Ставлю «неуд»

В голове, словно в дурном кино, пронеслись худшие сценарии. Вот она бледнеет, хватается за сердце, и зал наполняется уже не материнскими нотациями, а криком осознания. Если вспомнит, кто он... если поймёт, что перед ней тот самый человек, который когда-то превратил мою школьную жизнь в выжженную пустыню, - ей станет плохо прямо здесь, на глазах у полиции и студентов. А Дима? Видеть её гнев или, что ещё хуже, её раздавленную боль - это добьёт его окончательно.
Уже почти подавшись вперёд, готова буквально закрыть его собой, вцепиться в мамины плечи и силой утащить её к выходу, лишь бы не допустить этого столкновения двух моих миров.
Мама прищурилась, внимательно рассматривая его разбитую губу, синяк на виске и безупречную, несмотря на потасовку, белую рубашку.
Пауза длилась вечность.
- Василиса... - наконец произнесла она удивительно спокойным голосом, в котором не было ни капли того ужаса, которого я ждала. - А это кто?
Воздух с сипом вырвался из моих лёгких. Она не узнала. Не вспомнила. То прошлое, которое для меня было выжженным клеймом на сердце, для неё оказалось просто стёртым кадром старой плёнки. Дикое облегчение накрыло меня с головой, и я едва удержалась на ногах, чувствуя, как немеют кончики пальцев от внезапно отхлынувшего адреналина.
Стояла, глупо моргая, и не знала, смеяться мне или плакать от того, насколько ничтожным оказалось моё самое большое опасение.
Нервно выдохнув, издала звук, похожий на свист сдувающегося шарика, и зачем-то по-глупому, совершенно не к месту улыбнулась. Моя рука сама собой взлетела в воздух, указывая на него открытой ладонью, как будто я была ассистенткой фокусника, чей трюк только что с треском провалился. Я открывала и закрывала рот, не зная, с какой лжи начать.
Но Дмитрий, заметив мои судорожные метания, проявил чудеса выдержки.
- Дмитрий Дмитриевич, - представился он, протягивая руку с таким видом, будто мы находились на приёме у английской королевы. - Новый профессор вашей дочери.
Мама тут же сменила гнев на светское любопытство. Она слегка улыбнулась, польщённая его тоном, и пожала его руку.
- Очень приятно. Я - мама Василисы. Простите за этот... каламбур. Она у меня натура увлекающаяся.
- О, не стоит извинений. Ваша дочь действительно потрясающая. Особенно в плане... усвоения материала. Всегда находит весьма эффективные способы донести свою позицию до преподавателя. Буквально бьёт в самую суть, не жалея сил.
Я взглянула на него со смесью яростного удивления и жгучего смущения.
Мама же, приняв это за комплимент моей прилежности, довольно закивала.
- Нам пора, - она вспомнила о томящихся у дверей полицейских и крепко схватила меня за локоть. - Всего доброго, Дмитрий Дмитриевич! Василиса, пошли! Сопровождаемая двумя конвоирами в форме и мамиными нотациями - теперь уже спокойными, но от этого не менее нудными, - я чувствовала себя пленницей.
Медленно повернув голову, Дмитрий всё так же стоял на том же месте, небрежно перекинув пальто через руку. В этот момент я остро осознала, что стою на самом краю пропасти. Мои чувства, эмоции, мысли - всё летело в бездну. Добровольно поддаваясь его странному притяжению, его бархатистому голосу и тем мимолётным прикосновениям на ринге... и вообще везде, я действительно забывала всё то зло, что он причинил мне когда-то, и причиняет сейчас.
Старая обида таяла, оставляя после себя лишь тревожное тепло.
Но реальность больно щелкнула по носу. Завтра.
Завтра - поездка со всей группой. С нами будет Анна Александровна, куратор с глазами-рентгенами и... он.
Но рука всё ещё помнила жар его кожи под моими пальцами, и я знала: завтрашний день станет самым сложным экзаменом в моей жизни.

