Глава 14
Сказать, что я была удивлена — не сказать ничего. Новенькая очнулась, забралась на вышку и начала закидывать парней камнями с самой верхушки, словно защищала свою территорию от целого мира. В её движениях читалась паника, страх, полное непонимание происходящего. Я на самом деле понимала её — правда понимала. На её месте я бы тоже испугалась. Да я и испугалась... просто отреагировала немного по-другому.
Мы с Минхо, не сговариваясь, просто отошли чуть в сторону, стараясь держаться подальше от зоны обстрела. Камни летели хаотично, иногда с глухим стуком ударяясь о землю, иногда — с гораздо более болезненным звуком о чужие головы. Но... если отбросить весь этот хаос и страх, это выглядело до невозможности смешно.
Парни носились внизу, прикрываясь чем попало — кто-то нашёл старые кастрюльки и держал их над головой, кто-то просто закрывался руками, пригибаясь и ругаясь. Камушки с глухим звоном попадали прямо в их «защиту», отскакивали, а иногда всё же находили цель. Картина была настолько абсурдной, что сдерживать смех становилось всё сложнее.
Но когда произошло следующее — я уже не выдержала.
— Если ещё один камень прилетит, то... — начал Галли, раздражённый и явно на пределе, поднимая голову вверх. И в ту же секунду — будто по какому-то идеальному сценарию — камень прилетел ему прямо в макушку. Звук был настолько точным и... символичным, что на мгновение повисла тишина. А потом меня просто прорвало. Я согнулась пополам, смеясь в голос, уже не пытаясь себя остановить. Это было слишком идеально. Слишком вовремя. Меткая девчонка. Или просто невероятно удачливая. Но это было правда очень смешно. В этот момент к нам подбежал Томас, запыхавшийся, но решительный.
— Эй, стой! Это Томас! — крикнул он вверх.
И вдруг всё затихло.
Камни перестали лететь. Пространство словно замерло, будто сама вышка прислушалась к его голосу. Девчонка осторожно выглянула, и я успела заметить лишь тёмные волосы, растрёпанные и падающие ей на лицо.
— Я поднимусь, хорошо? — добавил Томас. Не дожидаясь ответа, он уже начал взбираться вверх, цепляясь за перекладины.
Мы с Минхо подошли ближе к Галли и остальным, наблюдая за происходящим. Никто особо не говорил — все просто ждали. Напряжение повисло в воздухе, смешавшись с остатками смеха и всё ещё гуляющим адреналином. Прошло несколько минут, когда мы наконец увидели Томаса у края вышки. Ньют не выдержал:
— Она спустится?
Томас немного помолчал, словно подбирая слова, а затем ответил:
— Слушайте, дайте нам ещё минутку, хорошо? -И снова исчез из поля зрения.
— Это надолго, — одновременно сказали мы с Адель. Мы переглянулись, и на наших лицах появилась одинаковая улыбка. Без слов, по привычке, мы отбили кулачки — коротко, легко, как будто это было чем-то само собой разумеющимся.
— А что, все девчонки такие? — раздался голос Фрайпана где-то сбоку. Мы с Адель одновременно повернули головы и посмотрели на него так, что ему даже не понадобились дополнительные объяснения. Он тут же замолчал. И поспешно ретировался.
Спустя какое-то время мы уже стояли в палате Алби. Я, Ньют, Адель, Джефф и Клинт — все собрались здесь, словно нас тянуло одно и то же чувство тревоги. Со всеми этими событиями я, если честно, совсем забыла о нём. Слишком много всего произошло за такой короткий промежуток времени. Но сейчас... сейчас это чувство вернулось с новой силой.
Алби лежал на кушетке, привязанный, чтобы не навредить ни себе, ни другим. Его тело время от времени дёргалось, будто что-то внутри него пыталось вырваться наружу. По коже расползались чёрные вены — густые, тёмные, как трещины, уходящие глубоко под кожу. От одного взгляда на это становилось не по себе. Мы стояли полукругом у его ног, не приближаясь слишком близко, но и не отходя. Никто не говорил. Никто не знал, что делать. В воздухе висела тяжёлая тишина, прерываемая лишь его неровным дыханием и редкими судорогами. И вдруг дверь резко распахнулась. В палату вбежал Томас, а за ним — новенькая.
