Ставлю «неуд»

- Василиса! Постой! - оклик голоса охранника заставил меня замереть, а потом обернуться. - Куда же ты, красавица? Сегодня ведь законный выходной.
- Знаю, дядь Сереж. Мне только презентацию сдать, я быстро.
Мои пальцы уже коснулись холодной металлической ручки, когда тяжелая рука дяди Сережи мягко, но решительно перехватила мое запястье.
- Твоя презентация подождет до завтра. В здании заложена бомба.
- Что?! - это слово сорвалось с моих губ надтреснутым шепотом.
За спиной раздались мерные шаги. Обернувшись, я увидела фигуру пожарного в полном снаряжении, который решительно скрылся в темноте дверного проема.
- Но кто мог пойти на такое? - недоумение мешалось с нарастающим любопытством.
Последний раз подобный кошмар случался лишь на половине первого курса.
Дядя Сережа молча отступил в сторону, позволяя мне заглянуть внутрь. Там, в привычных коридорах метались лучи фонарей: полиция и пожарные сантиметр за сантиметром исследовали каждый уголок.
Отступив от здания на несколько метров, я порывисто затянула шарф до самого подбородка. Колючий морозный воздух так и норовил пробраться под одежду, а перспектива слечь с лихорадкой после этой бессмысленной прогулки по стуже пугала меня почти так же сильно, как то, что предстояло сделать.
Осознание ледяной волной накрыло сознание: у меня не осталось выбора. Придется ехать к нему. Прямо в его логово. Экран телефона высветил цифры - семь вечера. Время неумолимо ускользало, отсчитывая мгновения до момента, который я клялась никогда не допускать.
«Я никогда не переступлю порог его дома!» - эта клятва, данная самой себе в порыве гордости, сейчас рассыпалась в прах.
Я ненавидела себя за слабость, ненавидела обстоятельства, но обещание, которое я считала нерушимым, трещало по швам под натиском неизбежности.
Мороз крепчал, безжалостно щипая щеки и стягивая кожу, а вокруг не было ни одного открытого магазина, где можно было бы отогреться. Дрожащими пальцами я извлекла телефон. Надеяться на быстрый ответ в мессенджере было глупо, поэтому, собрав остатки мужества, я набрала его номер.
Едва прозвучал второй гудок, как трубку сняли.
Его оперативность обезоружила меня, а голос...
- Добрый вечер, Василиса, - произнес он.
В этом низком, обволакивающем «добрый вечер» было столько скрытой власти и мягкого торжества, что мои щеки вспыхнули ярким пламенем. И на этот раз виной тому был вовсе не лютый мороз.
- Здравствуйте... - сорвалось с моих губ. Голос предательски дрожал и прерывался: колючий, безжалостный мороз уже успел сковать лицо, превращая каждое слово в маленькую пытку. - Я... я пришла в университет, но всё оцепили. Говорят, здание заминировано. Кажется, мне придется выбрать менее... достойный вариант.
Я до боли прикусила нижнюю губу, физически ощущая вкус собственного поражения. Сказать вслух «я приеду к Вам домой» казалось выше моих сил. Я почти чувствовала, как растет его и без того безграничное самолюбие. Он ведь знал, он был уверен, что этот «вариант» станет единственным.
В трубке повисла гнетущая, вязкая тишина. Но едва телефон в моей руке дрогнул от короткой вибрации, я со страхом взглянула на экран.
Он. Отправил. Свой. Адрес.
А следом раздались короткие гудки.
Он повесил трубку так легко, с такой непринужденностью, будто заранее расписал этот сценарий по минутам.
Голова шла кругом, мысли путались, отказываясь принимать эту реальность. Но когда вдали показались огни автомобиля, я, отбросив остатки Величия духа бросилась наперерез.
- Такси! Стойте! Пожалуйста, подождите!

* * *

Я медленно, словно зачарованная, запрокинула голову вверх. Длинная стеклянная башня многоквартирного дома устремлялась ввысь, превращаясь на фоне хмурого неба в острую иглу, прошивающую низкую, серую облачность. Зрелище было до невозможности красивым и внушающим трепет.
