Ты причина по которой треки грустно звучат

Сентябрь всегда пах Москвой особенно.

Мокрым асфальтом, сигаретами возле клубов, холодным воздухом под утро и вечной усталостью.

Последние месяцы у меня всё смешалось примерно в одно и то же состояние.

Студии.

Самолёты.

Концерты.

Бесконечные люди вокруг.

И абсолютная пустота внутри.

Я слишком долго жил в ритме, где чувства удобно перекрывались работой. Раньше это спасало. Стоило загрузить себя концертами, съёмками, музыкой — и всё лишнее будто уходило на второй план.

С Никой это не сработало.

Наоборот.

Чем больше становилось работы, тем чаще я ловил себя на мыслях о ней.

Ведь каждый случайный предмет напоминал о ней.

Машина в которой прошло куча разговоров. Когда ей совсем не хотелось возвращаться домой, а мне – отпускать её.

Каждый раз когда я садился в чертову машину, вспоминался ее звонкий смех. Ее шепот на ухо. Ее негромкие стоны, когда ну уж очень хотелось быть ближе.

Студия, где так и сливались строчки вместе с мыслями о ней.

Квартира в которой она была всего дважды, но оставила за собой слишком заметный запах духов.

Это раздражало.

Пугало.

И одновременно было единственным по-настоящему живым ощущением за последние месяцы.

⸻

— Ты вообще слушаешь, что тебе говорят?

Я поднял взгляд на менеджера.

Мы сидели в гримёрке за час до концерта. Он что-то рассказывал про интервью, съёмки, даты релизов, а я последние минут пять смотрел в одну точку, даже не пытаясь делать вид, что сосредоточен.

— А?

Он тяжело вздохнул.

— Пиздец ты в последнее время.

— Спасибо.

— Не, серьёзно. Ты либо молчишь, либо куришь, либо пишешь какие-то депрессивные треки.

Я невольно усмехнулся.

— Коммерчески успешные, между прочим.

— К сожалению.

Я откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.

Голова гудела от недосыпа.

Последние месяцы я почти не бывал дома.

Потому что дома было слишком тихо.

А в этой тишине мысли становились громче.

Иногда ночью я ловил себя на том, что машинально захожу в её диалог.

Не писать.

Просто смотреть.

Последнее сообщение от неё было отправлено ещё летом.

И почему-то удалять переписку рука так и не поднялась.

Голосовые сообщения с ее смехом так и крутились на повторе.

Хотя пару раз я честно пытался удалить.

⸻

Концерт проходил как обычно.

Свет.

Шум.

Толпа.

Чужие руки, тянущиеся к сцене.

Раньше это всё давало ощущение жизни.

Сейчас — просто работа.

Я двигался по сцене почти на автомате, иногда ловя себя на мысли, что половину текста читаю чисто мышечной памятью.

Только новые треки ощущались иначе.

Потому что там не было привычной игры.

Не было образа, который так удобно прятал всё настоящее.

Иногда, когда зал начинал петь новые строчки громче меня, становилось странно.

Люди орали слова, в которые я впервые за долгое время действительно что-то вложил.

И никто даже не понимал, насколько они настоящие.

После концерта я долго сидел в пустой гримёрке.

Мокрые волосы, бутылка воды в руках, шум в ушах после сцены.

Телефон вибрировал от уведомлений.

Я почти ничего не смотрел.

Только машинально листал сообщения, пока взгляд не зацепился за имя Артема.

«ты сегодня дома?»

«вроде»

«заеду»

⸻

Он приехал ближе к ночи.

Уставший, но какой-то спокойный.

Я сразу заметил это.

— Помирились?

Артем усмехнулся краем губ, стягивая куртку.

— Типа того.

Это прозвучало настолько осторожно, что я невольно хмыкнул.

— Вас поздравить или пока рано?

— Пока рано.

Он прошёл на кухню, открыл холодильник и достал воду так, будто жил здесь последние лет пять.

Впрочем, почти так и было.

— Валя сказала, что если ты сделаешь правильные решения то все может наладится.

— Валя слишком много знает.

— Она теперь вообще много чего знает.

Я коротко кивнул.

И на этом тема закончилась.

Мы оба слишком хорошо понимали границы.

Если раньше Артем мог спокойно упомянуть Нику, спросить что-то, то сейчас избегал этого почти так же, как я сам.

Не потому что нельзя.

Просто незачем лишний раз вскрывать то, что и так болит.

Мы сидели на кухне молча, пока он вдруг не сказал:

— Вчера помогал вещи перевозить.

— Кому?

— Нике.

Я поднял взгляд слишком резко.

Артем, кажется, понял это сразу.