— Я Тереза, — сходу произнесла она, даже не переведя дыхание. Её взгляд сразу упал на нас с Адель. Она застыла, уставившись так, словно перед ней стояли не живые люди, а что-то невозможное.
— Ты не говорил, что тут есть ещё девочки, — добавила она, уже обращаясь к Томасу.
— Я забыл, прости, — он неловко почесал затылок, явно чувствуя себя виноватым. — Это Эвелин и Адель. -Он указал на нас по очереди. Я просто кивнула, не отрывая взгляда от Терезы. Адель же чуть улыбнулась — спокойно, но настороженно. Томас тем временем передал Ньюту какие-то пробирки.
— Это приехало с Терезой. Мы думаем, что надо вколоть это Алби, — быстро начал объяснять он. Я нахмурилась, приподняв бровь и переведя взгляд на стеклянные колбы в руках Ньюта.
— Мы даже не знаем, что это, — сказала я, не скрывая сомнения.
— А ещё мы не знаем, почему и кто прислал это с тобой, — добавил Ньют, взглянув на Терезу. — Эта штука может вообще убить его.
— Он уже умирает, — твёрдо сказал Томас, глядя Ньюту прямо в глаза. — Взгляни на него. Думаешь, от этого ему будет ещё хуже?! Мы должны попытаться. На секунду повисло молчание. Ньют сжал губы, явно взвешивая решение, а затем коротко кивнул:
— Хорошо. Давай. -Он протянул Томасу одну из колб. Томас сразу же подошёл к Алби. Он наклонился над ним, прицеливаясь в грудь, но замер. Его рука зависла в воздухе. Он оглянулся на нас.
— Ладно...
И в этот момент всё изменилось. Алби резко открыл глаза, а я невольно вздрогнула. Они были полностью чёрными. Без зрачков. Без радужки. Даже белка не было — только сплошная, пугающая чернота. Он резко схватил Томаса за кофту и с силой дёрнул на себя, заставляя того потерять равновесие.
— Тебе здесь не место! — прохрипел он голосом, который уже почти не был человеческим. — Ты не должен быть здесь! -Его пальцы сжимались, ткань натянулась, а тело снова дёрнулось в судороге. Колба выпала из руки Томаса. Но Тереза среагировала мгновенно. Она подхватила её прямо в падении и, не колеблясь ни секунды, резко вколола содержимое Алби в грудь. Всё произошло так быстро, что я даже не успела вдохнуть. Алби замер. И отключился.
Ньют тут же оттащил Томаса назад, отрывая его от Алби. Мы все стояли, напряжённые до предела, не сводя глаз с неподвижного тела. Секунды тянулись мучительно долго.
— Сработало... — тихо проговорил Джефф.
— С этой минуты оставайтесь здесь и не спускайте с него глаз, —сказал Ньют. В этот момент у двери появился Галли.
— Эй, салага, — бросил он Томасу. — Уже закат. Пора в яму. -Томас бросил последний взгляд на Алби, затем на нас — и ушёл вместе с Галли. Тереза осталась рядом с Алби.
Ньют и Адель помогли мне выйти наружу. Я даже не заметила, как сильно вымоталась, пока не сделала первый шаг на свежий воздух. Они довели меня до бревна у костра и осторожно усадили.
— Спасибо, — тихо сказала я. — Не ждите меня. -Они переглянулись, затем кивнули.
— Не засиживайся, — бросил Ньют напоследок. И они ушли. На самом деле, я не просто так попросила их уйти.
Я достала из кармана дневник. Старый, немного потрёпанный, но до боли знакомый. Я давно его не открывала. Слишком давно. Пальцы на мгновение замерли на обложке, будто я сомневалась — стоит ли.