* * *

Дмитрий Волков

Дмитрий провожал её взглядом до самой двери, чувствуя на губе металлический привкус собственной крови и странное, почти забытое тепло в груди.
Он знал, что завтрашний день, и несколько последующих, они проведут вместе, в рамках запланированной поездки.
Волков уже набрасывал в уме стратегию. Он не собирался её отпускать. Пришло время окончательно взломать этот оборонительный заслон, завоевать её доверие и заставить снова смотреть на него - не с ужасом, а с тем робким беспокойством, которое он только что видел в её глазах, когда она касалась его виска.
Как только дверь за девушкой и её матерью захлопнулась, Дмитрий обернулся к оставшемуся в зале полицейскому. Тот поправил портупею и с иронией посмотрел на «боевые ранения» профессора.
- Ну и видок у тебя, Димыч, - Женя подошел ближе, протягивая руку. - Профессорская доля, я смотрю, стала опаснее службы в органах.
- Издержки просветительской деятельности. - усмехнулся Дима.
- Слушай, раз уж мы здесь... Как там мой сорванец?
- Мог бы и лучше, - честно признался Волков, - но я вижу прогресс. Парень действительно старается, а это главное.
Дмитрий на мгновение замолчал, взглянув на пустой дверной проем, и задал вопрос, который не давал ему покоя с момента появления этой странной делегации:
- Что такого натворила рыжая девушка, что вы примчались сюда с мигалками?
Женя лениво и как-то совсем по-свойски махнул рукой, словно отгоняя муху.
- Да ничего она не натворила. Классика жанра: девка из дома сбежала, ничего не сказав. А мама её устроила в отделении такой концерт, что любая прима позавидует. Жутко истерила, даже напарнику моему лицо поцарапала от страха за свою кровиночку.
Полицейский тихо хмыкнул, поправляя фуражку.
- Но самое смешное не в этом. Когда мы в протокол записывали приметы, спрашиваем: «Возраст какой?». А мать на голубом глазу выдаёт: «Она же совсем ребёнок, шестнадцать лет девочке!». Мы заходим в зал, смотрим на эту девочку. - Женя весело подмигнул Дмитрию. - Димыч, ну там же на вид все двадцать, а то и с хвостиком. Взрослая, статная девица.
Дмитрий нахмурился. Он слишком хорошо знал анкетные данные своих студентов, а данные Лисицыной знал наизусть.
- Ей двадцать, Женя, - сухим тоном отрезал Дима. - Точнее, будет через месяц. Она совершеннолетняя.
Женя замер, удивлённо приподняв брови.
- Да ты что? - он раздосадованно цокнул языком. - Значит, маманя нам наврала?
Женя выругался себе под нос и тут же вытащил рацию, одновременно набирая номер напарников.
- Всё, Димыч, я в отделение. Бывай!
Попрощавшись, полицейский стремительно вышел.
Волков накинул на плечи тяжелое кашемировое пальто, чувствуя, как внутри него разгорается тревога. Из-за чего она сбежала? Какая буря должна была случиться в той квартире, чтобы Василиса, эта гордая и сильная девочка, искала спасения в пустом зале в двенадцать часов ночи? Ему нужно было выяснить это.
Но его путь преградил Павел. Тренер подошел медленно, с каким-то странным выражением лица - смесью неловкости и профессионального подобострастия, чего Дмитрий, занятый своими мыслями, в упор не понимал.
- Дмитрий Дмитриевич, - Паша замялся, бросая взгляд на синяк, расцветающий на виске спонсора, и на запекшуюся кровь на его губе. - Простите... всё в порядке? Надеюсь, приход полиции и... обстоятельства не испортили вам настроение? Мы можем вызвать врача, если этот случай на ринге был слишком... агрессивным.
- Всё в порядке. Полиция никогда не предвещает беды для тех, кому нечего скрывать, - ответил он, а затем его голос стал чуть тише, приобретая опасную глубину. - А что касается Василисы и моих травм... Поверьте, это было лучшее, что я чувствовал за последние годы. Очень... отрезвляющий опыт.
Павел неопределенно и натянуто улыбнулся, не зная, как реагировать на такое признание. Намек был прозрачным, но слишком личным для формальных отношений тренера и покровителя.
- Я ухожу, - коротко бросил Дмитрий, не давая Паше возможности задать очередной вопрос. - Увидимся завтра на сборах.
Волков вышел из зала.
Завтрашняя поездка обещала быть интересной. Очень интересной.
Дистанция? Пусть Василиса строит какие угодно стены. Он уже знал, как их разрушить.

