Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 25
Идея поехать куда-нибудь на Новый год появилась совершенно случайно.
Мы сидели у Егора дома.
Точнее, сидели — это громко сказано.
Алиса лежала на ковре и что-то рисовала в раскраске. Валя устроилась на диване с чашкой чая. Артём листал что-то в телефоне. Гриша о чём-то спорил с Егором уже минут десять подряд, причём спорили они настолько серьёзно, будто решали судьбу человечества.
Я их даже не слушала.
До того момента, пока Егор вдруг не сказал:
— А давайте вообще куда-нибудь свалим на Новый год.
— Куда? — сразу спросил Артём.
— Не знаю.
— Отличный план.
— Сам знаю.
— В Сочи не хочу, — сказала Валя.
— В Питер тоже.
— В Москве останемся — вообще скука.
— Согласен, — кивнул Гриша.
Я подняла взгляд от телефона.
— Вы сейчас серьёзно обсуждаете поездку за три дня до Нового года?
— Да, — ответили сразу несколько голосов.
Будто это было абсолютно нормально.
— Психи.
— Спасибо, — кивнул Егор.
— Это не комплимент.
— Всё равно спасибо.
Алиса подняла голову от раскраски.
— А мы куда поедем?
— Пока никуда, — сказала я.
— Уже куда-нибудь поедем, — уверенно заявил Гриша.
Я посмотрела на него.
Он посмотрел на меня.
И почему-то именно в этот момент я поняла, что мы действительно сейчас куда-нибудь поедем.
Потому что когда у этих людей появляется идея — остановить их невозможно.
Вообще.
Минут через двадцать вариантов стало столько, что я перестала запоминать.
Кто-то предлагал Прагу.
Кто-то Вену.
Кто-то вообще хотел в горы.
Алиса предложила Диснейленд.
Причём с такой уверенностью, будто остальные варианты даже не рассматривались.
— Я поддерживаю Алису, — сказал Гриша.
— Конечно поддерживаешь.
— Она умная.
— Она ребёнок.
— Не вижу противоречий.
Егор в этот момент что-то листал в телефоне.
Потом вдруг поднял голову.
— Кёльн.
— Что?
— Кёльн.
— Почему Кёльн? — спросила Валя.
— Потому что рождественские ярмарки.
— О.
— Потому что красиво.
— О.
— Потому что атмосферно.
— О.
— Потому что мы все сейчас начнём выкладывать фотки и бесить подписчиков.
— Вот теперь честно.
Все засмеялись.
А я почему-то открыла фотографии города.
И замерла.
Заснеженные улицы.
Огни.
Старые здания.
Огромный собор.
Рождественские ярмарки.
Люди с кружками горячего шоколада.
Это выглядело так, будто кто-то оживил новогоднюю открытку.
— Я за, — неожиданно сказала я.
За столом повисла тишина.
Потому что обычно именно я была главным человеком, который говорил:
«Может не надо?»
«Может потом?»
«Может дома посидим?»
— Ты сейчас серьёзно? — спросил Артём.
— Да.
— Ника согласилась первой.
— Запишите дату.
— Я уже записал.
Гриша улыбнулся.
И почему-то именно после этого все окончательно решили.
Кёльн.
Следующие два дня превратились в хаос.
Потому что оказалось, что собрать компанию взрослых людей в одну поездку — задача невозможная.
У кого-то были съёмки.
У кого-то студия.
У кого-то работа.
У кого-то документы лежали неизвестно где.
У кого-то чемодан был у родителей.
У кого-то вообще не было зимней куртки.
Именно этим человеком оказался Егор.
— Как у тебя нет зимней куртки?
— Есть.
— Тогда почему ты ищешь её уже час?
— Потому что она где-то есть.
За день до вылета моя квартира выглядела так, будто в ней произошло стихийное бедствие.
На диване лежали вещи.
На кресле лежали вещи.
На кровати лежали вещи.
На полу тоже лежали вещи.
Посреди всего этого сидела Алиса.
— Мы переезжаем?
— Нет.
— Тогда зачем столько одежды?
— Потому что зима.
— Но у меня один чемодан.
— Потому что тебе семь лет.
— А тебе двадцать пять.
— Именно поэтому мне нужно больше вещей.
Она задумалась.
— Странная логика.
