Ставлю «неуд»

5 лет назад

- Вась, это же мой день рождения! Обещаю, будет по-настоящему весело! - Триш закружилась в порыве искристого танца, и ворох разноцветных тканей дождем посыпался на покрывало.
- Дело вовсе не в веселье... - отозвалась я. Голос прозвучал тускло, лишенный и тени того задора, что переполнял подругу. Я осторожно опустилась на край постели, но сетка жалобно скрипнула, прогибаясь под моей тяжестью. Испуганно вскочив, я принялась лихорадочно разглаживать складки.
- А в чем же тогда? В Диме? - Триш задорно сложила пальцы «биноклем», обещая неусыпный надзор. - Не бойся, он и пальцем тебя не тронет, я прослежу!
Я выдавила бледную улыбку. Она не понимала.
С того самого дня, когда Дима прочел мое признание в открытке, жизнь превратилась в медленную агонию.
- Вот оно! - Триш с триумфом извлекла из недр шкафа алое обтягивающее платье.
Я невольно сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Я видела этот шелк, который никогда не покорится моим изгибам, и чувствовала, как внутри закипает ярость на саму себя.
- Ты прекрасно знаешь, что я в него не втиснусь, - отчеканила я сухо.
- Ой, и правда! - Триш легкомысленно хихикнула, и это веселье полоснуло меня по сердцу. Платье исчезло в шкафу, а на его месте возникло другое - с глубоким, бескомпромиссным декольте.
- Ох, кажется, я снова промахнулась... - заметила Триш мое угрюмое молчание.
Пока она в задумчивости рылась в своем необъятном гардеробе, я уже внутренне собиралась покинуть эту квартиру, предчувствуя очередной наряд, призванный не скрывать, а выставлять напоказ мои несовершенства.
- А вот э-э-это? - голос Триш прозвучал неуверенно. Она извлекла нечто удивительное - платье невероятной красоты, хотя по выражению ее лица я читала немой вопрос: «Как вообще можно носить такое?»
Оно было кремово-бежевого оттенка. Тончайший многослойный шифон струился, от самой талии, ниспадая мягкими, полупрозрачными каскадами ткани. Легкие бретельки придавали образу почти неземную романтичность, а свободный белый кардиган, небрежно накинутый поверх, дарил ощущение уюта и непринужденности.
Моя шея, прежде пустая, теперь была деликатно украшена изящным ожерельем. На ногах поблескивали массивные туфли в стиле Mary Jane с широкой застежкой: полированные, с небольшой платформой.
- Ты выглядишь просто милашно! - воскликнула Триш.
Я искренне улыбнулась, впервые за долгое время, и взглянула в зеркало.
Это платье совершило чудо: оно окутывало, скрывая мои округлости, а не подчеркивая их.
Как же это было... хорошо.
Триш, облаченная в короткое глянцевое розовое платье, и я, сели в черный пикап, где уже находились трое ее друзей.
Пятнадцать минут пути тянулись мучительно медленно, окутанные липким дискомфортом. Хоть я и сидела на переднем сиденье, ощущала лишь настойчивые, взгляды водителя - трижды его глаза скользнули по мне.
Недоумение росло: что он мог там увидеть?
Выйдя наконец на воздух, мы вошли в небольшой двухэтажный особняк. В ту же секунду вспыхнул свет, и раздался хор поздравлений - все приветствовали Триш с днем рождения. Мои глаза шарили по лицам в толпе, ища одно-единственное знакомое лицо, чье присутствие всегда вызывало дрожь.
Я отчаянно хотела подойти к подруге, прильнуть к ней, чтобы унять волны тревоги среди этих чужих лиц - одноклассников, параллелей, незнакомцев. Но она, сияющая, купалась во внимании, принимая дары.
Не найдя в этой суматохе того самого, раздражающе-притягательного мужского силуэта, я протиснулась сквозь толпу.