Поздно.

— В смысле?

Он выдохнул через нос, будто мысленно уже пожалел, что вообще это сказал.

— Она съехала от этого своего.

Несколько секунд я просто смотрел на него, не сразу понимая услышанное.

— Подожди... Они расстались?

— Ну... насколько я понял — да.

У меня внутри будто что-то сдвинулось.

Тихо.

Почти незаметно.

Но впервые за долгое время — не вниз.

Я отвёл взгляд к окну.

На улице моросил дождь.

Сентябрьская Москва всегда выглядела так, будто сама устала от себя.

— И как она?

Артем ненадолго задумался.

— Спокойнее.

Это слово почему-то зацепило сильнее всего.

Спокойнее.

Не счастливее.

Не веселее.

Просто спокойнее.

И я вдруг понял, что рад именно этому.

Не тому, что она снова свободна.

Не тому, что свадьбы не будет.

А тому, что она наконец выбрала что-то сама.

Пусть даже без меня.

Эта мысль одновременно облегчала и убивала.

— Она теперь одна живёт?

— Угу. Снимает квартиру где-то недалеко от центра.

Я невольно усмехнулся.

Ника, которая всегда всё просчитывала заранее, теперь одна в съёмной квартире.

Ещё полгода назад я бы не поверил.

А потом понял, что именно такой она мне и нравилась больше всего.

Настоящей.

Неудобной.

Живой.

— Только не начинай, — вдруг сказал Артем.

Я нахмурился.

— Что?

— Не лезь к ней сейчас с этим своим «давай поговорим».

— Я и не собирался.

— Стоит дать ей выдохнуть.

И это была правда.

Слишком хорошо помнил её взгляд тогда в кофейне.

Она не хотела, чтобы за неё снова что-то решали.

Даже хорошие вещи.

⸻

Через несколько дней я случайно увидел её.

Хотя, наверное, в Москве слово «случайно» давно уже звучало смешно.

Я зашел в круглосуточную кофейню недалеко от студии часа в два ночи.

Уставший.

Злой на очередной недосведённый трек.

И почти сразу заметил её у окна.

Ника сидела за ноутбуком, поджав под себя одну ногу. Волосы собраны небрежно, рядом стакан с уже остывшим кофе и куча каких-то распечаток с правками.

Она выглядела уставшей.

Но живой.

Настоящей.

И впервые за долгое время — свободной.

Я замер у входа на несколько секунд, не понимая, стоит ли вообще подходить.

Наверное, надо было уйти.

Но она уже подняла голову.

Наши взгляды встретились.

И я понял, что уйти теперь будет ещё хуже.

Ника смотрела спокойно.

Без той ледяной закрытости, которая была летом.

Скорее удивлённо.

Будто тоже не ожидала меня увидеть.

Я медленно подошёл ближе.

— Привет.

— Привет.

Тишина.

Неловкая, но уже не острая.

Я кивнул на бумаги.

— Работаешь ночью?

Она едва заметно усмехнулась.

— А ты всё ещё задаёшь вопросы, ответы на которые знаешь заранее?

Я невольно улыбнулся.

И только потом понял, как давно не улыбался вот так нормально.

Без усилия.

— Справедливо.

Ника закрыла ноутбук.

— Ты как?

Простой вопрос.

Но почему-то именно он выбил сильнее всего.

Потому что раньше все вокруг спрашивали иначе.

Про музыку.

Про релизы.

Про концерты.

А она спрашивала именно меня.

Я коротко усмехнулся.

— Бывало и лучше.

— Верю.

Она сказала это спокойно, без издёвки.

И от этого стало ещё тяжелее.

Я смотрел на неё и пытался понять, что изменилось.

А потом понял.

Она больше не выглядела человеком, который живёт чужую жизнь.

Уставшей — да.

Задумчивой — да.

Но не потерянной.

— Артем сказал, ты переехала.

Ника ненадолго отвела взгляд.

— Да.

— И как тебе?

Она задумалась на пару секунд.

— Страшно.

Честно.

Очень в её стиле.

— Но хорошо.

Я медленно кивнул.

И вдруг поймал себя на странном ощущении.

Будто именно сейчас между нами впервые появился нормальный разговор.

Без попыток оправдаться.

Без обвинений.

Без желания срочно всё исправить.

Просто разговор двух людей, которым всё ещё не всё равно.

— Я слышала трек, — тихо сказала Ника.

У меня внутри сразу всё напряглось.

— И?

Она слегка провела пальцами по стакану.

— Не стыдно?

Я невесело усмехнулся.

— Из за чего?

— Выносить такие вещи на публику без моего согласия.

— Это моя работа, что уж тут..

