Ставлю «неуд»

- Вы только... не принимайте близко к сердцу. Василиса бывает слишком вспыльчивой, - Дарима виновато отвела взгляд.
Дима молча кивнул. Он ждал этой реакции. Знал, что мирно разговор не закончится. Но то, что она уйдет к Сирадзеву... Этого он не предвидел. Волков узнал его сразу, с первого взгляда.
- Всё нормально, - Дима выдавил короткую улыбку. - К этому пора привыкнуть.
- Вы правы, наверное...
Дарима суетливо потянула к себе сумку, оставленную на вешалке в прихожей. Защелкал замок. Она принялась быстро перебирать вещи на дне, и мужчина сразу понял, что именно она ищет.
- Не нужно денег.
Женщина замерла, убрав руку из сумки.
- Я согласился на это сам, добровольно, - мягко добавил он. - За такое плату не берут.
На лице Даримы отразилось мгновенное, почти детское облегчение. Чтобы прервать неловкую паузу, Волков отвернулся к кухонному гарнитуру, потянулся к верхнему шкафчику и достал оттуда прозрачный пластиковый контейнер.
Внутри тускло звякнули стеклянные баночки, перекатился блистер с остатками таблеток. На белых наклейках еще можно было разобрать синие буквы: «Золофт», «Грандаксин», «Атаракс».
Дима перевел взгляд на Дариму. В свои сорок она не выглядела уставшей женщиной, прожившей полжизни, - в глазах еще горел тот упрямый блеск, с которым она бросалась на защиту дочери. Но глубокая складка между бровей и непривычно бледная кожа выдавали, какую цену она платит за это мнимое спокойствие.
- От этого нужно отказаться. Раз и навсегда, - он мягко, но уверенно опустил контейнер на край стола.
Дарима Аркадьевна заметно замялась.
- Обязательно ли?.. - тихо, почти одними губами спросила она.
- Обязательно. С каждым годом эти импортные рецепты будут только дорожать, вытягивая деньги, которые нужнее вашей девочке. К тому же, вы ведь прячете их? Долго это не продлится. Василиса взрослеет, она не глупая. Скоро всё всплывет, и вместо защиты она почувствует себя виноватой в том, что мама сидит на психотропных.
Женщина замерла. Слово «виноватой» попало в самую цель. Она неуверенно, но вполне осознанно кивнула и крепко прикусила нижнюю губу, сдерживая подступившие эмоции.
Дима посчитал разговор оконченным. Он прошел в прихожую, обулся в свои начищенные кожаные оксфорды и снял с вешалки тяжелое шерстяное пальто. Но едва он накинул его на плечи, тихий голос заставил его замереть.
- Знаете, Дмитрий... Ваше имя и фамилия. Они мне постоянно кого-то напоминают.
Дима на секунду застыл с поднятым воротником. В груди мгновенно похолодело, дыхание перехватило, а в голове пронеслась цепочка тревожных мыслей: «Неужели знает? Неужели прошлое догнало меня здесь, через нее?» Секунды легкого шока показались вечностью. Он медленно повернулся к ней. Женщина стояла в проеме, внимательно вглядываясь в его лицо и явно ожидая ответа.
С трудом вернув голосу ровную интонацию, Дима едва заметно усмехнулся:
- Мне часто это говорят. Всё из-за миллиардера из списка Forbes, который инвестирует в технологии и постоянно мелькает в бизнес-новостях? Путаница из-за этого вечная.
Услышав это объяснение, Дарима вдруг широко, искренне улыбнулась. По ее взгляду Волков сразу понял - про этого человека она точно слышала, и все ее подозрения были лишь забавным совпадением.
Он поспешно отвернулся к двери, скрывая лицо, и тайком, с огромным облегчением выдохнул скопившийся в легких воздух.
- Спокойной ночи, Дарима Аркадьевна.

* * *

Тяжелая дверь захлопнулась, отсекая гул вечернего города. Дима устало привалился к косяку, избавился от тяжелых ботинок, на ходу сбрасывая пальто на кресло и принялся дергать пуговицы на рубашке. Раз, два, три. Ткань поддалась, позволяя наконец нормально вдохнуть. В этот момент тишину прихожей разорвал уверенный стук.
Пальцы застыли на четвертой пуговице. Только не сейчас. Твою мать, ну я же просил. Ну сколько можно?
Он заставил себя не двигаться с места. Сделал глубокий вдох, надеясь, что незваная гостья решит, будто его нет дома, и уйдет. В дверь постучали снова - уже требовательнее. Мужчина резко развернулся, выжигая остатки дневного терпения. Шаг, щелчок замка, дверь распахивается настежь.