***
Я перечитывала строки снова и снова, будто пыталась выжать из них что-то большее, чем просто слова, и с каждой секундой это ощущение только усиливалось — как будто передо мной не просто записи, а куски моей собственной жизни, которые я по какой-то причине не помню. Сердце странно сжималось, а внутри поднималось неприятное чувство тревоги, словно я стою на пороге чего-то важного, но никак не могу сделать шаг вперёд.
2231.05.06
Прошел еще месяц. Очередной мучительный месяц. Моя сестра черт знает где в ПОРОКе и мне не дают с ней видеться. И сколько бы я не спрашивала у Авы или Дженсона я слышу одно и то же:
«С ней все нормально, но вы не можете увидеться.». Ну бред! Я не верю им. Ньют в этом чертовом Лабиринте. Он был настолько отчаянный, что пытался совершить самоубийство. Это было так больно видеть. Но я была так рада, когда Минхо нашел его. Я безумно благодарна ему за это. Тереза с головой погрузилась в работу, что перестала почти говорить со мной. Не скажу, что я сильно расстроена. Она не мой человек. Зато с Томасом мы общаемся все чаще. Мы с ним поняли, что кому-то из нас надо отправится в Лабиринт. И в итоге это буду я. Но не сейчас. Я должна что-то натворить. И я знаю, что.
2231.07.28
Спустя пару месяцев, наш план с Томасом готов. Я начну громить очередную лабораторию с какими-то важными документами, и больше они терпеть меня не станут. Ведь я собрала уже 4 предупреждения из 5. Совсем скоро я увижу своего брата, друзей. Но увы, больше не смогу ничего сюда написать. Надеюсь, что все получится.
Я медленно опустила дневник, но не закрыла его, продолжая смотреть на страницы, будто текст мог измениться прямо у меня на глазах, будто там внезапно появится продолжение или скрытая строка, которую я просто не заметила. Но нет — дальше была только пустота. Чистые страницы, которые казались даже громче этих записей, потому что в них не было ничего, и это «ничего» почему-то пугало сильнее всего. Я провела пальцами по бумаге, медленно, почти осторожно, словно боялась повредить что-то невидимое, и в голове снова всплыли слова той девушки из сна — она говорила, что я должна это прочитать, что здесь есть что-то важное. Но что? План? Я уже здесь. ПОРОК? Я и так знаю, что это не просто организация. Томас? Минхо? Ньют? Всё это уже часть моей реальности. Тогда что?
Сестра.
Мысль ударила резко и неприятно, как будто кто-то специально вытолкнул её на поверхность. В записях столько эмоций — злости, отчаяния, боли, — что это невозможно подделать. Я переживала за неё. Я злилась. Я хотела её увидеть. Значит, она действительно существует. Но почему я её не помню? Ни лица, ни голоса, ни даже имени. Пустота. Абсолютная, глухая пустота там, где должно быть что-то важное.
Это не нормально.
Это не может быть случайностью.
Я сжала дневник чуть сильнее, чувствуя, как внутри поднимается тревога, почти паника, потому что чем больше я думала, тем яснее становилось — со мной что-то сделали. Не просто стерли воспоминания о Лабиринте, не просто забрали прошлое... они вырезали что-то конкретное. Что-то важное.
И именно это я сейчас не могла вспомнить.
В этот момент я услышала шаги и резко закрыла дневник, почти машинально убрав его в сумку, стараясь, чтобы движение выглядело естественно. Сердце всё ещё билось быстрее обычного, но я заставила себя сделать спокойный вдох и поднять взгляд. Из темноты вышел Минхо, и в ту же секунду напряжение немного отступило, будто его присутствие само по себе возвращало ощущение реальности.
— Куколка? Что ты тут забыла? — он подошёл ближе и сел рядом, так, что наши плечи соприкоснулись, и это прикосновение оказалось неожиданно тёплым, почти успокаивающим.
Я повернула к нему голову, стараясь выглядеть так, будто ничего не произошло, будто я не копалась только что в собственных потерянных воспоминаниях.
— Смотрю на костёр и думаю, — сказала я спокойно, хотя внутри всё ещё оставалось это странное ощущение.
— О чём думаешь? — он чуть склонил голову вправо, и в его голосе появилась лёгкая заинтересованность.