— Ладно, никто ведь не знает обо мне.

Точно.

Слишком точно.

Я отвёл взгляд.

— Прости меня.

Ника долго молчала.

Очень долго.

А потом тихо сказала:

— Я знаю, что ты не хотел сделать больно.

Эти слова почему-то оказались тяжелее любого обвинения.

Потому что она действительно понимала.

И именно поэтому всё ещё было так сложно.

— Но ты всё равно сделал.

Я кивнул.

— Знаю.

Она посмотрела на меня внимательно.

Спокойно.

По-взрослому спокойно.

— Мне кажется, мы оба тогда испугались.

Я нахмурился.

— В смысле?

Ника едва заметно улыбнулась.

Грустно.

— Ты испугался сказать правду. А я испугалась того, что правда изменит вообще всё.

Я смотрел на неё молча.

Потому что впервые за всё это время кто-то наконец произнёс вслух именно то, что происходило на самом деле.

И от этого почему-то стало легче дышать.

Ника несколько секунд крутила стакан в руках, будто решая, стоит ли вообще продолжать этот разговор дальше.

За окном моросил дождь. Людей в кофейне почти не осталось — только бариста за стойкой лениво протирал стаканы да какая-то девушка в углу спала над учебниками.

Поздняя ночь всегда делала разговоры честнее.

Наверное, потому что сил врать уже не оставалось.

— Валя сказала, что они с Артемом помирились, — тихо произнесла Ника.

Я кивнул.

— Да.

— Странно.

— Почему?

Она чуть пожала плечами.

— Они оба очень эмоциональные. Я думала, будут ещё месяц друг друга игнорировать.

Я невольно усмехнулся.

— Они пытались.

Ника слабо улыбнулась в ответ.

И от этой улыбки внутри снова неприятно потянуло.

Слишком давно я её не видел.

— А ты? — вдруг спросила она. — Как вообще всё это время жил?

Вопрос прозвучал спокойно.

Без подтекста.

Но я всё равно ненадолго замолчал.

Потому что ответ «плохо» звучал бы слишком просто.

— Работал много.

Ника понимающе кивнула, будто именно этого и ожидала.

— То есть сбегал от мыслей.

Я коротко усмехнулся.

— Типа того.

Она отвела взгляд к окну.

— У тебя всегда была возможность сбежать в работу.

— А у тебя?

Ника ненадолго задумалась.

— А у меня работа в которой трудно не думать.

Справедливо.

Мы оба, по сути, делали одно и то же.

Только разными способами.

Несколько секунд прошли в тишине.

Спокойной.

Не той тяжелой, которая была летом.

Другой.

Будто между нами наконец исчезло желание защищаться друг от друга.

— Почему вы всё-таки расстались?

Я спросил это максимально осторожно.

Почти сразу пожалел.

Но Ника неожиданно не закрылась.

Только устало выдохнула.

— Потому что в какой-то момент стало невозможно дальше делать вид, что всё нормально.

Она говорила спокойно.

Слишком спокойно для человека, который отменил свадьбу за месяц до неё.

— Мы давно уже жили как люди, которым просто удобно рядом. А потом это удобство закончилось.

Я молча слушал.

— И ты поняла это только сейчас?

Она чуть усмехнулась.

— Нет. Наверное, я всегда это понимала.

— Тогда почему не уходила?

Ника долго смотрела куда-то мимо меня.

— Потому что иногда проще жить жизнью, которую от тебя уже все ожидают.

Тихо.

Без жалости к себе.

Просто факт.

И почему-то именно это било сильнее.

Я вспомнил её слова ещё тогда, в кофейне летом.

Про то, как за неё всегда всё решали.

И вдруг понял одну простую вещь.

Она ведь действительно никогда раньше не выбирала себя.

Ни разу.

— А потом появился ты, — неожиданно сказала Ника.

Я поднял взгляд.

Она слегка усмехнулась.

— И всё стало слишком сложно.

Я нервно провёл рукой по затылку.

— Извини за это.

— Не извиняйся постоянно.

Она сказала это без раздражения.

Скорее устало.

— Ты уже извинился.

— И этого недостаточно.

Ника внимательно посмотрела на меня.

— А должно быть достаточно?

Я не нашёлся что ответить.

Потому что, наверное, нет.

Некоторые вещи вообще невозможно исправить одним разговором.

Даже десятком разговоров.

Особенно когда между людьми уже появились трещины, о которых раньше никто не думал.

— Знаешь, что самое странное? — тихо сказала она спустя паузу.

— Что?

— Я всё это время пыталась понять, какой ты настоящий.

Внутри сразу что-то напряглось.

