Ты причина по которой треки грустно звучат

Цветы привезли утром.

Я как раз сидела за ноутбуком, проверяя очередную рукопись, когда в дверь позвонили.

Сначала даже не поняла, что звонят именно ко мне.

Ко мне вообще редко кто-то приходил без предупреждения.

Особенно теперь.

Я открыла дверь с мыслью, что это курьер ошибся этажом.

Но нет.

— Ника Ланская?

— Да...

Парень протянул огромный букет белых и тёмно-красных роз.

Слишком красивый.

Слишком дорогой.

Слишком неуместный для обычного утра вторника.

— Распишитесь.

Я машинально поставила подпись, всё ещё не понимая, что происходит.

А потом закрыла дверь и уставилась на цветы так, будто они могли сами объяснить своё появление.

Первой мыслью было раздражение.

Серьёзно?

Цветы?

Я поставила букет на кухонный стол и тяжело выдохнула.

Никогда не понимала всей этой любви к ним.

Да, красиво.

Да, пахнет приятно.

Но по факту — просто срезанные цветы, которые медленно умирают у тебя в квартире.

Когда Даниэль дарил мне букеты, я всегда реагировала примерно одинаково: благодарила, ставила в вазу и забывала про них через час.

Без эмоций.

Без трепета.

Поэтому сейчас я тоже сначала смотрела на них абсолютно спокойно.

Пока не заметила маленькую чёрную карточку между стеблей.

Несколько секунд просто держала её в руках, прежде чем открыть.

«Ты причина по которой треки грустно звучат. Ты причина по которой сердца еще стучат. Меня так заебало по тебе скучать.»

Я прикрыла глаза.

Конечно.

Конечно это был он.

Никаких имён.

Никаких подписей.

Но я бы всё равно поняла.

Слишком узнаваемо.

Слишком... как он.

Я ещё минут десять просто сидела на кухне, глядя на этот букет с каким-то странным внутренним сопротивлением.

Будто сама себе не хотела признавать, что мне приятно.

Потому что это ведь не должно было радовать.

После всего.

После лета.

После всей той боли, через которую мы оба прошли.

Но почему-то радовало.

Совсем немного.

Очень осторожно.

Я поймала себя на том, что несколько раз за день подходила поправить цветы в вазе.

Подрезала стебли.

Меняла воду.

И каждый раз потом мысленно раздражалась на себя за это.

⸻

Через несколько дней ко мне приехал Даниэль.

Предупредил заранее — написал, что завезёт какие-то документы, которые остались у него после отмены свадьбы.

Я спокойно открыла ему дверь.

Без нервов.

Без привычного внутреннего напряжения.

Наверное, потому что всё уже закончилось.

Он зашёл в квартиру, огляделся.

Взгляд почти сразу зацепился за цветы на кухне.

Я заметила это мгновенно.

Даниэль медленно перевёл взгляд на меня.

— У тебя кто-то появился?

Я даже растерялась от этого вопроса.

Настолько, что невольно усмехнулась.

— Мы расстались два месяца назад.

— Я не об этом.

Конечно не об этом.

Я скрестила руки на груди.

— А о чём тогда?

Он кивнул в сторону кухни.

— Цветы.

Я проследила за его взглядом.

И только сейчас поняла, что букет всё ещё стоял там.

Хотя обычно любые цветы у меня начинали раздражать уже на второй день.

Эти — нет.

Странно.

Очень странно.

— Это просто цветы, Дань.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд.

А потом неожиданно тихо сказал:

— Ты никогда раньше не ухаживала за ними так.

Я замолчала.

Потому что он был прав.

И от того, насколько быстро он это заметил, стало немного не по себе.

Даниэль усмехнулся краем губ.

Без злости.

Скорее устало.

— Это он?

Я не ответила.

Но, кажется, это тоже было ответом.

Он медленно кивнул сам себе.

— Ясно.

И почему-то именно сейчас мне впервые стало его жаль.

Не как мужчину.

Не как бывшего жениха.

Просто как человека, который тоже слишком долго жил в отношениях, где все всё понимали, но продолжали делать вид, что ещё можно что-то спасти.