— О жизни здесь... и о том, как всё снаружи. За стенами Лабиринта, — я снова перевела взгляд на огонь, потому что говорить это, глядя ему в глаза, было почему-то сложнее.
— О, философские мысли. Понял, — он тихо усмехнулся, и я невольно улыбнулась в ответ, хотя улыбка вышла немного усталой.
— А где ты был? — я приподняла бровь, переводя тему, потому что не хотела, чтобы он копался в моих мыслях так же, как я сама.
— В картохранилище. Мы завтра бежим с Томасом и той железякой, — ответил он спокойно, как будто это было чем-то обыденным.
Я кивнула, но внутри что-то неприятно кольнуло, словно мысль о том, что он уйдёт в Лабиринт, автоматически вызывала тревогу.
— Удачи вам... и, Минхо... — я посмотрела на него чуть внимательнее, задержав взгляд.
Он сразу это заметил.
— Да?
— Будь осторожен, — сказала я тише, чем собиралась, и только потом поняла, что это прозвучало слишком искренне, чтобы можно было это скрыть.
— Волнуешься? — он ухмыльнулся, но в глазах мелькнуло что-то более мягкое.
Я закатила глаза и легонько ударила его в плечо, чтобы скрыть это.
— Дурак, — пробормотала я, но улыбку всё равно не смогла сдержать.
Он тихо усмехнулся, и на секунду всё стало проще, легче, как будто никаких дневников, никаких стертых воспоминаний не существовало.
— Поможешь мне дойти до хижины? — спросила я, чуть мягче.
— Конечно, — ответил он без колебаний, и это прозвучало так естественно, будто он даже не рассматривал вариант отказа.
Он поднял меня на руки привычным движением, и я автоматически обхватила его за шею, чувствуя, как напряжение внутри постепенно отпускает. Мы шли молча, и это молчание не было неловким — наоборот, в нём было что-то спокойное, устойчивое.
Когда он поставил меня у двери, я на секунду задержалась, не сразу отпуская его.
— Спасибо, — сказала я тихо.
— Не за что, куколка. Спокойной ночи, — он подмигнул и развернулся, направляясь к гамакам.
— Спокойной... — прошептала я ему вслед и осторожно зашла внутрь.
В хижине было тихо, почти уютно. Адель уже спала, укрывшись и едва слышно дыша, и это почему-то добавляло ощущение безопасности. Я легла на своё место, уставившись в потолок, но мысли не отпускали — сестра, дневник, ПОРОК, план, который я якобы придумала... всё это крутилось в голове, не давая покоя. И сильнее всего — это чувство, что я что-то упускаю. Что ответ уже где-то рядом, но я просто не вижу его. Но вскоре я уснула.
***
Утро следующего дня встретило меня уже ярким солнцем, которое безжалостно било в глаза даже сквозь закрытые веки, и я проснулась позже обычного, чувствуя странную тяжесть в теле, будто ночь не принесла отдыха, а только добавила новых мыслей. В комнате было тихо — Адель уже не было, её место пустовало, и это почему-то сразу создало ощущение, что день уже давно начался, а я отстала от него. Я медленно поднялась, привела себя в порядок, стараясь не нагружать больную ногу, взяла костыль, который мне дал Джефф, и, опираясь на него, вышла на улицу. Жара накрыла сразу — воздух был плотным, тяжёлым, солнце стояло уже высоко, и казалось, что сегодня оно палит сильнее обычного. Я медленно, но уверенно направилась к кухне, стараясь не спешить, и немного удивилась, когда увидела там Адель — я была уверена, что она сегодня работает.
— Доброе утро, — сказала я, подходя ближе и аккуратно опускаясь рядом с ней на лавочку. — Ты разве не работаешь сегодня?
— Доброе, соня, — она улыбнулась, повернувшись ко мне. — Нет, парни дали мне выходной.
— Поняла, — я кивнула и на секунду задумалась, а затем сразу спросила: — Минхо и Томас давно ушли?
— Часа два назад, — ответила Адель, немного подумав. — Пошли к новенькой? Я думаю, нам нужно с ней пообщаться.
