёпотом Фахрие перевела Як-чону, что сказала. Он кивнул:
-Eh... Sí(Э-э... Да).
Фахрие продолжила:
-Sabes, cuando estaba en Cuba, no encontraba a mi alma gemela, pero ahora siento que la tengo justo delante. ¡Eres muy sexy(Знаете, будучи у себя дома на Кубе, я никак не могла найти свою вторую половинку, но сейчас мне кажется, что она передо мной. Вы очень сексуальный)!
"I told you that you are quite attractive and that I have never known happiness at home".
-Sí, sí(Да, да),- покраснев от смущения, кивнул Як-чонъ.
-Señor Yak-chon, ¿por casualidad tiene esposa? ¿Quizás podría convertirme en ella(Сеньор Як-чонъ, у вас случайно нет жены? Может, я ею стану)?
"Now it’s just flirting, like, can I become your wife?".
-Sí(Да).
-¡Oh, Senbor, gracias! ¡Eres el único hombre que conozco que me entiende(О, сеньор, спасибо вам! Вы - единственный знакомый мне мужчина, который меня понимает)!
"I said that you are the only man I know who understands me".
-Sí, sí(Да, да)...
Уже поздно вечером Фахрие и Як-чонъ вернулись в ту квартиру, временно предоставленную им. День был очень тяжёлым, пришлось ведь играть другие роли! Як-чонъ, устало проведя рукой по лицу, стал снимать с себя форму. Фахрие, уже без макияжа, зашедшая в комнату чтобы попить воды, застыла, увидев голый торс Як-чона. Она ещё никогда не видела его полуобнажённым.
-Yak-chon(Як-чонъ)...- Тихо сказала она. Як-чонъ обернулся и вздрогнул от неожиданности.
-Fahriye(Фахрие)?..- Покраснел от смущения и взял рубашку дабы прикрыться Як-чонъ.- I didn't know you... you(Я не знал, что ты... ты)...
-No, calm down. I'm not a stranger. Although, it depends on how you look at it(Не надо, успокойся. Я же не чужая. Хотя, это как посмотреть)...
Сказав это, Фахрие отвела взгляд и улыбнулась. А затем подошла к Як-чону:
-Could you help me unbutton my dress? Please(Ты не мог бы мне помочь расстегнуть платье? Пожалуйста)?
Як-чонъ, по-прежнему зачарованно на неё смотря, помог ей это сделать. А Фахрие добавила:
-Yak-chon, I wanted to say... Thank you so much. You're risking yourself for me... I don't know what would have happened if I hadn't met you that day... I'm very grateful to you(Як-чонъ, я хотела сказать... Спасибо тебе большое. Ты рискуешь ради меня... Я не знаю, что было бы, если бы в тот день я тебя не встретила... Я тебе очень благодарна)!
Як-чонъ хотел ей что-то сказать, но Фахрие вдруг поцеловала его. Нежно и в то же время страстно. Як-чонъ не знал, как ему поступить, но углубил поцелуй. А потом отстранился:
-Fahriye, this is madness(Фахрие, это безумие).
-I know. But I love you! And you love me too, I'm sure(Я знаю. Но я люблю тебя! И ты меня - тоже, я уверена).
-You... I like you, that's true. But please, we have to be careful(Ты... ты мне нравишься, это так. Но прошу тебя, мы должны быть осторожны)...
Фахрие понимающе кивнула и снова его поцеловала. На этот раз Як-чонъ не стал так резко его прерывать, отвечая поцелуем. Он не мог отрицать, что ему очень нравится эта женщина.
Як-чонъ, подавив последние сомнения, взял Фахрие на руки и отнёс в спальню. Их поцелуи стали глубже, а прикосновения — смелее, но оба помнили об опасности. Каждый стон Фахрие терялся в его поцелуях, а его дыхание она глушила, прижимаясь губами к его плечу. Они двигались в унисон, шепча на смеси турецкого и корейского слова благодарности и нежности, будто заклинания против внешнего мира. Всё происходило в почти полной темноте, под приглушённый шум ночного Пхеньяна за окном. Их страсть была напряжённой и тихой, словно тайный ритуал — каждый жест, каждый вздох продуман, чтобы не выдать себя, что лишь усиливало интенсивность моментов. Теперь их связь была неразрывна, а риск стал ещё больше. Это была любовь, рождённая в чрезвычайных обстоятельствах, где даже интимность стала актом молчаливого сопротивления и взаимного спасения...
Квартира №7, дом 12, комплекс "Хэбан"(解放), район Пхёнчхон, Пхеньян, Северная Корея.
Лучи солнца заглянули в комнату и опустились на лицо Фахрие. Девушка проснулась, чувствуя что-то странное в груди. А потом вспомнила, что произошло между ними с Як-чоном вчера ночью. И тут у неё запорхали бабочки в животе. Кто бы мог подумать, что дочь стамбульского бизнесмена влюбится в северокорейца!
Фахрие заметила, что Як-чонъ всё ещё спит и наклонилась к нему:
-Yak-chon(Як-чонъ)?
Мужчина проснулся от её мелодичного голоса. Приподнявшись, он взглянул на неё:
-Fahriye? How are you(Фахрие? Как ты)?
-I... I'm happy, Yak-chon. This has never happened to me before. Thank you(Я... Я счастлива, Як-чонъ. Со мной такого никогда не было. Спасибо тебе)...
Як-чонъ убрал прядь волос с лица:
-You do understand, right, that we're at even greater risk? The DPRK isn't exactly welcoming to interethnic love(Ты ведь понимаешь, что мы в ещё большем риске? В КНДР не очень-то и дружелюбны к межнациональной любви)!
-I know, I know. We'll be more careful. But... your life, your career—aren't you afraid of losing that(Знаю, я знаю. Мы будем аккуратнее. Но... твоя жизнь, твоя карьера - ты не боишься это потерять)?
Помолчав, Як-чонъ ответил:
-Fahriye, you... you turned my life upside down. Now you are the most important thing in my life(Фахрие, ты... ты перевернула мою жизнь. Теперь ты - самое важное в моей жизни).
Он нежно поцеловал Фахрие в лоб и ушёл на кухню. А Фахрие повернулась к окну:
-Ne hale geldik böyle... Çıldırmış olmalıyım, değil mi anne? Hayatımın bu kadar değişeceğini hiç düşünmemiştim... Bir Türk kadınının bir Kuzey Koreliye aşık olması... Lütfen bana kızma. Tamam mı(До чего всё дошло... Наверное, я сошла с ума, да, мама? Я никогда не думала, что моя жизнь так изменится... Турчанка, влюбившаяся в северокорейца... Только не злись на меня, прошу. Хорошо)?
Фахрие закрыла глаза, словно пытаясь услышать ответ. В комнате стало теплее, а на её лицо упал солнечный луч, такой же нежный и ласковый, как поцелуй матери. Фахрие поняла, что её мать всегда будет её любить и поддерживать, несмотря ни на что...