- Я разве не ясно сказал сюда не приходить?! - выплюнул он, даже не глядя на визитера. Злость мгновенно сменилась ступором. На пороге стояла вовсе не Триш. Перед ним, едва дыша от злости, возвышалась Василиса. На ней была лишь легкая кофта, плечи подрагивали то ли от холода, то ли от ярости, а в глазах полыхал настоящий пожар. Дима опешил. Мысли на секунду спутались, но логика быстро вернула его в реальность, напомнив обо всем, что произошло за этот сумасшедший день.
Это должно было случиться.
Дима смиренно выдохнул, и, даже не успев сделать приглашающий жест или просто отойти в сторону, Василиса молча оттолкнула его плечом и перешагнула порог.
Шла уверенно, без спроса, хотя по глазам было видно - девушка изо всех сил пытается не выдавать своего любопытства и не разглядывать чужую квартиру.
- Как же это все смешно. И так... таинственно.
Ее голос прозвучал эхом в полупустом коридоре. Она медленно повернулась, провожая Диму взглядом, но он никак не отреагировал на этот выпад. Напустив на себя маску полнейшего равнодушия, прошел мимо нее на кухню.
Щелкнула дверца шкафчика. На столешницу опустилась тяжелая кружка, а следом из холодильника появился лимон. Мужчине до смерти хотелось пить, и этот разговор он собирался выдержать на своих условиях.
Рыжеватое, прекрасное создание, сделало шаг к дверному проему кухни, скрестив руки на груди.
- Стоит мне прийти, как ее и след простыл, - чеканя каждое слово, произнесла она. - Но готова поспорить, стоит мне переступить порог в обратную сторону, как она снова тут пропишется.
Волков молча вдавил половинку лимона в стакан. Кислый сок смешался с водой, выталкивая на поверхность пару косточек, и, подняв взгляд на Василису, заметил, как откровенно её корежило от этого его бытового спокойствия.
- Не живет она здесь, - глухо произнес Дима, глядя ей прямо в глаза. - Приходит, когда вздумается.
- Мне плевать.
Лисицына не сводила с него горящего взгляда, пока он подносил стакан к губам. Сделать первый глоток он не успел, ни среагировать, ни даже заметить, как она рванулась вперед. Секунда - и Василиса мертвой хваткой вцепилась в стекло, выбивая стакан из его пальцев. Холодный всплеск накрыл лицо, заливая глаза и стекая по подбородку за воротник рубашки.
- Давно, кстати, хотела это сделать, - девушка дернула уголком губ, пытаясь изобразить улыбку, но ее нижняя губа крупно задрожала, - мне бы твою спокойность.
Вода капала с кончика носа на пол. Он медленно, без суеты провел ладонью по лицу, стирая влагу, и смахнул капли на пол.- Василиса, это было лишнее.
В ответ прилетел короткий смешок.
- Лишним было то, что я вообще потратила на тебя свое время!
Голос сорвался на крик, эхом ударив по кафелю кухни.
*Наконец-то. Давай, Лисицына, ори. Вываливай всё, я выслушаю.*
- Ты непостоянный! - она с силой ткнула указательным пальцем ему в грудь, прямо в мокрую ткань рубашки. - Эгоистичный! - еще один тычок, жесткий, до боли. - Бессердечный, безэмоциональный человек, которого я всем своим сердцем ненавижу!
Девушка резко отпрянула, словно обжегшись о него, схватилась за голову и запустила пальцы в волосы, намертво сжимая кулаки. Ее всю трясло от бессилия. Замерев посреди кухни, тяжело дыша и выбирала: ударить его по лицу или закричать так, чтобы зазвенели стекла.
- Ты игнорировал мои сообщения, ходил за ручку с этой Соломенкой, ты... - она запнулась, воздух со свистом застрял у нее в горле, будто ей не хватало духу договорить.
Насчет Триш она ошибалась - он не держал ее за руку. Он просто таскался за ней по улицам, выполняя роль громоотвода, лишь бы она не устроила показательную истерику при свидетелях. Но вот сообщения... Волков их физически не видел. Он не мог их игнорировать.
В голове мгновенно сложился пазл. Пару дней назад он отключился на кровати после чертовой бутылки виски, а Триш крутилась рядом. Эта дрянь залезла в его телефон. Заблокировала, удалила, почистила хвосты - сделала всё, чтобы Василиса наткнулась на глухую стену.
- Ты стал психологом моей мамы, сволочь! - выпалила она, с треском сжимая ладони в кулаки. Дима методично, досуха вытер лицо ладонью. На Лисицыну он не смотрел. Физически не мог заставить себя поднять глаза. Ему было тошно от самого себя.