— Ты выглядишь счастливее.

Я удивлённо подняла взгляд.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Что там с документами?

Не желала продолжать тему я.

— Мы продадим квартиру, по той же цене которой они её покупали. Деньги напополам.

— Что родители сказали?

—Рады они не были, но квартира по документам наша. Так что они перечить не стали.

— А мои?

С ними я в последнее время мало общалась.

— Твои огорчены. Хотели как то все исправить и просили не спешить с продажей.

Я вскинула брови.

— В их стиле. Но твой вариант меня устраивает больше.

Он горько усмехнулся.

— Это вариант юриста.

После его ухода я ещё долго сидела на кухне в тишине.

А потом снова посмотрела на цветы.

И впервые честно признала сама себе, что дело было никогда не в самих букетах.

А в том, от кого они.

⸻

Когда с момента подаренного букета прошло чуть больше месяца наше с Гришей общение стало налаживаться.

Иногда случались переписки.

Редко.

Очень осторожно.

Будто оба боялись снова сделать резкое движение и всё испортить.

Но эти сообщения всё равно были.

И в них снова появилось что-то знакомое.

Что-то прежнее.

Гриша: живая после вчерашней редактуры?
Ника: я исправляла рукопись до четырёх утра
Гриша: то есть нет
Ника: то есть автору повезло, что я не умерла прямо на клавиатуре
Гриша: звучит как сильный рабочий настрой
Ника: звучит как ипотека, которой у меня нет, но ощущается именно так

Я улыбалась этим сообщениям чаще, чем хотелось бы признавать.

Иногда просто перечитывала.

Как раньше.

И это одновременно радовало и пугало.

Потому что чувства никуда не делись.

Они просто стали тише.

Глубже.

⸻

О его концерте я узнала случайно.

Если честно, сама не понимаю, зачем купила билет.

Наверное, хотела увидеть всё своими глазами.

Не через экран телефона.

Не через короткие видео.

А по-настоящему.

Понять, как он существует в этой своей второй жизни.

Я взяла место в VIP-зоне специально подальше.

Чтобы спокойно посмотреть и уйти незаметно.

И первое время всё действительно было нормально.

Гриша меня не видел.

Или делал вид.

Сцена утопала в свете.

Толпа орала тексты.

Он двигался по сцене уверенно, свободно, будто был создан именно для этого шума.

Но теперь я хотя бы понимала одну вещь.

Это не была маска.

Это тоже был он.

Просто другая часть.

И почему-то от этого становилось спокойнее.

Я стояла, опираясь локтями о перила, когда заиграл трек, который появился уже после лета.

Тот самый.

Слишком личный.

Слишком очевидный.

Гриша поднял голову в сторону VIP-зоны почти случайно.

И замер.

Я поняла это сразу.

Даже с расстояния.

Он меня увидел.

У меня внутри всё резко провалилось вниз.

Только не это.

Только не сейчас.

Потому что я уже знала этот взгляд.

И знала, что будет дальше.

Гриша усмехнулся прямо во время текста.

«я обитаю в твоих мыслях бессознательно, никто не виноват – это были обстоятельства»

А потом вдруг вытянул руку в мою сторону.

Точно.

Безошибочно.

Толпа моментально начала оборачиваться.

Камеры тоже.

— Блять...

Я резко отвернулась, чувствуя, как внутри всё вспыхивает от ужаса и раздражения одновременно.

Люди вокруг начали смотреть на меня слишком внимательно.

Кто-то уже снимал.

Кто-то шептался.

Я буквально физически ощущала этот чужой интерес.

Гриша продолжал читать текст так, будто вообще ничего не произошло.

Но я слишком хорошо его знала уже, чтобы не заметить довольную усмешку.

Придурок.

Самый настоящий.

И почему-то именно в этот момент мне впервые за долгое время стало очень легко смеяться.

⸻

На следующее утро интернет уже жил своей жизнью.

«Новая девушка OG BUDA?»

«Та самая муза последних релизов?»

«Кто незнакомка с концерта?»

Я сидела на кухне с телефоном в руках и смотрела видео, где камера резко переводится на меня.