Мороз пронизывал до костей. Я крепко обняла себя руками, пытаясь удержать остатки тепла. Хотя моя одежда была простой и практичной - кроссовки, джинсы и уютный свитер, а не элегантное пальто - холод безжалостно добирался до самых кончиков пальцев, усиливая ощущение уязвимости перед этим монументальным зданием.
Резко развернувшись, я бросилась ко входу. Меня встретили огромные, вращающиеся стеклянные двери-карусель.
Переступив порог, я замедлила шаг. Осторожно сняв теплую шапку, я невольно закружилась на месте, пытаясь охватить взглядом каждый квадратный метр роскоши: золотой блеск отделки, изысканные люстры, украшенные серебряными «висюльками», которые отбрасывали причудливые блики на полированный пол.
Внутри царила атмосфера, достойная десятизвездочного отеля, что подтверждалось безупречными, вышколенными партье у стойки регистрации. Обитатели этого мира сновали туда-сюда, погруженные в свои важные дела. Среди мелькающих, чужих лиц я вдруг замерла, уловив знакомый силуэт: я увидела Мартина.
- О-го! - невольное восклицание сорвалось с моих губ.
В ту же секунду наши взгляды встретились. Мартин на мгновение замер, бросил короткую фразу незнакомому мужчине и стремительно направился в мою сторону, разрезая пространство холла.
- Какими судьбами здесь, Изумрудик? - в голосе друга прозвучало искреннее тепло. Мы крепко обнялись, и на мгновение колючий холод улицы, все еще живший в моих волосах, отступил.
- Я? - я судорожно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями, и неопределенно махнула рукой в сторону стеклянных дверей. - Да так... приехала сдавать проект. А ты? Каким ветром тебя занесло в этот дворец?
Марти лишь многозначительно кивнул в сторону. Обернувшись, я увидела того самого человека, с которым он беседовал секунду назад: темноволосый, статный, с густой, ухоженной бородой - он выглядел воплощением спокойной уверенности.
- Это Антон? - шепотом спросила я, догадываясь о личности незнакомца.
- Угу, - Марти картинно закатил глаза, и в этом жесте читалось явное нежелание мириться с обстоятельствами. - Вынуждены ютиться в отеле, пока в его квартире идет этот бесконечный ремонт.
Он явно тяготился этим местом, а я, напротив, чувствовала странный душевный подъем. Мне была по душе эта суета, этот негромкий гул голосов и изысканный блеск. Люди здесь казались какими-то особенно живыми. Настоящими.
- Слушай, а каким шампунем ты пользуешься? - Марти неожиданно коснулся моих волос, и я, услышав в его голосе неподдельный интерес, не смогла сдержать улыбки.
- Самым обычным, из простого продуктового магазина, - горделиво сообщила я. - Моя структура волос - это мамин подарок, чистая генетика! - Я игриво показала ему язык.
Марти весело усмехнулся в ответ, легко коснулся кончиком пальца моего носа и, наклонившись, по-дружески прижался губами ко лбу. Затем он помахал мне рукой на прощание и скрылся в толпе.
- Может, мне тоже какую-нибудь татуировку сделать? - задумчиво пробормотала я вслух, провожая его взглядом. Марти был расписан татуировками почти весь, кроме лица. Его лицо, вытянутое, с очаровательными ямочками на щеках, всегда выделялось на фоне этого буйства чернил. Его татуировки меня, признаться, всегда завораживали.
С улыбкой на губах я развернулась в сторону лифтов и замерла, словно пораженная электрическим разрядом. В стеклянной кабине лифта, прямо напротив меня, стоял Дмитрий Дмитриевич.
Он вышел из лифта, идя прямо ко мне, и мое сердце сжалось от тревоги.
Как давно он стоял там, в открытых дверях, наблюдая за мной?
- Добрый вечер... - едва слышно проронила я, инстинктивно отклоняясь назад, когда он подошел почти вплотную, вторгаясь в мое личное пространство и обдавая меня ароматом орехового парфюма.
- Уже здоровались, - отрезал он. Его голос был подобен ледяному крошеву.
Впрочем, ничего нового.