* * *

Дима бросил небольшую дорожную сумку на заднее сиденье своего автомобиля. Внутри - лишь необходимый минимум и пара вещей, которые могли бы понадобиться в условиях непредвиденного холода. Выехав с парковки, направил машину к университету, разрезая фарами густую предрассветную мглу.
Сборы были назначены на половину десятого, а старт - ровно в десять.
Дима прибыл заранее, когда над крышей университета только начало заниматься робкое зимнее солнце.
У массивного туристического автобуса он встретил водителя, обменявшись с ним коротким, по-мужски сдержанным кивком. Анна Александровна, уже была на посту, кутаясь в объемистый шарф.
- Доброе утро, - негромко поприветствовал её мужчина, подходя ближе. - Почему стоите на улице? Где все студенты?
- Доброе утро, Дмитрий Дмитриевич. Автобус только греется, водитель попросил пока не заходить. А молодежь разбрелись по ближайшим магазинам.
Дмитрий старался придать своему голосу максимально нейтральный тон, но внутри всё напряглось, стоило ему задать следующий вопрос.
- А Лисицына? Василиса уже была здесь?
- Конечно, - Анна Александровна сокрушенно покачала головой. - Упорхнула вместе с друзьями.
Куратор поправила свою чёлку и пустилась в длинный монолог о нравах современной молодежи, сопровождая его неодобрительным цоканьем.
- Совсем не думают о здоровье. Одно слово - мода! На улице минус двадцать, а они? Кто в короткой куртке, кто без шапки. Девочки в капроновых колготках и юбках, мальчики - вообще отдельная тема, ходят со спущенными штанами. Смотреть больно...
Дмитрий слушал её, и в его душе росло нехорошее предчувствие. Он очень надеялся, что в этом перечне «жертв моды» Анна Александровна не зашифровала Лисицыну. Образ Василисы в короткой куртке и без шапки в такой мороз вызывал у него не эстетическое удовольствие, а острое желание запереть её в теплом кабинете и поить чаем до наступления весны.
В этот момент из главных дверей университета показался Павел. Тренер с титаническим спокойствием толкал перед собой тележку, нагруженную горой студенческих сумок.
Мужчина, не мешкая, направился к нему. Помощь в погрузке была отличным способом согреться и перестать гадать о образе его Звёздочки.
Волков подхватил пару увесистых чемоданов, помогая сбалансировать тележку, укладывая сумки в багажный отсек. К ним подошел водитель, чтобы помочь с распределением груза.
- Они туда кирпичи кладут для веса, чтобы ветром не сдуло? - проворчал водитель, заталкивая вглубь огромный розовый чемодан.
Павел, привычный к тяжелым весам, лишь кряхтел, подхватывая очередной баул:
- Это современное поколение. Всё своё носят собой.
Дмитрий подхватил массивную дорожную сумку, чей ремень опасно натянулся.
Закончив с очередным рядом, он слегка откинулся назад, чтобы перевести дух, и, конечно же оглянулся на угол здания, ожидая появления рыжей макушки.
И случайно задел стоявшую позади Анну Александровну. Наледь на асфальте сработала мгновенно: она охнула, её ноги поехали в сторону. Дмитрий среагировал с точностью - его рука перехватила её, крепко обняв за плечи и возвращая устойчивость.
- Ох, Дмитрий Дмитриевич, простите! - Анна Александровна неловко поправила косо лежащую чёлку, густо покраснев. - Ботинки совсем скользкие, совершенно не держат дорогу. Спасибо вам.
- Пустяки, это я должен перед вами извиняться, - спокойно ответил он, не спеша отпускать её, пока не убедиться, что она твердо стоит на ногах.
В этот момент тишину разорвал многоголосый гул. Студенты возвращались из магазина, нагруженные пакетами. Дмитрий повернул голову и замер.
Василиса шла впереди группы. Её взгляд сначала впился в его лицо, изучая вчерашние «метки», но стоило ей опустить глаза ниже, как выражение её лица изменилось. Она смотрела на его ладонь, всё еще покоившуюся на плече Анны Александровны, и этот взгляд был холоднее арктического льда. Мужчина тут же убрал руку и с демонстративным спокойствием спрятал обе ладони в карманы своего пальто.
- Ну наконец-то! - воззвала Анна Александровна к подошедшим. - Почему так долго? Мы уже заждались!
- Заходите, заходите, молодежь, - добавил водитель, открывая двери. - Салон прогрелся, как в Ташкенте.
Студенты, сонные, но счастливые, потянулись внутрь, обдавая преподавателей запахом еды и предвкушением приключений. Но Дмитрий видел только одну фигуру. И то, что он видел, заставляло его челюсти сжиматься от едва сдерживаемого гнева.