Моё абсолютно ошарашенное лицо крупным планом.

Потрясающе.

Просто великолепно.

В комментариях уже строили теории.

Кто-то писал, что это очередная модель.

Кто-то — что бывшая.

Кто-то вообще решил, что я актриса из какого-то сериала.

Я закрыла лицо рукой и тихо простонала.

Телефон тут же завибрировал.

Гриша: ну
Гриша: красиво спряталась конечно
Ника: ты больной?
Гриша: зато ты теперь знаешь что я тебя сразу заметил
Ника: я вообще-то туда тайно пришла
Гриша: очень секретно
Гриша: особенно когда стоишь одна в випке и смотришь на сцену так будто сейчас расплачешься
Ника: я не собиралась плакать
Гриша: жаль
Ника: Гриша
Ника: я тебя ненавижу
Гриша: враньё

Я смотрела на экран телефона ещё секунд тридцать.

А потом вдруг поняла, что улыбаюсь.

И это пугало меня намного сильнее, чем все видео в интернете.

⸻

Вечером ко мне приехала Валя.

С пакетами еды, бутылкой вина и выражением лица человека, который уже знает все новости.

— ТЫ СОВСЕМ ЕБНУТАЯ?!

Я рассмеялась прямо с порога.

— И тебе привет.

— Нет, подожди, то есть ты просто пошла на концерт, никому ничего не сказала, а потом тебя показали на весь интернет?!

— Я не знала, что он меня заметит!

Валя рухнула на диван, хватаясь за сердце.

— Господи, как это вообще романтично...

— Это вообще-то был ужас.

— Для тебя — возможно. Для меня — нет.

Она схватила телефон и снова открыла видео.

— Посмотри на своё лицо! Ты выглядишь так, будто тебя сейчас инфаркт убьёт.

— Потому что почти убил.

Валя рассмеялась.

А потом вдруг внимательно посмотрела на меня.

Слишком внимательно.

— Ты всё еще хочешь с ним быть?

Я замерла.

Вот так просто.

Без подготовки.

Без возможности снова уйти от ответа.

И самое страшное — я уже знала правду.

Поэтому только тихо выдохнула и опустилась рядом с ней на диван.

— Я очень долго пыталась убедить себя, что всё прошло.

Валя молчала.

Не перебивала.

Не шутила.

Просто слушала.

— А потом он прислал эти цветы... потом мы начали снова разговаривать... и я поняла, что всё это время просто злилась.

Я отвела взгляд.

— И всё ещё злюсь.

— Но?

Я нервно усмехнулась.

— Но почему-то всё равно хочу, чтобы он писал мне по вечерам. Хочу слушать его треки. Хочу смотреть на него на сцене и думать, какой он всё-таки красивый придурок.

Валя расплылась в улыбке.

— Ну всё.

— Что всё?

— Ты пропала окончательно.

⸻

После той ночёвки с Валей всё будто снова сдвинулось с места.

Не резко.

Не драматично.

Просто жизнь опять начала происходить.

Со своими проблемами, дедлайнами, усталостью и утренним кофе на бегу.

И, наверное, именно это оказалось сложнее всего.

Потому что чувства чувствами, Гриша Гришей, но реальность никто не отменял.

А реальность теперь выглядела как съёмная квартира, счета, бесконечная работа и постоянный страх снова оказаться зависимой от кого-то.

Я слишком хорошо запомнила ощущение свободы, чтобы потерять её спустя пару месяцев.

Поэтому работала почти без выходных.

Иногда мне казалось, что я снова начинаю превращаться в человека, которым была до Гриши.

Только теперь всё ощущалось иначе.

Не как жизнь под контролем.

А как вечное балансирование на грани усталости.

⸻

В редакции последние недели были особенно тяжёлыми.

Осенний сезон.

Куча рукописей.

Авторы, у которых «горят сроки».

Редакторы, которые орут друг на друга уже с самого утра.

И я — человек, который последние трое суток спал по четыре часа.

Всё началось с какой-то мелочи.

Настолько мелкой, что потом я даже не смогла нормально вспомнить, в какой момент всё пошло не так.

Кажется, один из авторов прислал финальную версию текста, а я работала ещё со старым документом.

