Глава 34
Медленно бродя между столами, заваленными всяким полицейским добром: кобуры, тяжелые жилеты, поблескивающие жетоны... я увидела наручники.
Наручники!
Сама не знаю почему, но мне всегда до жути хотелось иметь такие. Я воровато огляделась. Вроде никого, а те, кто рядом, заняты своими делами и в мою сторону даже не смотрят. Стараясь не дышать, осторожно сцапала их со стола. Главное — чтобы не звякнули! Спрятала в карман, а саму аж распирает от дурацкой улыбки.
Несколько минут назад Андрей маякнул, что осмотр заканчивается, поэтому, стараясь сохранять максимально невозмутимый вид, двинулась к дверям. Почти дошла, как вдруг в спину прилетело:
— Эй, гражданка—красавица, стоять!
Меня будто током дернуло. Оборачиваться? Ну уж нет! Припустила к выходу так, что пятки засверкали. Самой смешно, аж хихикнула на бегу, но когда всё—таки глянула через плечо — мамочки! За мной целая погоня, трое полицейских несутся! Я чуть не подпрыгнула, как в мультике. Влетаю в дверь, вылетаю на улицу и со всего маху впиливаюсь в Андрея. Как он там оказался — вообще плевать. С хохотом заскочила ему за спину, вцепилась мертвой хваткой в его куртку и выглядываю оттуда на «преследователей». А эти, друзья его, стоят, лыбятся, подначивают: мол, выходи, сдавайся.
Тут уже не выдержала, выскочила из—за Андрея и как заорала на всю улицу:
— Не отдам! Мои наручники! Вы хоть знаете, сколько я мечтала их заполучить? Настоящие, полицейские, железные!
Эти трое дружков синхронно уставились на Андрея. Я и глазом моргнуть не успела, как он ловким движением выудил мой трофей из кармана.
Щелк!
Холодный металл впился в мое запястье. Щелк!
Второй браслет защелкнулся на его руке.
Застыв, вытаращила глаза. Теперь это выглядело максимально однозначно: пойманная преступница и суровый коп в форме.
А за спиной уже вовсю неслись двусмысленные смешки его компании.
— Ну что, Васька, хотела наручники? Наслаждайся вайбом, — он наклонился почти к самому моему уху. — Только вот незадача: ключей у меня нет. Так что мы теперь с тобой одно целое.
— К—как это нет?! — затравленно глянула на троицу зрителей. — Эй, а ключи? Ключи где?! — попыталась поднять руку, но чертов металл будто весил тонну, оттягивая кожу.— Вы арестованы, гражданка, — расплылся в улыбке тот, что стоял по центру.
— Адвоката требуйте, поздно уже каяться, — добавил левый, вальяжно засунув руки в карманы брюк.
— От мистера Сирадзева еще никто не уходил, — подмигнул правый, явно наслаждаясь шоу.
Резко повернулась к Андрею. Он не отводил взгляда, буравя меня своими глазищами и явно ожидая, когда взорвусь. И я заметила прохожих. Люди оборачивались, пялились на наши сцепленные руки, шептались... Меня накрыло такой волной смущения, что захотелось провалиться сквозь асфальт.
— Андрей... я сейчас сорвусь... честное слово... — прошипела сквозь зубы, зажмурившись. А когда открыла глаза, вложила в свой взгляд всё обещание скорой расправы.
Он только шире улыбнулся и кивнул своим. Те, продолжая ржать, скрылись в здании, оставив нас наедине.
— Ну и? — я дернула рукой, отчего цепь негромко звякнула. — И долго мы будем стоять? Андрей, люди смотрят! Веди меня куда—нибудь, где нет лишних глаз, пока я тебя этим же железом не пришибла.
— Сейчас они принесут ключи. И мы снова будем на расстоянии, — вдруг протянул Сирадзев таким наигранно—грустным голосом, что я не выдержала и показала ему язык. Тоже мне, страдалец!
Но внутри всё равно скребли кошки о другом.
