Часть 5. Новые лица «Эдема»
Со временем Чонин перестал прятаться по углам и начал замечать других обитателей общежития. Их было немного, но каждый оставлял после себя странный, зыбкий след.
На общей кухне часто орудовал Ли Минхо - комендант с лицом артиста и глазами маньяка. Он вечно что-то рубил своим огромным, тяжёлым тесаком. При этом он неизменно улыбался - широко и пугающе. Однажды он предложил Чонину попробовать «фирменное рагу», и Чонин, будучи вежливым, согласился. Мясо было нежным, но на вкус казалось чересчур приторным, а Минхо стоял рядом и увлечённо рассказывал о том, как важно правильно «подготовить ингредиент». Чонин тогда списал это на странный юмор.
Хёнджин - молчаливый художник из комнаты напротив - появлялся в коридорах как призрак. Он всегда ходил в одной и той же чёрной толстовке, его длинные бледные пальцы были постоянно испачканы в тёмной, багровой краске, похожей на запёкшуюся кровь. Они почти не разговаривали, но Чонин часто ловил на себе его взгляд. В этом взгляде читалась странная, глубокая жалость, смешанная с ужасом.
Однажды вечером Хёнджин всё же остановил его. Он вышел из тени лестничной клетки и молча сунул Чонину в руки небольшой, грубо загрунтованный холст.
- Это тебе. На новоселье, - бросил он хрипло, будто не разговаривал несколько дней.
Чонин развернул холст и почувствовал, как кровь отливает от лица. На картине был он сам. Его лицо было выполнено с пугающей реалистичностью, но наполовину скрыто ржавыми прутьями птичьей клетки. За спиной зияла чёрная бездна, а из неё, из фона, на Чонина смотрели чьи-то глаза и ровные, идеальные, как на атласной шкатулке, зубы.
- Что это значит? - Чонин нахмурился, чувствуя, как внутри поднимается паника и раздражение.
- Это значит, что тебе нужно бежать, - прошептал Хёнджин, косясь на закрытую дверь комнаты Сынмина. - Пока твоя улыбка не стала частью чужого натюрморта. Ты не видишь того, что видим мы, потому что ты смотришь на него с любовью.
Ослеплённый своей влюблённостью, Чонин ощутил лишь ярость. Ему показалось, что Хёнджин просто завидует, что Сынмин заботится о нём, а не о других. Он швырнул холст обратно в руки художнику.
- Прекрати нести чушь, - резко бросил Чонин и развернулся. - Доктор Ким единственный, кто здесь нормальный.
Хёнджин ничего не ответил. Он лишь долго смотрел вслед уходящему Чонину, а затем медленно разорвал холст на четыре части, словно разрывая последнюю надежду.