Потом кто-то из верстальщиков не проверил правки.

Потом менеджер отправил файл в печать раньше срока.

И в итоге в уже утверждённой версии книги оказалась куча ошибок.

Серьёзных.

Таких, которые невозможно было просто тихо исправить.

Сначала все просто нервничали.

Потом начали искать виноватого.

А потом каким-то образом весь этот хаос очень быстро свернулся в одну удобную мысль:

«Это Ника недоглядела.»

Я стояла посреди переговорной, слушая, как люди перебивают друг друга, и чувствовала только одно — дикое, звенящее раздражение.

Не потому что меня обвиняли.

А потому что половина из этих людей прекрасно знала, что сами тоже накосячили.

Но молчали.

— Ты должна была проверить финальный файл.

— Я проверяла ту версию, которую мне скинули.

— Потому что ты невнимательно работаешь в последнее время.

Я резко подняла взгляд на Марину.

— А ты невнимательно отправляешь документы дальше.

Она тут же вспыхнула.

— Не надо сейчас перекидывать ответственность!

— А почему только я должна её брать?

Голоса становились громче.

Кто-то начал говорить сразу поверх меня.

Кто-то вообще уже обсуждал увольнение так, будто меня в комнате не было.

И хуже всего было то, что начальство действительно слушало коллектив.

Потому что коллектив — это удобно.

Один человек против пятерых всегда проигрывает.

Я чувствовала, как внутри медленно начинает подниматься паника.

Настоящая.

Холодная.

Потому что если меня сейчас уволят — это будет катастрофа.

У меня больше не было поддержки родителей, которые в любой момент закроют финансовые проблемы.

Не было Даниэля.

Не было подушки безопасности.

Была только я сама.

И квартира, аренду которой нужно платить уже через две недели.

— Я не понимаю, зачем нам сотрудник, который вечно витает где-то в своих мыслях, — раздражённо бросила Марина.

И вот тут меня впервые по-настоящему задело.

Потому что это было правдой.

Последние месяцы я действительно стала другой.

Менее собранной.

Менее спокойной.

Более живой — и одновременно более уставшей.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, когда в разговор неожиданно вмешался Дмитрий.

До этого он всё время молчал.

Просто стоял у окна и слушал.

— Давайте без цирка.

Голос у него был спокойный.

Но этого хватило, чтобы все замолчали.

Дмитрий прошёл к столу и положил перед начальницей несколько распечаток.

— Если уж мы решили искать виноватых, то давайте честно.

Он начал спокойно перечислять ошибки.

Кто не отправил нужный файл.

Кто не подтвердил правки.

Кто пропустил дедлайн.

Без эмоций.

Без попытки кого-то унизить.

Просто факты.

И с каждой его фразой я чувствовала, как атмосфера в комнате медленно меняется.

Потому что внезапно оказалось, что проблема была не в одном человеке.

А в том, что все работали на износ и перестали нормально коммуницировать друг с другом.

— У Ники есть ошибка, — спокойно сказал Дмитрий в конце. — Но делать вид, что всё произошло исключительно из-за неё, — это бред.

Тишина.

Неприятная.

Тяжёлая.

Начальница устало потерла переносицу.

— Ладно. Все свободны.

Я вышла из переговорной почти на автомате.

Руки дрожали.

Причём так сильно, что пришлось остановиться возле окна в коридоре и сделать несколько глубоких вдохов.

Меня чуть не уволили.

Вот так просто.

Из-за одного плохого месяца.

Из-за накопившейся усталости.

Из-за жизни, которая в какой-то момент стала слишком тяжёлой сразу со всех сторон.

— Эй.

Я подняла взгляд.

Дмитрий стоял рядом, держа в руках стакан кофе.

— Держи.

— Спасибо.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Ты в последнее время совсем себя загоняешь.

Я нервно усмехнулась.

— Очень профессиональное замечание от человека, который живёт на энергетиках.

— Не меняй тему.

Я отвела взгляд.

Потому что сил спорить уже не было.

Дмитрий тяжело вздохнул.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Мне нужно платить за квартиру.

Он замолчал.