— Пойдём, — согласилась я без лишних раздумий, поднимаясь. Одной рукой я опиралась на костыль, другой — на Адель, и в таком темпе мы направились к вышке. Нам повезло — новенькая была внизу, не забравшись наверх, и это значительно упростило задачу.
— Привет! — Адель сразу улыбнулась, как только мы подошли.
— Привет, — ответила Тереза, внимательно посмотрев на нас. Я лишь кивнула, присаживаясь рядом, стараясь устроиться поудобнее.
— Как тебе Глэйд? — спросила я, наблюдая за её реакцией.
— Нормально... но немного пугает такое количество парней, — она поджала губы, и в её голосе прозвучала честная неловкость.
— О да! Так Эви вообще одна здесь была с полгода! — сразу добавила Адель, бросив на меня взгляд.
— Правда? Самая первая девушка? — удивлённо спросила Тереза.
— Да, — коротко ответила я, словно отрезала, не желая углубляться в эту тему. Воспоминания о тех месяцах были слишком тяжёлыми и слишком одинокими, чтобы обсуждать их сейчас.
Мы продолжили разговор, сначала осторожно, потом чуть свободнее, и так прошло пару часов, пока внезапно всё не изменилось. Сначала это был просто звук — глухой, странный, будто что-то огромное двигалось где-то вдалеке. Потом земля под ногами слегка дрогнула.
— Что за...? — я нахмурилась и тут же повернулась к Адель. — Помоги, пожалуйста.
Она помогла мне подняться, и мы втроём направились к воротам, где уже собралась толпа — человек пятнадцать, не меньше. Когда мы подошли, я уже опиралась только на костыль, стараясь держаться ровно. Адель начала перешёптываться с Ньютом, но я не вслушивалась — сейчас это было неважно. В груди поднималась тревога, тяжёлая, давящая, и я почти сразу поняла, что это связано с Томасом и Минхо.
— Они встречаются? — тихо спросила у меня Тереза, кивнув в сторону Адель и Ньюта.
— Нет, наверное. Иначе Адель сказала бы мне. А что? — я хмуро посмотрела на неё.
— Просто интересно, — она пожала плечами, и в этот момент Клинт позвал её с собой в Хомстед, так что она ушла.
Я же продолжала смотреть в проход Лабиринта, почти не моргая. И вот, в конце длинного коридора, появились две фигуры — Минхо и Томас. Они бежали к нам быстро, уверенно, покрытые пылью, грязью, с царапинами, но живые.
— Что там произошло? — сразу спросил Ньют, как только они пересекли ворота.
— Что натворил в этот раз? — раздался голос Галли.
Мы все двинулись следом за ними, куда-то в сторону, и я едва успевала, но каким-то образом всё равно держалась рядом.
— Мы нашли кое-что. Новый путь. Мне кажется, это может быть выход, — быстро говорил Томас.
— Правда? — спросил Ньют.
— Правда, — подтвердил Минхо. — Мы открыли дверь... такого я никогда не видел. Думаю, туда ходят Гриверы днём.
— Эй, эй, эй. То есть вы нашли дом Гриверов и хотите туда войти? — недоумевал Чак.
— Их вход может быть нашим выходом, — сказал Томас, и в голове у меня мелькнуло: «логично».
— Да! Или по ту сторону может оказаться куча Гриверов! Короче, Томас не знает, что натворил. Как обычно! — возмутился Галли.
— Да, но я хоть что-то сделал, Галли! А что сделал ты? А? Кроме того, что прятался за этими стенами? — резко ответил Томас.
Пока они начали ссориться, Ньют заметил, что мне тяжело стоять, и аккуратно придержал меня, чтобы было легче. Я благодарно ему улыбнулась.
— Послушай меня, салага! Ты здесь неделю, так? А я здесь уже три года! — начал Галли.
— Да! Ты здесь три года и до сих пор здесь, Галли! Тебе это ни о чём не говорит?! Может пора делать всё немного иначе? — перебил его Томас.
Они настолько увлеклись спором, что даже не заметили подошедшую Терезу.
