Часть 6. Запах железа
Правда обрушилась на Чонина в дождливый, тягучий четверг. Весь день моросил мелкий, мерзкий дождь, небо висело серой тканью. Накануне Сынмин сказал, что задержится в клинике до глубокой ночи - сложный приём, тяжёлый пациент.
Чонин, охваченный желанием отплатить за доброту, решил сделать сюрприз. Он приготовил дома суп кимчи-ччигэ и завернул порцию в термос. Он хотел увидеть удивлённые, тёплые глаза своего доктора. Войдя в «Эдем», он сразу заметил, что в здании тихо. Администраторши не было, двери в кабинеты были закрыты, только из-под главного кабинета Сынмина пробивался тонкий луч света.
Чонин тихо, чтобы не спугнуть сюрприз, толкнул дверь. Она оказалась приоткрыта. Внутри никого не было. Только стеллаж с медицинскими картами был сдвинут в сторону. За ним зиял тёмный проём.
Движимый глупым, почти животным любопытством, Чонин сделал шаг. Шаг, который изменил всё.
За проходом оказалась небольшая комната без окон. В нос ударил тяжёлый, удушливый запах - смесь железа, антисептика и чего-то сладковато-гнилостного. На операционном столе в центре стояла старинная лакированная шкатулка. Чонин протянул дрожащую руку и приоткрыл крышку.
Его стошнило подкатывающим комом.
Внутри, на чёрном бархате, ровными рядами, как ювелирные украшения, лежали человеческие зубы. Они были отбелены до стерильной, почти неестественной белизны. Рядом с ними - скальпели, щипцы и боры, покрытые бурой, старой коркой.
- Красивая коллекция, правда?
Голос раздался прямо за спиной, тихий и бархатный, как лезвие, смазанное маслом.
Чонин подпрыгнул, выронив термос. Горячий суп разлился по полу, зашипев на холодном кафеле. Он резко обернулся. В проходе стоял Сынмин. Его белый халат был расстёгнут, под ним виднелась мокрая от воды футболка, а на щеке, на самой скуле, алела крошечная капля свежей крови. В руке он держал скальпель, но опустил его, будто игрушку.
Чонин отшатнулся. Мир рухнул. Каждая деталь сложилась в пазл: ночные шорохи, истории про мясо, взгляд Хёнджина. Он бросился к выходу, но Сынмин был быстрее. Он перехватил его за плечи и с нечеловеческой силой прижал к холодной стене.
Чонин закрыл глаза, ожидая удара, боли, разрывающей ткани. Но вместо этого Сынмин опустил скальпель и нежно, почти благоговейно прижался своим лбом к его лбу. Его пальцы, холодные и пахнущие мятой и металлом, ласково очертили дрожащие губы парня.
- Ты ведь не побежишь от меня, Чонин-ши? - выдохнул Сынмин, его голос звучал с пугающей, всепоглощающей нежностью. - Ты ведь умный мальчик. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Больше, чем всю эту безупречную белизну.
Чонин плакал. Его трясло крупной дрожью. Он смотрел в глаза монстра, которому доверял. Но монстр держал его так бережно, словно тот был хрустальным шаром. И Чонин, парализованный ужасом и этой ненормальной, больной привязанностью, не смог ударить. Не смог даже пошевелиться. Он просто стоял, замерзая в его объятиях.