И этого молчания оказалось достаточно.

Потому что оба понимали — я права.

⸻

В тот вечер я впервые серьёзно задумалась о второй работе.

Не потому что мне прямо не хватало денег.

Пока хватало.

Но впервые в жизни у меня не было ощущения безопасности.

Любая ошибка теперь ощущалась как угроза.

Любой конфликт — как риск всё потерять.

И это пугало сильнее, чем я готова была признавать.

Поэтому через неделю я уже сидела на собеседовании в небольшом ресторане недалеко от центра.

Если честно, сама до конца не понимала, зачем пришла.

Наверное, просто хотела иметь хоть какую-то подушку безопасности.

— Опыт работы с людьми есть?

Я чуть не рассмеялась.

— Я работаю с авторами.

Администратор понимающе кивнул.

— Тогда стрессоустойчивость точно есть.

В итоге меня взяли почти сразу.

В основном из-за речи.

Из-за того, как я разговаривала с людьми.

Спокойно.

Вежливо.

Уверенно.

Смешно.

Вся моя жизнь буквально строилась на том, что я умею правильно подбирать слова.

Теперь это неожиданно начало приносить ещё и дополнительные деньги.

⸻

Работа в ресторане оказалась тяжелее, чем я ожидала.

Вечерние смены.

Пьяные гости.

Постоянный шум.

Бесконечные вопросы.

Но в этом было что-то... отрезвляющее.

Там никто не знал, кто я.

Никому не было дела до моей личной жизни.

До Гриши.

До отменённой свадьбы.

До всей той эмоциональной катастрофы, через которую я прошла за последние месяцы.

Там я просто работала.

Иногда приходила домой ближе к трём ночи, с гудящими ногами и головой, которая уже отказывалась нормально думать.

Но почему-то именно в эти моменты особенно остро чувствовала одну простую вещь.

Я справляюсь.

Плохо.

Уставшая.

Иногда почти на грани нервного срыва.

Но сама.

И, наверное, впервые в жизни именно это делало меня по-настоящему сильной.

⸻

К концу октября я уже почти привыкла к новому ритму жизни.

Днём — редакция.

Вечером — ресторан.

Ночью — попытки убедить организм, что четыре часа сна — это вполне достаточно для нормального существования.

Иногда мне казалось, что я вообще перестала останавливаться.

Просто двигалась дальше по инерции.

Работа спасала.

Работа забирала мысли.

И это было удобно.

Потому что думать о Грише слишком долго всё ещё было опасно.

Особенно в те вечера, когда я случайно слышала его голос в чужих машинах или магазинах.

Особенно когда снова выходил какой-нибудь трек.

Особенно когда он снова писал мне.

Не часто.

Но достаточно, чтобы я не успевала забывать.

В ресторане было шумно.

Пятница.

Почти полная посадка.

Кто-то ругался из-за брони, кто-то отмечал день рождения, официанты носились между столами с таким видом, будто вот-вот начнётся пожар.

Я стояла у стойки администратора и пыталась одновременно ответить на телефон, объяснить девушке возле входа, почему свободных мест нет, и не забыть про мужчину, который уже минут пять требовал «нормального обслуживания».

К концу смены ноги гудели так, будто я пробежала марафон.

Я вышла из ресторана уже ближе к часу ночи.

Холодный воздух ударил в лицо.

И только сейчас я поняла, насколько устала.

Телефон завибрировал в кармане пальто.

Я автоматически достала его, думая, что это Валя.

Но на экране высветилось:

«Гриша»

Сердце почему-то сразу ударилось быстрее.

Гриша: ты совсем ебанулась?
Ника: добрый вечер
Гриша: ты работаешь в ресторане?
Ника: и тебе тоже привет
Гриша: Ника я серьёзно
Ника: откуда ты вообще знаешь?
Гриша: мне сегодня полдня кидали фотки
Гриша: "это же та самая девушка оджи буды?"
Гриша: "а че она хостес?"
Гриша: "он себе девушку содержать не может?"
Ника: господи
Гриша: вот именно господи

Я невольно прикрыла глаза рукой.

Конечно.

Конечно кто-то узнал меня.