Почему Дима до сих пор не ответил?
Достав телефон свободной рукой, пальцы сами потянулись набрать: «Я переживаю, очень скучаю...», но вовремя одернула себя. В чате и так висят восемь моих сообщений.
Выглядеть навязчивой — последнее, чего мне сейчас хотелось.
Внезапно в нос ударил знакомый запах орешков. Я резко крутанула головой, пытаясь рассмотреть в сумерках знакомый силуэт, но в этот момент Андрей мягко, но уверенно дернул свое запястье на себя. По инерции подалась вперед, врезаясь в его грудь. Хотела было отстраниться, но его свободная рука легла мне на затылок, притягивая ближе, и его губы коснулись моих с какой—то щемящей робостью. В этом жесте не было давления — только бесконечное желание просто почувствовать.
Моя рука, нелепо зависшая в воздухе, через мгновение уперлась в его куртку, и я оттолкнула его. Не со злостью, не грубо — я просто была в полном ступоре.
— Сирадзев!..
— Эх, жаль, что помешал такому моменту, — из темноты вынырнул один из его дружков. Он подошел к нам и с легким щелчком расцепил наручники. Забирая их, одарил нас загадочной улыбкой.
— Зачем? Зачем ты это сделал?! — теперь я уже по—настоящему закипала. Развернулась туда, где только что видела тень, — никого. Пусто.
— Я тебе настолько противен? — его голос звучал как—то странно тихо.
Зажмурившись, выдохнула и посмотрела ему прямо в глаза.
— Дело вообще не в этом! Ты мне как лучший друг. Как брат, понимаешь?
— Я понял, — отрезал он и коротко кивнул в сторону своей машины. — Пойдем. Заеду к вам, по тете Дариме соскучился.
Захлопала своими ресницами. Он меня вообще слышал? У него в голове будто свой сценарий.
Тяжело вздохнув, поплелась за ним к машине, чувствуя, как вечер окончательно заходит куда—то не туда.
* * *
Дорога до дома превратилась в пытку молчанием. Лишь приглушенные аккорды из динамиков дрожали в воздухе, и я тут же прибавила звук, пытаясь выстроить отгородиться от давящей тишины.
Я задыхалась от гремучей смеси чувств: меня обжигал гнев на Андрея за тот непрошеный поцелуй, и одновременно ледяным острием в сердце вонзалось равнодушие Димы. Он избегает меня? Или я для него вообще перестала существовать?
Едва машина замерла, я пулей вылетела из салона. Ноги сами несли меня к подъезду, взлетев по лестнице, как его голос заставил меня замереть на последней ступеньке.
— Василиса.
Медленно обернувшись, Андрей поднимался следом — неспешно, тяжело, и с каждым его шагом неловкость между нами становилась почти осязаемой.
— Я хочу, чтобы ты поехала ко мне.
Ощутив, как мое лицо опалило жаром немого протеста, произнесла:
— Что, прости?
Андрей запнулся и как—то ломано усмехнулся.
— Погостить, Вась. Просто... побудь рядом. Хоть раз, — он преодолел еще одну ступеньку, оказываясь совсем близко. — Чисто по—дружески. Обещаю.
Отвела взгляд, не в силах выносить его молящий вид, и едва слышно проронила:
— Я подумаю.
Переступив порог, взгляд наткнулся на чужую обувь. На коврике аккуратно стояли лакированные оксфорды глубокого коньячного цвета. На мгновение кольнуло тревогой, но тут же вспомнила мамин восторженный голос: «Василиса, я нашла лучшего специалиста, он согласился на домашний визит!»
Лишь фыркнула про себя.
— У тебя гости? — Андрей тоже заметил мужские туфли и вопросительно выгнул бровь.
— Мама в своем репертуаре. Нашла очередного «единственного и неповторимого» психолога.
Андрей был в курсе бесконечного парада терапевтов, так что скрывать скепсис не было смысла. Опустившись на пуфик, начала методично, ряд за рядом, ослаблять шнурки, чувствуя, как гудят ноги. В этот момент из гостиной выплыла мама.