Я хотела ответить, но в этот момент в квартиру зашёл Гриша.
Посмотрел на весь этот бардак.
Посмотрел на меня.
Посмотрел на чемодан.
Потом на второй.
Потом на третий.
— Ника.
— Что?
— Мы едем на несколько дней.
— И?
— Ты собрала половину квартиры.
— А вдруг понадобится?
— Что именно?
— Всё.
Он закрыл лицо ладонью.
Алиса рядом со мной торжественно кивнула.
— Я тоже так считаю.
Предательница.
⸻
Вечером чемоданы наконец были собраны.
Билеты проверены.
Документы сложены.
Будильники поставлены.
Алиса уснула раньше всех, потому что весь день бегала по квартире с криками:
— Мы летим в Германию!
Я стояла у окна с кружкой чая.
За стеклом медленно падал снег.
Первый нормальный снег за эту зиму.
Гриша подошёл сзади и обнял меня за плечи.
— Волнуешься?
— Немного.
— Из-за перелёта?
— Нет.
— А из-за чего?
Я посмотрела на снег за окном.
И улыбнулась.
— Не знаю.
Наверное потому, что впервые за очень долгое время мне было по-настоящему хорошо.
Настолько хорошо, что становилось страшно спугнуть это чувство.
Гриша поцеловал меня в висок.
— Всё будет нормально.
Я повернулась к нему.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я рядом.
— Самоуверенно.
— Зато правда.
И почему-то именно в этот момент мне показалось, что эта поездка станет одной из тех, которые потом вспоминают годами.
Будильник прозвенел в четыре утра.
Я его ненавидела.
Особенно в тот момент, когда поняла, что за окном ещё даже не начало светать.
Где-то из соседней комнаты послышалось недовольное:
— Ника-а-а...
Я усмехнулась.
Алиса.
Конечно.
— Вставай.
— Не хочу.
— Самолёт улетит без нас.
— Пусть летит.
— Алиса.
— Я сплю.
Через пять минут она уже сидела на кровати с растрёпанными волосами и обнимала подушку.
Выглядела настолько несчастной, будто её заставили идти работать на завод.
К аэропорту мы подъехали ещё затемно.
Всё вокруг было каким-то сонным.
Даже люди с чемоданами выглядели так, будто не до конца понимают, зачем вообще проснулись.
Гриша забрал из багажника наши вещи.
— Я до сих пор считаю, что ты взяла слишком много одежды.
— Я до сих пор считаю, что ты просто ничего не понимаешь.
— У тебя три чемодана.
— Два.
— И сумка.
— Это разные вещи.
— Конечно.
Алиса зевнула рядом.
— Вы всегда такие?
— Да, — одновременно ответили мы.
Она тяжело вздохнула.
— Понятно.
Внутри аэропорта было неожиданно оживлённо.
Огромная ёлка стояла почти посреди терминала.
Повсюду горели гирлянды.
Из колонок тихо играла рождественская музыка.
И почему-то именно здесь впервые появилось ощущение, что мы действительно куда-то летим.
Не просто обсуждаем поездку.
Не просто собираем вещи.
А уже едем.
Через двадцать минут подтянулись остальные.
Первыми появились Артём и Валя.
Валя выглядела слишком бодрой для шести утра.
Это раздражало.
— Доброе утро!
— Нет, — ответила я.
— Почему?
— Потому что сейчас шесть утра.
— Нормальное время.
— Для психопатов.
Артём заржал.
Следом появился Егор со своей девушкой.
С огромным стаканом кофе в руках.
— Я не выживу без этого.
— Ты не выживешь в принципе, — сказал Гриша.
— Завидуй молча.
Регистрация прошла на удивление быстро.
А вот ожидание посадки — нет.
Через полчаса мы уже сидели возле выхода на рейс.
Алиса устроилась между мной и Гришей.
Сначала она честно пыталась бодрствовать.
Потом положила голову ему на плечо.
Потом на колени.
А потом просто уснула.
— Всё, — тихо сказал Гриша. — Ребёнок выключился.
— Она сегодня встала раньше всех нас.
— Справедливо.
Он осторожно поправил её куртку.
И я снова поймала себя на мысли, насколько естественно это выглядит.
Будто они знакомы не несколько недель.
Будто он всегда был рядом.
⸻
Самолёт встретил нас привычной суетой.