— Может тебе стать главным, Томас? А? — продолжал Галли.
— Эй, там Алби! — вдруг крикнула Тереза, и все мгновенно замолчали. — Он очнулся.
Мы сразу направились в Хомстед — я, Ньют, Минхо, Тереза, Томас, Адель, Фрайпан и Галли.
— Он что-то говорил? — спросил Минхо по пути.
— Нет, — тихо ответила Тереза.
Когда мы зашли в палату, атмосфера сразу стала тяжёлой. Ньют сел рядом с Алби.
— Эй, Алби... — тихо позвал он.
Но тот не откликнулся. Он сидел, прижимая руки к груди, и смотрел в одну точку, словно не видел нас. Мне стало его безумно жаль, и я опустилась на стул у стены, наблюдая.
— Алби, ты как? — снова спросил Ньют.
На глазах у Алби появились слёзы. Томас подошёл ближе и сел перед ним.
— Эй, Алби... — он немного помолчал. — Возможно, мы нашли выход из Лабиринта. Мы сможем выбраться.
Алби медленно покачал головой.
— Не сможем... нам не уйти. Они не дадут нам, — его голос был таким обречённым, что у меня сжалось сердце.
— О чём ты говоришь? — спросил Томас.
— Я всё вспомнил.
— Что ты вспомнил?
— Тебя, — он посмотрел на Томаса. — Ты всегда был их любимцем. И тебя, — его взгляд перешёл на меня. — Тебя они не очень любили... но всегда держали рядом.
Все посмотрели на меня. Я обняла себя руками, стараясь не выдать ничего, хотя внутри всё сжалось. Я понимала, о чём он говорит. Понимала... но молчала. И только один человек это заметил.
Минхо.
Когда Алби начал говорить про Терезу, взгляды переключились на неё, но Минхо продолжал смотреть на меня, внимательно, почти требовательно, словно пытался вытащить из меня правду без слов. Я отвела взгляд.
Вскоре нас попросили выйти, и мы остановились у входа. Минхо придерживал меня за талию, помогая стоять.
— Вы понимаете, что это значит? — начал Галли. — Эти трое — он указал на нас — предатели.
— Галли, ты совсем идиот? — резко сказала я. — Может, мы и были чьими-то любимцами или нет, но сейчас это не важно. Мы все здесь. В одной лодке. И разгребать это нам вместе.
— Вы всё равно странные, — буркнул он и ушёл.
Остальные тоже постепенно разошлись, и в итоге мы остались вдвоём.
— Нам надо поговорить, — сказал Минхо и без лишних слов поднял меня на руки.
Мы направились к картохранилищу. Там он посадил меня на тюк* сена и встал напротив, скрестив руки.
— Рассказывай.
— Что рассказывать? — я вздохнула.
— Что ты помнишь. Я видел. Ты понимаешь, о чём говорил Алби. Ты что-то знаешь и молчишь.
Я тяжело вздохнула, достала дневник и протянула ему.
— Здесь написано всё, что я знаю.
Он сел рядом и начал читать. Минут через десять закрыл его.
— А ещё мне снился сон... — начала я и рассказала про девушку с белыми волосами, про её слова, про то, что в дневнике должно быть что-то большее. — Но я прочитала, и там ничего такого. Значит, что-то спрятано. Только я не знаю как это найти.
Он молчал какое-то время, а потом посмотрел на меня.
— Почему ты не говорила?
— Хотела сначала сама разобраться... но это ничего не дало. Мы знаем только, что я, Томас и Тереза проектировали Лабиринт. Но я ничего не помню.
Минхо вздохнул.
— Мы должны показать это Ньюту. И остальным. Сначала ближним.
Мне оставалось только кивнуть.
Мы ещё немного обсудили записи, а потом он снова помог мне дойти до хижины. К тому моменту уже стемнело, и день, который начался так спокойно, закончился чувством, что всё только начинает рушиться.
_________
*Тюк сена - это спрессованная сухая трава (сено), упакованная в плотный прямоугольный сверток (обычно перевязанный шпагатом).