Андрея она встретила сияющей улыбкой, а на меня посмотрела с заговорщицким видом.
— Заметила, да? — она кивнула на оксфорды.
— Ага. И долго этот цирк будет продолжаться? — я поднялась, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что не настроена на светские беседы.
— Мы как раз закончили, — мама проигнорировала мой тон и перевела взгляд с Андрея на меня. — Не хотите зайти поздороваться? Познакомиться?
Шумно выдохнув, едва не закатила глаза. Стянула куртку и с силой вогнала петельку в крючок.
— Мам, мне это неинтересно, — отрезала я, направляясь прямиком на кухню. — Пусть он просто уходит поскорее. Я уже устала даже от самих разговоров о твоих целителях душ.
— Он вообще—то всё слышит, Василиса! — шикнула мама, внезапно возникнув за моим плечом. Проигнорировав её замечание, молча протянула Андрею яблоко — его любимый сорт.
— И тем более, ты его знаешь, — голос мамы стал напряженным. Она ждала моей реакции. — Он твой профессор.
Ледяной столбняк сковал мое тело.
Что в нашей гостиной забыл Григорий Щукин?
Секунда растянулась в бесконечность.
Из маминой комнаты вышел совсем не он. В дверном проеме показался Волков Дмитрий Дмитриевич.
И жизнь разделилась на «до» и «после».
Человек, которому я вывернула душу наизнанку. Тот, кому я строчила сообщения весь все два дня. Тот, кого я любила до дрожи в коленях и кому доверила свои самые постыдные страхи.
Он стоял здесь, в нашем доме, и бережно опустил на стол мамину любимую чашку.
Этого просто не может быть.
Сбой в матрице.
Сюрреалистичный кошмар.
Профессиональная этика?
Личные границы?
Всё превратилось в пыль.
Это не он. Просто двойник. Совпадение, одно на миллион. Сейчас он улыбнется и скажет, что его зовут иначе. Что он преподает историю искусств или ботанику. Что он просто мимо проходил.
Мой любимый человек не может здесь находиться. Это какая—то затянувшаяся галлюцинация от усталости.
— Добрый день, Василиса, — его голос резанул по живому. — Понимаю твое замешательство: встретить своего преподавателя дома — это неожиданно, — с его губ сорвался колючий смешок. Ему что, весело? — Твоя мама пригласила меня для консультации, — продолжал он, глядя мне прямо в глаза своим фирменным взглядом. — И я не предполагал, что мы встретимся именно здесь.
В груди всё стягивалось в тугой узел. Дмитрий Дмитриевич. Чужой. Официальный.
Выверенный до каждого жеста.
Если он решил играть в профессора, который видит меня впервые, я приму этот вызов.
— Добрый вечер, Дмитрий Дмитриевич, — мой голос надломился, прозвучав с неожиданной хрипотцой, но я быстро взяла себя в руки. — Простите, не знала, что у мамы сегодня сеанс.
Почувствовала на себе его взгляд — тот самый, которым он обычно изучал меня, когда мы были одни. Но сейчас в нём не было тепла.
Обида, острая и колючая, как битое стекло, полоснула по сердцу. Он здесь. В моём доме. Врёт моей матери в лицо. И делает вид, что между нами — километры университетских коридоров, а не нечто большее.
Злость на маму, которая вечно тащит в дом посторонних, и на Диму, который так легко отрекся от меня одним своим «вы», вспыхнула мгновенно.
Я медленно повернулась к Андрею. Он стоял рядом, немного растерянный, но всё такой же надёжный. Тот самый Андрей, которому я полчаса назад твердила, что идти к нему «неуместно».
— Кстати, мам... — лучезарно улыбнувшись, глянула прямо на друга, проигнорировав вопросительный взгляд Волкова и по—хозяйски обвила предплечье Сирадзева обеими руками, прижимаясь к плечу. — Сегодня я буду гостить дома у Андрея. — Снова посмотрела на маму, а затем на Диму, не разрывая контакта с Андреем. — Дома стало как—то слишком... официально.