Свободных уголков не было; особняк ломился от людей, заполонивших даже второй этаж. Поэтому, единственным убежищем оказалась барная стойка.
Я уже почти достигла своей заветной цели, когда внезапное, мимолетное прикосновение чужих пальцев к моим собственным заставило меня резко вдохнуть. Я обернулась, и мой легкий хвост волос взметнулся в воздухе.
- Привет, - улыбнулся Дима.
Боже правый, он действительно был здесь!
Застигнутая врасплох, не зная, что сказать или как себя вести, я ощутила, как он поразительно аккуратно сплел наши пальцы, и дыхание мое, казалось, остановилось. - Надо же... ты сегодня вырядилась как безе.
Дима внезапным движением притянул меня к себе, его свободная рука ласково коснулась моей щеки. Я приоткрыла губы, пытаясь вдохнуть воздух и отчаянно сдерживая проступающую улыбку.
- Такая же светлая, пышная и... приторная. Смотри, пуговицы на кардигане не растеряй.
Мои глаза расширились от потрясения. Неужели он не видел во мне ничего, кроме моего избыточного веса?
- Уйди! - я попыталась оттолкнуть его, но его пальцы, крепко сцепленные с моими, сжались еще сильнее. Я ахнула, и с легким испугом взглянула в его глаза цвета жженого сахара.
Он отпустил меня.
Опустив взгляд, я коснулась своей руки, словно пытаясь стереть его прикосновение, и, не взглянув больше на него, пошла прочь. К барной стойке.
Но желание остаться испарилось. Хотелось сбежать туда, откуда пришла, но я не хотела портить праздник Триш.
Усевшись на стул, я получила бокал мохито.
Пить, однако, не хотелось совершенно.
Мое сердце, обезумевшее, колотилось в груди, отказываясь униматься. Руки дрожали мелкой дрожью - от ярости, от обиды. На короткое мгновение, на одну секунду, на мимолетную миллисекунду, я поверила, что все кончено.
Поверила, что Дима изменился, что он раскрыл свою истинную душу, что он смотрит на меня не так, как обычно - не с презрением, не с насмешкой, не унижая.
Я уже забыла обо всем, но стоило ему лишь упомянуть мой вес, как мои хрупкие ожидания тут же разлетелись вдребезги, словно елочные игрушки после праздника, которому никогда больше не суждено повториться.
- Привет, бусинка! - снова раздался мужской голос, но на этот раз не глубокий, а обычный, мальчишеский.
Я повернула голову и, увидев Андрея, слабо улыбнулась.
- Привет, Андрей.
Заметив мой сухой ответ, он подвинулся ближе и непринужденно положил локоть на барную стойку. Внизу, у его ног, я заметила небольшую сумку, явно с какими-то вещами.
- Прекрасно выглядишь. Очень нежно, - неожиданно сделал он комплимент. Мне стало одновременно наполовину приятно, а наполовину неудобно.
Я снова выдавила улыбку и инстинктивно оглянулась, ища кого-то, кто мог бы разрядить эту наэлектризованную обстановку.
Не то чтобы Андрей был непривлекательным.
Он был среднего роста, около ста семидесяти сантиметров, с очень густыми бровями и, как он однажды сказал, грузинской национальности. Не сказать, что он был подкачанным, не сказать, что худым - он был чуть пухлый, но высокий рост не давал людям заметить это.
- Случилось что? - спросил он, прищурившись. Я замотала головой, все так же глупо улыбаясь.
- Ничего такого. Просто чувствую себя не в своей тарелке. - Я посмотрела на Андрея и внезапно заметила на его запястье часы, точь-в-точь как у Димы. Тот же глубокий синий циферблат, серебристые строчки и золотые стрелки.
Андрей, вероятно заметив мой взгляд, тут же поспешно убрал руку со стойки, откашлялся и улыбнулся.
- Слушай, мохито, кстати, очень вкусное, - кивнул он на мой нетронутый бокал, где прозрачная жидкость с дольками лайма искрилась, а на дне медленно поднимались алые пузырьки. Я действительно заинтересовалась.