Но прежде чем я успела возмутиться его тону, его рука властно легла мне на плечи, направляя к распахнутым створкам лифта. Я нахмурилась и резко дернула плечом, всем своим существом намекая о том, как мне противен этот внезапный физический контакт. Однако он, проявив упрямство истинного барана, даже не повел бровью, игнорируя мое немое требование.
Как назло, кабина была пуста. Неужели мне придется выживать в этом тесном, замкнутом пространстве один на один с ним? Когда его палец уверенно нажал на кнопку «15», мои глаза едва не выкатились из орбит от нахлынувшего изумления. Наконец, он убрал руку, и я тут же отступила в самый дальний угол, с облегчением восстанавливая субординацию.
Пока лифт томительно медленно полз на этот злосчастный этаж, я почувствовала, как меня накрывает волна жары. Кожа горела так, будто я только что вернулась не с ледяной улицы, а с раскаленного пляжа. Задыхаясь от духоты, я принялась стягивать с себя тяжелую бордовую куртку.
Разумеется, в этот момент мир решил окончательно ополчиться против меня. Волосы безнадежно спутались: влажные от растаявшего снега пряди смешались с теми, что наэлектризовались и теперь жили своей жизнью, пушась во все стороны. Ну почему нельзя было родиться с нормальными волосами, которые не превращаются в безумный нимб от одного неправильного движения?
И меня очень смущала гнетущая тишина в этом тесном пространстве.
Почему он молчит? Почему не бросит колкую фразу, чтобы хоть как-то разбить этот вязкий вакуум? Обычно профессор говорил слишком много, порой не успевая обдумывать слова, но сейчас всё было иначе. Тяжесть его молчания ощущалась почти физически.
Заметив, как цифры на табло приближаются к заветной отметке, я прильнула к выходу. Ноги дрожали от нетерпения, выдавая мое желание бежать. Едва двери начали расходиться, я, не дожидаясь механизма, раздвинула их руками и пулей вылетела в коридор, устремляясь вперед и не смея оглянуться.
- Лисицына. - его низкий голос заставил меня споткнуться на полуслове.
Я медленно, чувствуя, как краснеют уши, обернулась. Оказалось, его квартира находилась в двух шагах от лифта, а я в своем порыве отчаяния успела пролететь лишних шесть дверей. Судорожно пытаясь пригладить непослушные, спутавшиеся волосы, я понуро побрела обратно. Профессор придержал для меня дверь, и я, стараясь не касаться его, проскользнула внутрь.
Сбросив обувь и, повешав тяжелую куртку, я позволила любопытству взять верх и прошла вглубь гостиной.
Дух захватило. Громадные панорамные окна впускали внутрь всю магию ночного города: бесчисленные огни мерцали в их глубине, словно драгоценный бисер, рассыпанный по черному бархату. Приземистые диваны и кресла в мягких бежево-шоколадных тонах расположились спиной к этому величию, утопая в приглушенном свете на ворсистом шерстяном ковре.
В самом центре замер глянцевый кофейный столик - на нем идеально ровной стопкой лежали книги, а рядом, в хрупкой стеклянной вазе, томился одинокий цветок.
Строгая колонна изящно делила пространство, не нарушая общего ритма, а из глубины столовой спускалась современная люстра. Ее тонкие, острые лучи разрезали воздух, отбрасывая мягкие, причудливые тени на тяжелые складки занавесей.
Позабыв обо всем на свете, я приблизилась к этому мерцающему, пульсирующему виду. От захватывающего дух зрелища по моему телу пробежали мурашки. На мгновение показалось, что я нахожусь во сне, что сейчас прислонюсь лбом к холодному стеклу и сорвусь вниз, в эту бездну огней.
- Василиса, прежде чем мы перейдем к твоей презентации... - голос Дмитрия Дмитриевича прозвучал неожиданно близко, прямо за спиной, и я резко развернулась, вздрогнув от легкого испуга.
Он встал рядом, но в отличие от меня, его взгляд был прикован не к завораживающему ночному небу, а ко мне. Я тут же отвела глаза, ощущая, как краска смятения заливает щеки - его манера смотреть была уж слишком откровенной, до неловкости.
- ... Скажи, тот разрисованный парень у входа - твой соавтор или он просто отвечает за финальное одобрение твоих трудов столь... нетрадиционным способом?