Кто-то искал своё место.
Кто-то запихивал чемоданы наверх.
Кто-то уже спорил с бортпроводниками.
Мы сели почти всей компанией рядом.
Точнее, настолько рядом, насколько позволяла рассадка.
Алиса моментально заняла место у окна.
— Я буду смотреть облака.
— Через десять минут ты уснёшь, — сказал Гриша.
— Нет.
Через десять минут она уснула.
Гриша победно посмотрел на меня.
— Что я говорил?
— Ванга.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Всё равно спасибо.
Первая половина полёта прошла спокойно.
Кто-то смотрел фильмы.
Кто-то слушал музыку.
Кто-то спал.
Егор и Артём почему-то начали спорить о чём-то настолько бессмысленном, что даже сами забыли, с чего начали.
— Нет, ты не прав.
— Нет, это ты не прав.
— Аргументы?
— Они есть.
— Какие?
— Потом скажу.
Валя уже смеялась.
Я тоже.
Гриша сидел рядом и листал что-то в телефоне.
Потом убрал его.
Посмотрел на меня.
— Устала?
— Немного.
— Поспи.
— Не хочу.
— Почему?
— Не знаю.
На самом деле мне просто нравился этот момент.
Когда не нужно никуда спешить.
Не нужно работать.
Не нужно решать какие-то проблемы.
Когда рядом люди, которых ты любишь.
И впереди ещё несколько дней, про которые пока ничего неизвестно.
Ближе к посадке за окнами самолёта начали появляться заснеженные пейзажи.
Алиса проснулась почти сразу.
Прилипла к иллюминатору.
— Там снег!
— Не может быть, — серьёзно сказал Гриша.
— Правда!
— В Германии зимой снег?
— Представляешь?
Она подозрительно посмотрела на него.
Потом поняла, что над ней смеются.
И толкнула его в плечо.
— Я вообще-то серьёзно.
— Я тоже.
— Врун.
— Немножко.
Когда самолёт наконец коснулся земли, весь салон почему-то зааплодировал.
Как это иногда бывает.
Кто-то засмеялся.
Кто-то поддержал.
Алиса тоже начала хлопать.
Просто за компанию.
А я смотрела в окно на серое зимнее небо и чувствовала странное спокойствие.
Мы добрались.
Теперь начиналась самая интересная часть поездки.
30 декабря.
Кажется, я никогда не любила зиму так сильно, как в этом году.
Может быть, дело было не в зиме.
Может быть, дело было в людях рядом.
В том, что впервые за долгое время мне было спокойно.
По-настоящему спокойно.
После перелёта мы все разбрелись по своим комнатам и буквально отключились на несколько часов. Алиса уснула почти сразу, едва добралась до своей комнаты. Я тоже думала, что посплю минут тридцать, но проснулась только под вечер от того, что кто-то очень настойчиво стучал в дверь.
— Если вы не откроете, я сама зайду!
Я сразу поняла, кто это.
— Алиса, дверь открыта.
Через секунду она уже стояла посреди номера.
Причёсанная.
Переодетая.
Полностью готовая.
И невероятно довольная собой.
— Всё, я собралась.
Я посмотрела на часы.
— Мы выходим через сорок минут.
— Ну и что?
— И что ты собираешься делать эти сорок минут?
— Ждать вас.
— Это страшно.
С ванной донёсся смешок Гриши.
— Согласен.
— Предатель.
— Я реалист.
Алиса показала мне язык и убежала обратно в свою комнату.
Я только головой покачала.
Гриша сел на кровать и что-то листал в телефоне.
— Она вообще когда-нибудь устаёт?
— Нет.
— Это невозможно.
— Я прожила с ней почти неделю. Поверь. Нет.
Он засмеялся.
И почему-то от этого смеха мне снова стало хорошо.
Смешно, конечно.
Человек просто сидит на рядом.
Просто смеётся.
А я смотрю на него и улыбаюсь.
Глупость какая-то.
Но приятная.
Через час мы наконец выбрались в город.
И вот тогда я окончательно поняла, зачем люди вообще ездят в Европу на Рождество.
Потому что это выглядело как кино.
Настоящее кино.
Улицы были украшены гирляндами.
На деревьях мерцали тысячи огоньков.
Витрины магазинов светились так красиво, что хотелось останавливаться возле каждой.