Сделав три робких глотка, я мыкнула в изумлении.
- Вау. Оно умеренно кислое и отдает мягкими нотками белого рома, - произнесла я, глядя в сторону и беззвучно причмокивая.
- Да. Мне тоже понравилось. Особенно этот мятно-травянистый вкус, - Андрей внезапно протянул руку и поправил мое ожерелье. Я вздрогнула, но не уклонилась, опасаясь неловкости.
В тот же миг ощутила, как ледяная свежесть обожгла горло, а за ней последовало странное, приторно-ягодное послевкусие тех самых алых пузырьков, что медленно танцевали на дне бокала.
Сначала пришла нега. Мягкая и обволакивающая.
Но спустя всего минуту реальность начала мелко дрожать.
Сердце вдруг сбилось с привычного ритма, сделало глухой толчок и замерло, прежде чем пуститься в бешеный скач.
- Андрей... - хрипло выдавила я, когда перед глазами заплясали яркие пятна.
- Что? Тебе плохо? - он тут же схватил меня за руку и осторожно помог спуститься со стула.
- Мне нужно на свежий воздух... - выдохнула я, чувствуя, как голова стремительно кружится, а затем внезапно восстанавливает равновесие.
- Пойдем в комнату, там есть балкон, а до выхода идти... там толпа школьников.
Каждая ступенька наверх казалась мне восхождением на Эверест.
Мир окончательно потерял свою четкость, превратившись в расплывчатое месиво. Я чувствовала, как мои ноги заплетаются в подоле длинного платья, и если бы не рука Андрея, я бы давно осталась лежать на этих холодных плитах.
- Еще немного, - его голос доносился словно из иного измерения. - Потерпи, сейчас дойдем.
Я судорожно сжимала пальцами ворс белого кардигана, пытаясь удержаться за ускользающую реальность. Ткань казалась бесконечно мягкой, но даже она раздражала кожу, ставшую вдруг патологически чувствительной.
Когда мы наконец оказались в комнате, Андрей осторожно опустил меня на край кровати, и по характерному звуку я поняла, что он открыл балконную дверь.
- Полежи пока здесь. Я скоро вернусь.
Дверь тихо щелкнула, оставляя меня в удушливой тишине. Сознание работало странными, рваными вспышками: я понимала, что лежу, понимала, что мне нестерпимо плохо, но не могла даже поднять руку, чтобы расстегнуть проклятую пуговицу на кардигане.
Спустя вечность - или всего пару минут - дверь снова открылась.
- Андрей?.. - прошелестела я, но ответом был лишь шорох тяжелых шагов.
Сквозь мутную пелену в глазах, похожую на запотевшее стекло, я увидела силуэт. Он был крупнее Андрея, двигался иначе - тяжелее, увереннее.
Парень подошел вплотную. Его ледяное молчание пугало больше, чем любой, самый громкий звук.
Я почувствовала, как матрас прогибается под его весом. Он склонился надо мной, и в этот момент я ощутила запах чужого парфюма - мучительно знакомый, но с другой ноткой запаха.
Чужие руки скользнули по моим плечам, стягивая кардиган.
Я пыталась протестовать, хотела крикнуть, спросить, что, черт возьми, происходит, но губы не слушались, превратившись в онемевшую плоть. И в этот момент что-то твердое коснулось моей шеи. Металл. Холодный, пронизывающий металл браслета часов.
Такие тяжелые стальные часы носил только один человек. Дима.
Ужас ледяной волной пронзил позвоночник, но тело оставалось чужим, запертым в параличе.
Дима резким, хищным движением повалил меня на мягкие подушки, сминая легкую ткань платья. Я смотрела в потолок, не в силах пошевелиться, и вдруг мой взгляд зацепился за кромешную темноту в углу комнаты.
Маленькая, едва заметная красная точка горела в полумраке, не мигая.
Это был телефон.