Ника заметила это и слегка покачала головой.

— И только недавно поняла, что оба настоящие.

Я нахмурился.

Она продолжила:

— Просто один человек научился жить так, чтобы выживать в своей среде. А второй — это тот, кого ты показываешь только тем, кому доверяешь.

Я отвёл взгляд.

Потому что от неё всё ещё невозможно было спрятаться.

Даже сейчас.

— И какой из них тебе нравится больше?

Вопрос вырвался раньше, чем я успел подумать.

Ника улыбнулась.

Совсем слабо.

— Тот, который сейчас сидит передо мной.

Сердце неприятно дёрнулось где-то под рёбрами.

Настолько сильно, что я даже ненадолго замолчал.

Она это заметила.

Конечно заметила.

Но ничего не сказала.

Только сделала глоток давно остывшего кофе.

— Валя, кстати, очень переживала за тебя, — сказал я, меняя тему.

Ника закатила глаза.

— Она умеет переживать так, будто это олимпийский вид спорта.

Я усмехнулся.

— Это правда.

— Но я рада, что они с Артемом всё-таки поговорили нормально.

Она ненадолго замолчала.

— Он хороший.

Я поднял бровь.

— Это сейчас был комплимент Артему?

— Не привыкай.

Я впервые за долгое время рассмеялся.

Нормально.

Не на автомате.

И Ника тоже улыбнулась шире.

На секунду всё вдруг стало почти как раньше.

Почти.

Но этого «почти» всё ещё было слишком много между нами.

Часы на стене показывали почти три ночи.

Ника посмотрела на экран телефона и тихо выдохнула.

— Мне пора.

Я сразу почувствовал, как внутри что-то снова опустилось вниз.

Глупо.

Мы просто поговорили.

Ничего не вернулось.

Ничего не изменилось.

Но отпускать её всё равно не хотелось.

Мы вышли из кофейни вместе.

Ночной воздух оказался холоднее, чем я ожидал.

Москва после дождя всегда выглядела немного разбитой.

Ника остановилась возле такси.

— Спасибо за разговор.

Я кивнул.

— Тебе спасибо, что не ушла сразу.

Она слегка улыбнулась.

Потом вдруг посмотрела на меня очень внимательно.

— Не исчезай снова в себя, ладно?

Я замер.

Потому что она сказала именно то, что делал я последние месяцы.

Исчезал.

В работу.

В музыку.

В шум.

Куда угодно, лишь бы не чувствовать всё это так остро.

— Постараюсь, — тихо ответил я.

Ника кивнула и села в машину.

А я ещё долго стоял на пустой улице, провожая взглядом красные огни такси.

И впервые за очень долгое время внутри было не только больно.

Там наконец появилось что-то ещё.

Очень осторожное.

Почти хрупкое.

Надежда.

⸻

На следующий вечер был концерт.

Очередной клуб.

Очередной sold out.

Очередная толпа людей, которые знали тексты лучше меня самого.

Но впервые за последние месяцы я не чувствовал привычной тяжести перед выходом на сцену.

Наоборот.

Будто внутри наконец снова появился воздух.

— Ты сегодня пугающе живой, — хмыкнул Артем за кулисами.

Я усмехнулся, поправляя микрофон.

— Сам в ахуе.

Он внимательно посмотрел на меня пару секунд.

Потом всё понял без слов.

И только качнул головой.

— Ну аккуратнее тогда.

Я кивнул.

Потому что сам понимал — один разговор ничего не исправил.

Между нами всё ещё стояло слишком много недосказанного.

Слишком много времени.

Слишком много боли.

Но теперь хотя бы не было той ледяной стены, в которую я бился всё лето.

Сцена встретила привычным шумом.

Свет ударил в глаза.

Толпа закричала так громко, что первые секунды всё внутри просто вибрировало от звука.

Раньше это ощущалось как адреналин.

Сегодня — как жизнь.

Настоящая.

Я двигался по сцене уже не на автомате.

Впервые за долгое время действительно чувствовал всё, что читаю.

Каждую строчку.

Каждое слово.

Особенно новые треки.

Те самые, которые появились за это лето.

В какой-то момент зал начал петь припев раньше меня.

Громко.

Почти в унисон.

И я вдруг поймал себя на мысли, что теперь эти песни уже не только мои.

Люди проживали через них что-то своё.

Чувствовали.

Слышали.

И почему-то именно сейчас это ощущалось правильно.

Я смотрел в темный зал, где сотни фонариков качались в такт музыке, и впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким среди этого шума.

Потому что теперь за всеми этими текстами наконец стояло что-то настоящее.

И, наверное, впервые в жизни мне больше не хотелось это прятать.