Откуда-то пахло корицей.
Где-то продавали жареные каштаны.
Люди ходили с бумажными стаканчиками кофе.
Смеялись.
Фотографировались.
И всё вокруг казалось каким-то слишком красивым, чтобы быть настоящим.
— Я сейчас всё сфотографирую, — заявила Валя.
— Всё?
— Всё.
— Абсолютно?
— Абсолютно.
Через десять минут у неё уже было фотографий двадцать.
Через двадцать — сорок.
Ещё через полчаса я перестала считать.
Артём только страдальчески вздыхал.
— Она даже мусорный бак сфотографировала.
— Он атмосферный.
— Валя.
— Что?
— Это мусорный бак.
— Атмосферный мусорный бак.
Я засмеялась.
Гриша рядом тоже.
И почему-то мне казалось, что именно ради таких моментов и стоит куда-то ездить.
Не ради достопримечательностей.
Не ради фотографий.
А ради людей рядом.
Алиса тем временем увидела карусель.
И всё.
Мы её потеряли.
— Ника!
— Что?
— Можно?!
— Можно.
— Ура!
Она убежала быстрее, чем я успела договорить.
Через несколько минут уже каталась на белой лошадке и счастливо махала нам рукой.
— Я высокая!
— Очень!
— Я почти взрослая!
— Не придумывай!
— Я красивая!
— Это правда!
— И талантливая!
Гриша наклонился ко мне.
— Скромная ещё.
Я рассмеялась.
— Это семейное.
— Теперь понятно.
Я толкнула его плечом.
Он поймал мою ладонь.
Просто взял за руку.
Как будто это самое естественное действие в мире.
И я вдруг поймала себя на мысли, что уже не помню, как жила без этого.
Без его рук.
Без его голоса.
Без его вечного присутствия рядом.
Странно.
Мы знакомы около года.
А ощущение такое, будто он был рядом всегда.
Когда Алиса наконец слезла с карусели, мы пошли дальше.
Купили ей огромного плюшевого медведя.
Потом горячий шоколад.
Потом ещё какую-то сладость, название которой я так и не запомнила.
Потом Егор с Артёмом решили, что прекрасно ориентируются в городе.
Через пятнадцать минут мы стояли не там, где планировали.
Через двадцать минут стало понятно, что они нас завели вообще не туда.
— Я говорил направо.
— Нет, ты говорил налево.
— Не ври.
— Сам не ври.
— Вы оба потерялись на одной улице, — вмешалась Валя.
— Это невозможно.
— Но вы смогли.
Я думала, что умру от смеха.
Особенно когда оказалось, что нужное место находится буквально за углом.
Больше всех смеялся Гриша.
Потом уже ближе к вечеру мы вышли к набережной.
И вот там стало тихо.
Даже Алиса замолчала.
Перед нами был Рейн.
Огни города отражались в воде.
Вдали возвышался собор.
Огромный.
Красивый.
Почти нереальный.
Я стояла рядом с Гришей и смотрела вперёд.
На воду.
На огни.
На людей.
На этот город.
И вдруг подумала о том, как сильно изменилась моя жизнь за последние месяцы.
Ещё летом я готовилась к свадьбе, которую не хотела.
Работала без выходных.
Пыталась соответствовать чужим ожиданиям.
А сейчас стояла в Германии.
С любимым человеком.
С сестрой.
С друзьями.
И впервые за много лет чувствовала себя на своём месте.
Гриша словно почувствовал мои мысли.
Потому что вдруг обнял меня за плечи и притянул ближе.
— Замёрзла?
— Немного.
— Врёшь.
— Немного сильнее.
— Вот так честнее.
Я улыбнулась.
Уткнулась носом ему в плечо.
И на несколько секунд просто закрыла глаза.
Запоминая этот момент.
Потому что знала.
Когда-нибудь я обязательно буду его вспоминать.
Потом мы вернулись в отель.
Уставшие.
Счастливые.
С пакетами покупок.
С кучей фотографий.
С Алисой, которая уснула прямо в машине, обнимая нового плюшевого медведя.
Я смотрела на неё и улыбалась.
А потом подняла взгляд на Гришу.
И вдруг подумала, что завтра Новый год.
А мне впервые не хочется ничего загадывать.
Потому что всё самое важное уже рядом.
Комментарии