- Ты знал, через что она проходила! Ты знал, через что проходила я! Ты знал, что она тебя ненавидит, но ты воспользовался тем, что она не знает тебя в лицо, и стал ее чертовым психотерапевтом! - ее голос надломился, в уголках глаз блеснули слезы, которые она яростно пыталась сморгнуть. Лисицына заметалась по пространству, вылетев из кухни в смежную комнату. Сорвала с дивана декоративную подушку и с силой запустила в него - тот даже не уклонился, текстиль мягко ударил его в плечо. Следом полетел пластиковый пульт от телевизора, грохнувшись об косяк в паре сантиметров от его головы и разлетевшись на батарейки.
- Да кто ты после этого?!
Дима молчал. Возразить было нечего. Всё, что она говорила, было чистой, уродливой правдой. Он действительно влез в жизнь ее матери, знал про бесконечные долги, знал, что из-за его прошлых шрамов Василису травили, превращая ее жизнь в ад, знал, что по его вине женщина подсела на жесткие транквилизаторы.
Он во всем этом погряз. Но мотив у него был один: все исправить. Собрать этот разбитый чужой мир по кускам, загладить вину, выкупить каждый чертов шанс на прощение. Только теперь всё это выглядело как изощренное издевательство.
- Ты заставил меня поверить! - Василиса выдохнула это почти беззвучно, будто из нее разом выбили весь воздух.
- Василиса, я хотел, хочу и буду хотеть все исправить, - чеканя каждое слово, глухо произнес он. - Даже если твоя мама узнает, кто я. Я не уйду как последний трус. Я буду добиваться и ее доверия, и твоего. Слышишь? До победного.
- Да пошел ты!
Резко развернулась, едва не запутавшись в собственных волосах, и быстрым шагом направилась к выходу.
- Наверняка Сирадзев тебя уже в холле ждет, - горько усмехнулся Волков ей в спину, даже не двинувшись с места. - Конечно, беги к своему запасному варианту. Рано или поздно ты пожалеешь, что вообще ему доверилась.
Рыжая замерла у самой двери. Она медленно повернулась к нему, а на лбу прорезалась глубокая складка - Василиса смотрела на него так, будто у Волкова окончательно поехала крыша и он несет абсолютную, нечленораздельную ересь.
- Не пожалею, - тихо ответила она и шмыгнула носом, задирая подбородок. - И он не запасной вариант. Он единственный человек, который меня любит. И я его тоже.
Дима застыл. Воздух в легких будто превратился в стекло. Эти слова ударили не по его уязвленному эго и даже не по мужской гордости. Они наотмашь полоснули по сердцу, заставляя внутренности скрутиться в тугой узел.
Любит? Его? Врешь. Ты просто хочешь сделать мне больно.
Волков знал Василису. Она могла не понимать, зачем он влез в жизнь ее матери. Пока не понимала. Но она точно не была дурой, чтобы раскидываться признаниями в любви к Сирадзеву просто ради красивого финала.
- И знаешь, я ведь даже закрыла глаза на твой единственный поступок, - Василиса горько усмехнулась, уже держась за дверную ручку. - На тот разговор с Рубыкиным. В кабинете.
Дима ощутимо напрягся. Мозг лихорадочно выдал хронологию последних дней. Разговор в кабинете был. Звонок был. Но на том конце провода висел Миша, а вовсе не Рубыкин.
- Я даже на это глаза закрыла, Дима! - повторила она, зафиксировав взглядом его секундное замешательство и, видимо, приняв шок за молчаливое признание вины. - Но ты всё просрал. Просрал так, что теперь я тебя близко к дому не подпущу. И сделаю всё, чтобы мама возненавидела тебя так же, как и я. Живи счастливо со своей Триш. Она умеет лизать твои ботинки. А может, вы там местами меняетесь, мне плевать.
Входная дверь с грохотом захлопнулась. Замок противно звякнул, перекрывая шаги Василисы, стремительно спускающейся по лестнице. Мужчина остался стоять посреди пустой кухни.
Пустота в нем была настолько глубокая, что на секунду в голову пришла дикая, парализующая мысль - просто открыть окно и сделать шаг вниз, прекратив этот затянувшийся ад.
Накатило жесткое, удушающее сожаление. Зачем он отпустил ее? Зачем стоял как истукан, пока она наговаривала на себя и на него эту чушь, пока уходила к Сирадзеву? К человеку, который планомерно, сука, ломал ей жизнь за ее же спиной, оставаясь для нее «единственным, кто любит».