После того концерта это было вопросом времени.

Хотя я всё равно почему-то надеялась, что никто не обратит внимания.

Наивно.

Телефон снова завибрировал.

Гриша: почему ты мне ничего не сказала?
Ника: а должна была?
Гриша: хотя бы то что ты убиваешься на двух работах
Ника: я не убиваюсь
Гриша: Ник
Гриша: ты сейчас врёшь хуже чем я себе летом
Ника: это был запрещённый приём
Гриша: зато честный

Я медленно выдохнула, опираясь спиной о холодную стену здания.

Почему-то именно сейчас стало особенно тяжело.

Не физически.

Морально.

Потому что в его сообщениях не было жалости.

Только беспокойство.

Настоящее.

И от этого внутри всё начинало опасно теплеть.

Гриша: тебе помочь?
Ника: нет
Гриша: Ник
Ника: нет, Гриш
Гриша: я серьёзно
Ника: я тоже
Гриша: это не нормально
Ника: что именно? работать?
Гриша: так жить
Ника: зато это моя жизнь
Гриша: я могу просто помочь тебе деньгами
Ника: нет
Гриша: почему ты всё время всё тянешь одна?
Ника: потому что если я снова привыкну что кто-то может решить мои проблемы — я опять стану зависимой
Ника: а я больше не хочу так

После этого сообщения он долго не отвечал.

Настолько долго, что я уже успела дойти до дома.

Подняться на лифте.

Снять пальто.

Только тогда телефон снова загорелся.

Гриша: я не хотел чтобы ты чувствовала себя зависимой
Ника: я знаю
Гриша: и всё равно сделал это тогда
Ника: да
Гриша: я просто не хочу чтобы ты уставала так
Ника: я тоже не хочу
Ника: но мне важно понимать что я справлюсь сама

На этот раз ответа не было уже совсем.

И почему-то именно это расстроило меня больше всего.

⸻

На следующий день мне позвонила Валя.

Причём с того самого тона, по которому сразу понятно — сейчас будет допрос.

— Ты нормальная вообще?!

Я рассмеялась, зажимая телефон плечом, пока пыталась одновременно сварить кофе.

— Доброе утро и тебе.

— Мне Артём сказал, что ты работаешь почти без выходных!

— Предатель.

— Не переводи тему! Ника, ты когда последний раз отдыхала?

Я задумалась.

И поняла, что не помню.

— Это был риторический вопрос? — осторожно уточнила я.

Валя шумно выдохнула.

— Господи, ты невозможная.

Я улыбнулась, прислоняясь бедром к кухонной тумбе.

За окном был серый, холодный октябрь.

Квартира пахла кофе и каким-то странным спокойствием.

Тем самым, к которому я так долго шла.

— Валь, всё нормально.

— Нет, не нормально. Ты работаешь как робот.

— Мне нужны деньги.

— Мы можем помочь.

И вот тут я сразу напряглась.

Потому что именно этого и боялась.

Даже не из-за гордости.

Нет.

Просто стоило кому-то начать помогать — и внутри моментально просыпался страх.

Что потом без этой помощи я снова не смогу.

— Не надо.

— Ник...

— Правда.

Я села за стол и устало потерла переносицу.

— Я должна сама научиться жить вот так.

— Но тебе тяжело.

— Конечно тяжело.

Я тихо усмехнулась.

— Мне двадцать пять, и я только сейчас впервые понимаю, сколько вообще стоит обычная жизнь.

Валя замолчала.

А потом уже намного мягче спросила:

— Ты хотя бы счастлива?

Я посмотрела в окно.

На серое небо.

На кружку с кофе.

На собственную квартиру, где теперь всё было только моим.

И неожиданно честно ответила:

— Иногда — очень.

Потому что это правда было так.

Да, я уставала.

Да, иногда плакала от бессилия уже ночью, лёжа лицом в подушку.

Да, мне всё ещё безумно не хватало Гриши рядом.

Но впервые в жизни я просыпалась утром и знала:

эта жизнь принадлежит мне.

Полностью.

Без чужих решений.

Без контроля.

Без клетки, которую раньше я даже не замечала.