Глава 17. Письмо
Лето началось тихо.
Слишком тихо.
После событий в Хогвартсе это казалось неправильным.
Будто мир решил сделать вид, что ничего не произошло.
Будто Седрик Диггори всё ещё жив.
Будто Волан-де-Морт не вернулся.
Будто страх существовал только в стенах замка.
Элиана проводила каникулы дома.
Или, по крайней мере, пыталась.
Дом был большим.
Уютным.
Наполненным воспоминаниями.
Но в последнее время казался пустым.
Родители почти не бывали дома.
Дежурства в Мунго становились всё длиннее.
Письма всё короче.
А улыбки всё более уставшими.
- Ты опять не спала?
Мама появилась на кухне ранним утром.
Под глазами залегли тени.
Волосы были собраны кое-как.
- Ты тоже.
Женщина улыбнулась.
- Справедливо.
Элиана смотрела на неё.
И впервые подумала, что мама выглядит старше.
Не намного.
Но заметно.
Будто за последний год на её плечи легло слишком многое.
- Всё хорошо?
- Конечно.
Ответ прозвучал слишком быстро.
И они обе это поняли.
Но ни одна не стала продолжать разговор.
Отец вернулся домой через два дня.
Уставший.
Осунувшийся.
С тёмными кругами под глазами.
Но всё ещё улыбающийся.
Он крепко обнял дочь.
- Как моя девочка?
- Нормально.
- Врёшь.
- Немного.
- Это уже лучше.
В тот вечер они ужинали вместе.
Все трое.
Как раньше.
Как в детстве.
Как будто ничего не изменилось.
Элиана тогда не знала, что это будет их последний семейный ужин.
Через неделю родители снова уехали на работу.
Обычная смена.
Ничего необычного.
Они обещали вернуться вечером.
Они не вернулись.
Сначала Элиана не волновалась.
Потом начала проверять часы.
Потом окно.
Потом снова часы.
К полуночи пришла сова.
Она сразу поняла.
Ещё до того, как открыла письмо.
Ещё до того, как увидела печать Министерства.
Ещё до того, как прочитала первое слово.
Потому что иногда сердце узнаёт беду раньше разума.
Руки дрожали.
Настолько сильно, что она едва смогла развернуть пергамент.
«С глубоким сожалением сообщаем...»
Дальше она почти не читала.
Только отдельные слова.
Нападение.
Пожиратели смерти.
Погибли.
Колдомедики.
Служебное задание.
Нет.
Нет.
Нет.
Нет.
Этого не могло быть.
Просто не могло.
Она перечитывала письмо снова и снова.
Будто слова могли измениться.
Будто достаточно посмотреть ещё раз.
И всё окажется ошибкой.
Но буквы оставались прежними.
Мама и папа погибли.
В доме было тихо.
Настолько тихо, что становилось больно.
Элиана не помнила, сколько просидела на полу.
Час.
Два.
Всю ночь.
Когда на рассвете в камине вспыхнуло зелёное пламя, она даже не подняла головы.
Из огня вышел Люпин.
Он увидел письмо.
Увидел её.
И всё понял без слов.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом Элиана подняла глаза.
И впервые за всю ночь заплакала.
- Римус...
Всего одно слово.
Люпин оказался рядом мгновенно.
Она вцепилась в него так, словно он был единственным, что удерживало её от падения.
Может быть, так и было.
- Я здесь.
- Их нет...
Голос сорвался.
- Я знаю.
- Их правда нет...
- Я знаю, Эли.
Она плакала долго.
Так, как не плакала никогда в жизни.
А Люпин просто сидел рядом.
И держал её.
Потому что иногда никакие слова не способны помочь.
Через несколько дней состоялись похороны.
Элиана почти ничего не запомнила.
Людей.
Речей.
Цветов.
Соболезнований.
Всё проходило будто за стеклом.
Она стояла между Люпином и мистером Уизли.
Смотрела вперёд.
И ничего не чувствовала.
Абсолютно ничего.
После похорон Люпин отвёз её к себе.
Потому что больше было некуда.
Вечером она случайно увидела себя в зеркале.
И замерла.
Каштановые волосы.
Серые глаза.
Обычное лицо.
То же самое лицо, что было неделю назад.
То же самое лицо, что было месяц назад.
То же самое лицо, что было всегда.
Она смотрела долго.
Очень долго.
А потом поняла.
Она больше не может измениться.
Ни волосы.
Ни глаза.
Ничего.
Метаморфизм исчез.
Словно вместе с родителями ушла часть её самой.
И впервые за долгое время Элиана испугалась по-настоящему.
Потому что смерть забрала не только маму и папу.
Она забрала часть неё самой.
А вернуть её обратно не мог даже самый сильный волшебник в мире.