Я недоуменно нахмурилась, пытаясь переварить его вопрос, и снова посмотрела на него. Холодный свет луны и городских фонарей ложился на его четко очерченную скулу и прямой, совершенный нос, придавая лицу еще большую строгость.
Честно говоря? Я совершенно не поняла, что он имел в виду под этим витиеватым вопросом.
Не дождавшись ответа - впрочем, я и не смогла бы вымолвить ни слова, окончательно запутавшись в его намеках, - Дмитрий Дмитриевич отвернулся. Он подошел к стене и неспешным жестом опустил белоснежное полотно проектора. В голове мелькнула мимолетная мысль: зачем ему это здесь, если стены украшают две огромные плазменные панели? Но любопытство тут же растворилось в густеющей тишине.
Я замерла у края массивного стола, сжимая в ладони флешку. Пластик впивался в кожу, но эта боль была единственным, что удерживало меня в реальности.
Профессор опустился в кресло, и оно отозвалось на его вес вкрадчивым скрипом.
Когда он потянулся к системному блоку, я, против собственной воле, проследила за каждым его движением. Тонкий трикотаж домашнего джемпера облегал его фигуру, подчеркивая пугающую силу. Под смуглой кожей предплечья при каждом движении пальцев оживали и перекатывались тугие жгуты мышц.
Я ненавидела его.
Всей душой, каждой клеткой своего существа. Ненавидела за ядовитый сарказм, за каждую растоптанную надежду и за то, как методично он уничтожал скальпелем своих замечаний мою веру в себя все эти годы.
Но сейчас, в обволакивающем полумраке квартиры, мой взгляд вероломно скользнул выше.
Темные волосы были слегка взъерошены - эта непривычная, интимная деталь делала его образ пугающе обезоруживающим. Ворот джемпера чуть сдвинулся, обнажая острую линию ключицы и напряженную шею. Я видела, как на его ладони, покоящейся на мышке, отчетливо проступила синяя вена, исчезающая где-то под манжетом, и это зрелище заставило мое сердце пропустить удар.
Его пальцы заскользили по клавишам, вводя пароль. Он не опускал глаз на раскладку, его взгляд был прикован исключительно к монитору. В этом был весь он: человек, который никогда не сомневался в своих действиях.
Щелчок мыши, открывающий рабочий стол, прозвучал в тишине комнаты, как резкий взвод затвора.
- Вставляй, - бросил он, не удосужившись обернуться. Но даже в этом коротком, низком слове сквозила та самая самоуверенная интонация, которая всегда выводила меня из себя.
Он демонстративно не смотрел в мою сторону, но я нутром чувствовала: он прекрасно знает. Знает, что я пожираю его взглядом, знает, что я разрываюсь на части между неистовым желанием запустить в него флешкой и ударить, и абсолютной невозможностью отвести взгляд от его безупречного, порочного спокойствия.
Я резко встряхнула головой, отгоняя наваждение и все эти неуместные мысли, роившиеся в голове. Собравшись с духом, я подошла к массивному рабочему столу и вставила флешку.
Точнее... почти вставила.
Мои пальцы дрожали так сильно, что я никак не могла попасть в узкий порт.
Я резко выдохнула и грубо, почти срываясь на крик, процедила сквозь зубы:
- Да что, черт возьми, не вставляется эта хер... штуковина?!
- Флешка не входит в порт, пока на нее смотрит кто-то настолько взволнованный и с трясущимися руками.
Я услышала тихий смешок. Настоящий смешок.
Впервые в жизни я услышала смех Дмитрия Дмитриевича. Это взбесило меня еще больше, выбив из колеи окончательно. Я совершенно забыла, что должна делать дальше. И тут он, совершенно неожиданно, накрыл своей ладонью мою руку, и его уверенное тепло заставило меня вздрогнуть. Легким, точным движением он вставил накопитель в порт.
- Спасибо, - хрипло выдохнула я, тут же отдергивая руку.
Я нервно заправила выбившуюся прядь волос за ухо и отошла к проектору, вставая рядом с ним.
Когда на белом полотне вспыхнул первый слайд, я начала:
- Тема называется: «Психологические аспекты стресса».