Часть 4. Вспышка доверия
Сеул перестал быть для Чонина лабиринтом из стекла и бетона. Город больше не давил на плечи серыми небесами и чужими лицами. Причина была проста и опасна: Ким Сынмин.
Доктор Ким появлялся в жизни младшего с пугающей, почти мистической точностью. Он словно чувствовал, когда силы Чонина на исходе. После изнурительной лекции по анатомии, когда ноги Чонина налились свинцом, а в голове шумело от терминов, у ворот университета его ждал знакомый тёмный автомобиль. Сынмин не сигналил, не махал - он просто стоял, прислонившись к капоту, с неизменным бумажным стаканчиком тёплого американо. От него пахло дорогим парфюмом, мятой и уютом. Он усаживал Чонина на пассажирское сиденье, включал тихую музыку и вёз его либо в общежитие, либо в свою клинику, где вместо запаха лекарств пахло домом.
Чонин начал замечать мелочи: когда он пропускал обед из-за смены в кафе, вечером у двери его комнаты в «Эдеме» оказывался пакет с тёплым супом и аккуратно завернутыми пирожками. Когда разболелся зуб, Сынмин приехал в три часа ночи с обезболивающим и гелем, а наутро оставил в тумбочке курсовую работу с правками.
- Вы слишком много на себя берёте, Чонин-ши, - мягко говорил Сынмин, сидя напротив него в своём идеально чистом кабинете. На столе перед Чонином лежали распечатанные конспекты, добытые через знакомых профессоров. Сынмин поправил очки (которые, как заметил Чонин, были ему не нужны - он просто знал, что так выглядит интеллигентнее). - Вашему организму нужен отдых. И забота. Без неё вы сломаетесь.
Каждое слово падало на разогретую землю души Чонина. Он робко улыбнулся, чувствуя, как от близости доктора по позвоночнику пробегает электрический ток.
- Если бы не вы, я бы уже сдался и уехал обратно, - признался он, пряча взгляд. Он чувствовал себя маленьким и защищённым.
В эти моменты, когда их пальцы случайно соприкасались при передаче чашки с зелёным чаем, по коже Чонина пробегали мурашки. Это было гипнотическое притяжение, липкое и сладкое, как мёд. Он начал забывать о своих редких друзьях, на звонки отвечал всё реже, ссылаясь на учёбу. Сынмин занимал всё его пространство: в его ленте переписки теперь был только один человек, в его мыслях - только тёплый голос.
Он не замечал, как Сынмин методично, но мягко обрывает его контакты с внешним миром. «Не ходи туда, там опасно. Не общайся с ними, они не поймут тебя. Я лучше знаю, что тебе нужно». И Чонин верил, потому что Сынмин был единственным, кто дарил ему тепло в этом холодном, равнодушном городе.