* * *
— Ты из—за меня здесь? Или из—за него?
Экран замер, заливая комнату ровным синеватым светом. Весь последний час убеждала себя, что Андрей не узнал Диму. Глупо. Узнал, конечно.
Пластик джойстика вдруг стал неприятно холодным, медленно положив его на ворс ковра.
Не было никаких эффектных драм: я не вскрикнула и не бросилась оправдываться. Просто разглядывала крошки от чипсов и серые тени в углах комнаты.
— Вы оба — часть того, что заставило меня так поступить, — голос прозвучал почти безжизненно.
Заставив себя поднять взгляд, Андрей сидел совсем рядом.
Я смотрела на него: с виной — за то, что бываю так груба и холодна; с грустью — за то, что мы почти перестали делиться друг с другом сокровенным.
Пересев ближе, чувствовала коленями тепло его джинсов. Осторожно накрыла его ладони своими. Они были сухими и неподвижными.
— Я изменилась, — попыталась улыбнуться, но губы лишь жалко дрогнули. — Похудела, обросла связями, стала увереннее и жизнерадостной, что ли? — Сглотнув тугой ком в горле, добавила:
— Новые люди, новые лица.
Андрей перехватил мои пальцы. Крепко, до костяшек.
— Мой преподаватель... это он. Тот самый Дима.
Его взгляд остекленел, а черты лица застыли.
— Сама не заметила, как это случилось. Просто... влюбилась.
Не в силах больше выносить его молчания, выдернула руки и отвернулась к телевизору. Сползла на пол, прижавшись лопатками к жесткому основанию дивана.
— Я была там, в зимнем лагере. Мы много времени проводили вместе.
— Но, Василис, он же...
— Знаю, — перебив, закрыла глаза. — Помню каждое его слово в школьных коридорах. Помню, как задыхалась от комплексов и как провалила переход в одиннадцатый, потому что не могла заставить себя это сделать.
Я обхватила свои колени, пытаясь унять дрожь.
— Я была настолько беспомощна...
— Но ты влюбилась в него снова, — он произнес это тихо, почти с брезгливостью. В носу нестерпимо защипало.
— Неужели так легко стереть всё, что он с тобой творил?
— Его поступки! — сорвалась я на крик, разворачиваясь к нему. Первая слеза обожгла щеку. — Его нынешние слова... они перечеркивали всё старое!
— Василис, у тебя истерика. Пойдём в комнату. — Андрей поднялся и попытался взять меня за локти, чтобы увести, но внутри вспыхнула какая—то бешеная уверенность. Жажда расплаты.
— Нет, — Андрей замер. — Я не буду отлеживаться. Поеду к нему прямо сейчас.
В глаза ему посмотрю и всё выскажу.
— Василиса, стой! — Сирадзев дернулся за мной в прихожую.
— Не трогай меня! Не лезь!
— Да к нему нельзя сейчас, там наверняка Триш!
Мои пальцы, возившиеся с молнией куртки, онемели.
— Триш? Ты откуда знаешь, что она у него?
Андрей замялся, отвел взгляд и неловко почесал затылок.
— Ну... я видел их сегодня. Вместе.
— Видел? И что? Что они делали?
— Она что—то ему рассказывала, а он улыбался, — Андрей неохотно показал рукой, как Триш якобы взъерошивала волосы Волкова. — Смеялась, льнула к нему.
Вот оно как, профессор Волков.
Сначала — тишина в ответ на мои сообщения. Потом — его внезапная "забота" о душевном покое моей матери. Красивое прикрытие для банального вранья. Но добило меня совсем другое.
Сирадзев сказал, что встретил их: счастливых. Влюбленных.
Сказал, что Дима не просто был рядом, а светился от улыбки. В тот момент я поняла: он не просто ушел, он заполнил собой всё моё пространство, вытеснив из него меня саму.
— Тогда это ещё одна причина зайти к нему в гости.